Предыдущая часть здесь
Следующая часть здесь
Список всех частей - здесь
Одеяние демонов
Содержащиеся в неволе в нашем климате обезьяны с помощью человека быстро привыкают к одежде. Да что там обезьяны, немало собак теперь разгуливает в попонах. Мыслимо ли в таком случае,чтобы нечистая сила не воспользовалась этой услугой цивилизации?
Снова Зеленин о русалках: «громадное большинство свидетельств говорят: «одежды не имеют», «ходят голые, без обуви и без покрова на голове».
«Имеются, однако же, свидетельства и об одетых русалках… Иногда их видят и в одежде, чаще рваных сарафанах»[291].
Откуда же у русалок «рваные сарафаны»? «На Духовской неделе ходят в лесу женщины и дети нагие, при нечаянной встрече с которыми непременно нужно бросить платок или что-нибудь другое, даже рукав от платья оторвать, если в то время при себе ничего другого не будет...». Приводит Зеленин и несколько украинских и белорусских песен, в которых упоминается способ, которым русалки добывают себе одежду, хоть, конечно, и в поэтически приукрашенном виде. Например, такая песня:
«У ворот бяреза
Зилина стояла,
Ветьтикым мохала;
На той на бярези
Русалка сядела,
Рубахи просила:
«Деуки, маладухи,
Дайте мне рубаху:
Хоть худым-худеньку,
Дак бялым-бяленьку!»
Если «худым-худеньку» рубаху русалке все-таки никто не дал, она не прочь похитить что-нибудь для своего гардероба у людей: «Русалки похищают у заснувших без молитвы женщин нитки, холсты и полотна, разостланные на траве для беленья».
«По понятиям уральцев, шутовки есть проклятые жены и девы. Они живут в плоти, невидимо от людей, и будут жить до пришествия Христова. Постоянное житье их под водой, в обществе чертей. А как они не совсем еще отрешились от земли, то часть ходят между людьми, похищают одежду и пищу, где-либо беспечной хозяйкой положенную без молитвы, и выбирают для себя любовников из мужчин»[292].
В этом сообщении замечательно слиты правда и вымысел, биология и демонология, факты жизни и их суеверное толкование. К первой категории я отношу слова «живут в плоти», «невидимо (т.е. скрытно) от людей», «житье их под водой» (т.е. тесно связано с ней), «похищают одежду и пищу». Что же до «любовников из мужчин», то это разговор особый.
Встречают в одежде и лешего, но одетого не comme il faut. Отсюда вошло в употребление говорить, когда увидят наряженного в вывороченное или какое-нибудь другое странное платье: «эка леший!»[293]. А каковы наряды у демонов других народов?
Ногайский «албаслы в образе мужчины» — «огромен ростом, редко попадается на глаза людям». Его обозначают словами «кир коьйлек», что значит «грязная рубашка»[294].
Грузинский «очокочи» бывает «одет в грязный, изорванный в лохмотья архалух»[295]. Есть, правда, упоминание и вполне прилично одетого грузинского демона:
«Один крестьянин в полночь возвращался домой, и с ним был его семилетний сын. На дороге им встретился «каджи», одетый в бурку. Чудовище допустило их до ворот дома и затем сделало нападение на крестьянина… Но, к счастью мужика, собаки, услышавшие борьбу хозяина с врагом, подняли лай и прибежали к месту происшествия: «каджи» бежал, не успев причинить мужику никакого вреда»[296].
В Средней Азии «порою албасти рисовали в виде грязной старухи в рваной одежде, с рыжими лохматыми волосами»[297]. Но самое экзотическое одеяние было на женщине гуль, которую арабский поэт Таабата Шорра (VI век) повстречал, если верить его стихам, в пустыне. На ней была «одежда из лохмотьев и старых бурдюков»[298].
Способны ли сатиры трудиться?
Итак, русалки и лешие способны одевать и носить, пусть и навыворот, одежду, полученную или похищенную ими у человека. Это уже нечто такое, что превосходит способности и наклонности, присущие животным. Какие еще человеческие или приближающиеся к человеческим способности демонов отмечены фольклором и демонологией? Как писал Низами, «На любое боренье способны они, но иные стремления им несродни». Нет, это не совсем так. Но начнем по порядку.
Исследуемые существа «обезьяночеловекоподобны», т.е. у них много общего и с обезьянами, и с человеком. Обезьянам в высшей степени свойственно подражание. То, что шимпанзе не делает в джунглях, он может делать, живя бок о бок с человеком. Например, курить сигары или кататься на велосипеде. В приведенном Э.П.Фридманом примере шимпанзе «взял две ложечки кофе, четыре ложечки сахару, всыпал в чашку и имитировал действия человека по приготовлению этого напитка вплоть до наполнения чашки кипятком и остуживания его холодными камушками и водой»[299]. Соответственно мы должны различать, хотя бы теоретически, то, что делают «жильцы стихийные», так сказать, стихийно, что в подражание человеку, а что вследствие обучения человеком.
Начнем с использования предметов как орудий. В главе «Бросается ли черт камнями?» приведены примеры использования бесами камней как метательных снарядов. Это свойственно от природы и обезьянам, и людям, хотя демоны, по-видимому, бросаются камнями гораздо чаще, чем обезьяны. Какие-либо другие указания в фольклоре на использование демонами камней в качестве орудий мне неизвестны, если не считать истории с одним таджикским дехканином, который прятался от аджины в доме, а аджина подошла к дому и «ударила в дверь камнем»[300].
Есть в фольклоре упоминания деревянных орудий в руках демонов. В карачаевских и брянских лесах лешего «видят с огромной дубиной в руках»[301]. Согласно сообщению из Архангельской губернии, леший переходит дорогу «в образе высокорослого мужика с огромною дубиною в руках»[302]. «Тяжелыми дубинами» вооружены таджикские гули-явони, «лесные демоны, соответствующие нашим лешим»[303]. В Грузии, сидевшая на берегу реки каджи «держала в руке огромный кусок дерева, оторванный ею от ствола»[304].
Если дубина служит демону обычным орудием на воле, то понятно, почему пленный див у Низами был вооружен не мечом, а «железной палкой», которой он разил «всех мужей, что укрыты доспехом».
Коснемся теперь вопроса об уходе демонов за своим волосяным покровом. Известно, что водоплавающие существа, покрытые мехом, очень тщательно ухаживают за ним. У бобров «на втором пальце задней ноги коготь как бы расщеплен, делится на две половинки, которые подвижны и могут плотно складываться. Этот коготь получил название «чесального». Пользуясь им, бобр вычесывает мелких клещей и приводит в порядок волосяной покров (уход за мехом занимает столько же времени, сколько и еда)»[305].
Как мы уже знаем, голову демонов, особенно женщин, украшают длинные волосы. Мы также знаем, что демоны любят купаться, и это означает, что им тоже необходимо расчесывать и приводить в порядок свои волосы. В фольклоре есть немало упоминаний о лохматых и нечесанных демонах, но есть также сведения и о демонах, которые следят за своей шевелюрой.
Ногайскую албаслы «можно увидеть сидящей под деревом», расчесывающей волосы «длинными ногтями»[306]. Такая привычка встречается и у людей, но большинство из нас, из-за отсутствия «чесального» когтя, предпочитает все же гребень. Фольклор настаивает на том, что гребнем пользуются и демоны. «По М.М.Макарову, русалки любят расчесывать свои длинные русые волосы самым белым, самым чистым гребнем из рыбьей кости»[307]. «К разряду водяных же духов относится «шишига», которая обитает преимущественно в озерах и прудах.
«Шишига» по виду будет с взрослую женщину, одежды у ней нет, на голове имеет длинные волосы, которые она нередко чешет гребнем, выходя на землю из воды»[308]. «Один чувашин, ходивший утром в воскресенье в лес воровать лыки, видел в овраге совершенно голую женщину, сидевшую и расчесывавшую свои длинные (до колен) волосы гребнем. Это была упате»[309].
Водяные «голову чошут в виде человека»[310], а присловье «черт чесал, да и чесалку-то потерял»[311] включено в «Пословицы русского народа», собранные Владимиром Далем.
Нешуточный вопрос о «чесалках» чертей остается открытым. Реальность ли это? Из чего сделаны эти гребни? Неужто и впрямь из рыбьих хребтов?
Коль скоро мы коснулись вопроса о туалете русалок, нельзя не упомянуть и следующей удивительной наклонности, приписываемой им народом. В Белоруссии «у старину прайциц ня можно было па лясу за русалками. Качаюцца, бывало, да вянки уюць»[312].
«Некоторые отмечают у русалок цветочные венки на головах; по другим, эти венки из осоки и древесных ветвей»[313]. Согласно Далю, «русалки вьют плетеницы из цветов и украшаются ими»[314].
Примеров эстетических устремлений демонов в фольклоре других народов я не обнаружил, но обратил внимание на то, что силены и сатиры в греко-римском искусстве нередко украшены венками. Кто же кого научил вить венки и украшаться ими: демоны людей или люди демонов? Или это изобретение наших общих предков?
Вспомним здесь также слова крестьянина, который утверждал, что увиденная им русалка, стоя в воде, как перед зеркалом, «прихорашивалась». Это чрезвычайно приближает русалочий интеллект к человеческому.
Если нежить плетет венки из осоки и ветвей, то почему бы ей не использовать для поделок и кору деревьев? В одной быличке из Белоруссии упоминается «большой кусок березовой коры», из которого русалка сделала люльку для своего младенца[315]. Судя по таким поговоркам, как «Кричит, будто черт с него лыко дерет» и «Их сам черт лычком связал»[316], в дело бесам идет и лыко. Тот леший в русской сказке, что сидел на колоде, когда его увидел охотник, был занят тем, что «ковырял лапоть»[317]. В «Словаре чувашского языка» Н.И.Ашмарина сказано, что «однажды один человек видел вечером, при свете месяца, как арсури сидел на дереве и плел лапти. В руке у него был, вместо качедыка, сучек»[318].
И опять мы не знаем, дошли ли лешие до «ковырянья лаптей» своим умом или с грехом пополам переняли этот навык у людей. Здесь же следует упомянуть замечание Зеленина, что «в руках у русалок иногда находятся толкачи, т.е. песты от ступ» и что «необходимая принадлежность русалок — это, по мнению пинчуков (Пинск. у.) и малороссов, товкач (толкач)»[319]. Возможно, русалки похищали «товкачи» у людей и, подражая последним, использовали их как удобное орудие для своих «хозяйственных» нужд.
Подражанием русалок людям можно объяснить и следующее сообщение Зеленина: «Видят их также и одетыми в обыкновенные одежды, и тогда они занимаются обыкновенно мойкой белья, например вольком белье колотят». «Водяную чертовку видел один крестьянин, когда та у бани на плотках колотила платье: баба большого роста, голая; титьки большущие, до пупка висят, волосы чернющие до самых пят; увидев, захлопала в ладоши и бух прямо в пруд»[320]. О черкесской жене шайтана сказано, что «в некоторых случаях джинэ оставалась невидимой, а видны были ее одежды, которые она просушивала после купанья»[321].
Допустив хотя бы минимальную прирожденную способность русалок к рукоделию и зная об их подражательной способности, мы можем перенести в биологию и следующую цитату из «Очерков русской мифологии»:
«Не нравится также русалкам и пребывание в наготе или, как их видят иногда, в одних рваных сарафанах; желание одеться заставляет их ходить ночью в бани, где бабы иногда оставляют на гребнях мочки, чтобы напрясть себе ниток для одежды; но, очевидно, не все из них еще обучены этому искусству: другая только обсусолит мочку на гребне да обслюнит»[322]. Кстати, не здесь ли берут русалки гребни для расчесывания своих длинных волос?
Зеленин сообщает также, что «в Белоруссии известны случаи, когда русалка живет в доме за работницу» и что они «кормятся по чужим семействам»[323]. Р.Х.Керейтов приводит ногайское поверье: «Чтобы приручить албаслы и заставить ее работать на себя, следует, улучив момент, вырвать у нее волос, тогда она якобы идет в услужение к человеку и выполняет любую работу»[324]. М.Рижский упоминает быличку о жившей в доме джинэ, которая «полола, косила, убирала и делала все нужные работы по хозяйству гораздо скорее, чем любая женщина»[325]. С этим не во всем согласен фольклор памирцев, из которого следует, что албасты, живущие в доме, «не могут печь хлеб — огонь обжигает им руки»[326].
Я уже приводил примеры того, что демоны стремятся к огню и в то же время остерегаются его, боятся обжечься. Они умеют тушить его (как и обезьяны), но не зажигать, как это следует из казахской былички о кульдыргыш [что значит «заставляющий(ая) смеяться»]:
«Пишу со слов одной старухи. Эта старуха, когда была девицей, предводительствуя одной перекочевкой, увидала в густом лесу двух нагих девиц, у которых груди, закинутые назад, спускались до поясниц. Когда она увидала их, то, схватив крепко свою нагайку, погналась с криком за ними. Эти девицы, забросив груди свои на спину, бросились бежать от нее. Предвидя, что не догонит их, она остановилась. Вечером аул этой девицы остановился на ночлег в этом лесу. Когда ночью она легла на свою постель, то спустя несколько времени вокруг очага собралось несколько душ, которые шумели и не могли зажечь огня. Присмотревшись хорошенько, она признала в них виденных ею днем двух девиц. Когда она, взяв в руки нагайку и замахнувшись ею, спросила их: «что вы здесь делаете?» тогда эти девицы убежали. На другой день она рассказала об этом отцу своему. Отец, услышав это, сильно испугался и сказал: «наверное, это были кульдыргыш»[327].
Как мы знаем, фольклор приписывает лешему способность помогать человеку пасти скот. На это способны и животные. Кроме собак пастушье дело осваивают и помогают бушменам пасти коз павианы, а недавно появилось сообщение о фермерах в Уэльсе, которые обучили кабанов исполнять роль овчарок. Все дело, однако, в том, что животных натаскивают, дрессируют для исполнения соответствующей функции, а леший, возможно, выполняет поставленную перед ним задачу, просто подражая человеку. Как бы то ни было, фольклор нам указывает, что, сотрудничая с человеком, демоны проявляют свои недюжинные физические способности, как это видно на примере чувашского арсури, который «сторожит загон от потравы», «помогает мужику грузить корягу, катит тележку и т.д.»[328]. В книге «Грузинские народные предания и легенды», под рубрикой «Прирученный дэв», повествуется о демоне, который тоже работал больше руками и ногами, чем головой:
«Род Нараани в Хаде обитал издревле. Приручили они дэва. Однажды косили они сено на горе. Взялся за него, оказывается, дэв ночью и перетаскал на вершину горы все стога.
Подумали про себя те почтенные люди: «Что бы ему не наверх, а вниз перетаскать то сено!» На вторую ночь все перетащил он вниз, говорят.
Кормили они его хорошо, и помогал он им постоянно в работе. Сварят, бывало, ему пищу и у очага, в тепле, в золе, схоронят, как в прежние времена делали, говорят. Так хранили ему пищу. Как уснут все, придет он ночью, достанет и ест себе на славу. Наратдэвом его звали по роду Нараани, что его приручили»[329].
Демон превосходит человека в силе, скорости, выносливости, скрытности, выживаемости. Отсюда поверья и предания о его сверхчеловеческих, фантастических способностях вообще, тех, что приписывали черту, дьяволу, джинну. В то же время люди знали и слабости «обезьяночеловекоподобных» существ, знали превосходство человека над ними умом и способностью к труду. И то и другое восприятие демонов народом отражено, нередко противоречивым, парадоксальным образом, в фольклоре и литературных памятниках, использующих фольклор.
Например, вот, что мы узнаем в «Шахнаме» о деяниях древнего царя Джемшида:
«…Земля отдохнула, раздоры забыв;
Джемшиду и зверь покорился, и див.
И славной людей одарил он судьбой…
В те дни для того разделил он людей,
Чтоб каждый, ступая стезею своей,
Познал до конца назначенье свое,
Разумное вел на земле бытие.
И дивам нашел он работу подстать:
Заставил их глину с водою мешать,
Лепить кирпичи одного образца,
И не было этой работе конца» [330]
Как видим, работа «подстать дивам» была далеко не высшей квалификации. И тут же, не смущаясь противоречием, поэт продолжает:
«Из камня с известкой див стену воздвиг —
Мир зодчества тайну впервые постиг».
С одной стороны, дивы из тех, кто «отклонился от человеческого пути», а с другой, выходит, что они превзошли людей в развитии культуры, как это видно из обращения пленных дивов к шаху и из последующих строк:
«Нам жизнь подари, и тебя мы за то
Научим тому, что не знает никто».
Пощаду владыка дал сонму тому,
Чтоб новые тайны открылись ему.
...
Владыку писать научили они,
Зажгли в нем познанья благие огни —
Писать, да по разному — на тридцати
Наречьях: фарси, пехлеви и согди…»[331]
Это же противоречие присутствует в греко-римских преданиях.
С одной стороны, люди ловят силена, т.е. старого сатира, с тем, чтобы «заставить его дать человеку богатство, открыть людям смысл человеческой жизни, познакомить их с тайнами мироздания, спеть им дивную песнь»[332]. А с другой стороны, Страбон, ссылаясь на Гесиода, приводит родословную «демонов», которые некогда у афинян «считались богами»:
«От них же горные нимфы-богини родились
И поколенье ничтожных, к труду неспособных сатиров...»[333]
Воистину, не боги горшки обжигают.