Поскольку занимался этим вопросом, публикую свой материал и мнение о быте и проблемах немецких военнопленных в СССР. Данная тема публицистической статьи во времена Советского Союза считалась деликатной и покрытой мраком по идеологическим соображениям.
На эту тему в СССР и в ГДР было не принято говорить ничего, кроме пропаганды. До сих пор у нас практически нет письменного сборника, который, как например, «Архипелаг ГУЛАГ», охватывал бы все детали и нюансы пребывания немцев в плену. Почему-то данной темой в России больше всего занимается периодика, чем историки.
В настоящий момент несколько российских издательств (Яуза-Пресс, Центрполиграф) начали публиковать переведенные мемуары о ветеранах и в том числе военнопленных Восточного фронта. В Германии одно время была так называемая серия «KGB-Reihe» (Reihe Kriegsgefangenenberichte), «Серия повестей военнопленных», издаваемая частными лицами на свои деньги. Имеются также отдельные переводные издания (с немецкого и английского языков), в небольшом количестве дошедшие до российского читателя.
Краткая история и статистика
Самая первая массовая сдача в плен (около ста тысяч солдат и офицеров) произошла под Сталинградом. Советские гражданские и милицейские власти были в растерянности: за счет чего, как и где содержать огромную толпу голодных, больных и истощенных людей? Зимние переходы по 20-30 км, ночевки под открытым небом, бесполезная борьба с миллионами вшей и почти полное отсутствие полноценного горячего питания привели к массовой смертности пленных немцев.
Неудивительно, что от 94000 «сталинградцев» после войны осталось в живых около 6000 человек. Считается по самым оптимистичным соображениям, что всего около трех миллионов немцев прошли плен в СССР, из них вернулось около миллиона, т.е. почти две трети немецких солдат погибли в советском плену от холода, голода и инфекционных заболеваний.
С ростом контингента военнопленных ближе к исходу войны ГУЛАГ обрастал «немецкими», «румынскими» и прочими лагерями военнопленных от Поволжья до Урала. С одной стороны, в воюющей стране действовал лозунг-стихотворение Константина Симонова «Сколько раз врага увидишь, столько раз убей!», с другой - гуманные идеи и необходимость кормить пленных, когда самим не хватает.
Все это с трудом совмещалось в голове конвоиров и солдат НКВД, поэтому преступлений против военнопленных, намеренных и совершенных по халатности, было немало: начиная от кражи и продажи «налево» продуктов из котла военнопленных и заканчивая невыдачей воды во время недельных транспортировок военнопленных.
В первые два года войны положение военнопленного равнялось смертному приговору. Их лагеря были построены по принципу ГУЛАГа. Согласно той практике на работу гнали всех, пока человек не умирал, но в лагере существовали так называемые «блатные» (теплые) места санитаров, поваров, бригадиров, переводчиков.
До сих пор неясно даже точное число погибших немецких военнопленных в СССР. Советские историки-исследователи указывают число смертей до 300.000 человек, указывая среди причин лишения и страдания перед попаданием в плен. К этой цифре на Западе относятся скептически. У возвращавшихся немцев отбирали списки и адреса умерших товарищей, из-за чего немецкие историки говорят о миллионе или более смертей в советском плену.
Как вспоминает в своих мемуарах бывший борт-радист Клаус Фритцше, прошедший за 1942-48 годы неволи дюжину лагерей, жизнь заключенных немцев в СССР зависела от следующих факторов:
1. Политико-идеологического отношения правительства к пленным;
2. Жизненного уровня населения, проживающего рядом;
3. Норм пайка;
4. Дисциплины и честности надзирающего персонала;
5. Вида работ, выполняемых пленными;
6. Возможности добывать продукты помимо пайка.
В 1945-49 гг. советские власти согласились вернуть на родину часть военнопленных, в первую очередь больных и не способных работать. Однако в конце сороковых положение резко изменилось: отпускать военнопленных перестали, а многих все еще остававшихся в СССР немцев обвинили военными преступниками. Советская военная юстиция влепила многим из них по 25 лет лагерей. Перед союзниками антигитлеровской коалиции такую внезапную строгость правительство СССР объясняло необходимостью восстановить с помощью пленных немцев разрушенную ими же страну.
Шпиономания, поиск тайных преступников Рейха и доносительство в немецких лагерях достигли в это время своего апогея. Участь военного преступника постигла, например, бывшего аса-истребителя Эриха Хартмана. Кроме 352 сбитых советских самолетов военных преступлений у него не было, а преступником он стал после того, как отказался сотрудничать с лагерным начальством. На родину он вернулся лишь в 1955 году.
Была среди гитлеровских солдат небольшая группа соотечественников во главе со знаменитым фельдмаршалом Паулюсом, которые согласились сотрудничать с советским правительством под эгидой антифашистского комитета «Свободная Германия». Кстати, малоизвестный факт: на Нюрнбергском процессе судьи задали ему вопрос о том, как обращаются с немецкими военнопленными в Советском Союзе. И на него тот ничего не ответил – врать о «рае для военнопленных» не хотелось, а рассказать правду он не мог, не навредив себе и другим. В обмен за лучшие пайки и руководящие должности в лагерях многие из них надолго оказались в «золотой клетке». На родину их отпускать не торопились, так как они были нужны для агитационно-политической работы в СССР. Тот же Паулюс, несмотря на свои просьбы вернуться работать в новообразованную ГДР, оказался там лишь в октябре 1953 года.
Общее лучше всего познается через частное - жизнь немецких военнопленных в СССР лучше всего демонстрируют судьбы конкретных людей, побывавших в советском плену (в т.ч. знакомые мне лично):
1) Одним из них является бывший борт-радист бомбардировщика Хе-111, житель Ваймара Клаус Фритцше (умер летом 2017 г), который провел в плену 1942-48 гг. Он был сбит в своем третьем вылете над Каспийским морем и взят в плен рыбаками. Он сменил около десятка лагерей от Астрахани до Горького, поработав на танкостроительном заводе, рыболовной артели, рабочим по демонтажу и собрал богатый опыт о лагерной жизни в СССР. Он был кем-то ложно обвинен в членстве в SA (Sturmabteilungen), отчего его продержали в плену долгое время, пытаясь разоблачить и одновременно перевоспитать в антифашиста. Клаус Фритцще мог бы пробыть там и дольше, но он исхитрился симулировать болезнь сердца, и решением лагерного начальства был репатриирован на родину. С его мемуарами вы можете познакомиться здесь.
2) Вторым моим знакомым, прошедшим плен в СССР, стал Герберт Бамберг из Дюссельдорфа (умер в январе 2019). Он прошел на Восточном фронте почти всю войну на должности зенитчика скорострельной установки, приданной 12-й танковой армии. Он воевал под Ржевом, на Кавказе, в Крыму В плен он попал в сентябре 1944 года после разгрома группы армий «Юг» под Кишиневом. Бамберг провел в лагере под Ульяновском всего год, но из-за недостаточного питания и условий существования этот год чуть не стал для него последним. За 9 месяцев, проведенных в том лагере из 2400 военнопленных выжило около 400 человек. Может быть из-за этого Герберт попал наверное в самую первую волну репатриации – его отправили на родину уже в августе 1945 года. Его биография и воспоминания вы найдете тут.
3) Берлинец Ганс-Армин Шютц (с 1951 г. эмигрировал в США) был унтер-офицером войск связи Вермахта, был взят плен в боях под Берлином в апреле 1945г. Он провел в лагере военнопленных под Саратовом три года, познав тиф, дистрофию, голод и тяжелый труд на заводах городов Саратов и Энгельс. Он пережил несколько взлетов, когда был повышен до бригадира трудовой бригады военнопленных, и падений – когда при отправке группы больных и истощенных пленных в Германию именно его одного по неясным обстоятельствам вернули назад. Ганс-Армин попал в списки репатриируемых в 1948 году.
Отношения к военнопленными СССР и Третьего Рейха
Взаимное отношение к военнопленным в 40-ых годах между СССР и Германией не имело под собой почти никакой юридической основы. Женевскую конвенцию 1864 года по обращению с военнопленными СССР отказался признать, хотя и объявил в начале войны, что будет соблюдать ее основные положения. Получается, что официально Сталин не обещал защищать пленных противника и не претендовал на защиту своих солдат. Хуже того, приказ Ставки № 270 от 16 августа 1941 года по РККА объявлял предателями и трусами всех попавших в немецкий плен. В отношении же немецких солдат в СССР действовал приказ по сохранению жизни немецким солдатам и офицерам.
Нормы питания
В нормах, установленных для немецких военнопленных приказом НКВД СССР от 13 октября 1941 г. для каждого заключенного полагалось 700 гр. хлеба, 100 г рыбы и морепродуктов и 25 г мяса и мясопродуктов, 18 кг хлеба в месяц (600 гр в сутки), мясо - 40 гр и рыба – 120 гр. в сутки. (АиФ, № 27, 2009).
Сначала Клаусу посчастливилось попасть в лагерь под Астраханью, где утром давали полкило каши из разных видов круп и 200 грамм хлеба; в обед 3 блюда: литр супа с бараниной или рыбой, полкило каши и хлеб и компот из сухофруктов, на ужин - опять литр супа и хлеб. Потом его перевели в лагерь под Красноармейском, где он на одном хлебе, кипятке и селедке вскоре похудел на 26 кг и попал в отделение для дистрофиков.
Солдат германского ПВО Герберт Бамберг, побывавший в плену под Ульяновском около года, также приводил в своих мемуарах-самиздате жуткие факты голодной смерти. В том лагере заключенных кормили всего раз в день литром супа, половником пшенной каши и четвертинкой хлеба. Из 2400 немцев, прибывших в октябре 1944 года, в августе 45-го на родину вернулись (по его данным) около четырехсот похожих на скелеты человек!
Несмотря на единые нормы питания для пленных, которые по распоряжению НКВД прыгали то вниз, то вверх, условия содержания и соответственно смертности везде были разными. Очень часто при отсутствии нужного типа продуктов, его заменяли на хлеб. Выглядело это так (данные из мемуаров К.Фритцше):
Положено Дается взамен
50 г. мяса - 150 г. хлеба
20 г. жира - 80 г. хлеба
120 г. крупы - 200 г. хлеба
100 г. овощей - 100 г. хлеба
Взгляд немецких военнопленных на страну пребывания в плену
Моральные устои переживших войну немецких солдат прошли такие же суровые испытания пленом, как и тела. Как свидетельствует тот же Клаус Фритцше, выживали в плену зачастую не сильнейшие духом, а умеющие ходить по трупам других. В экстремальной ситуации сильнее, чем где-либо, с падением жизненного уровня проверялись личные качества человека.
У больного и бессильного Герберта соседи по нарам однажды отняли почти все нательное белье, поскольку он был при смерти и не мог оказать сопротивление. Сам же он мог поделиться последним кусочком мыла с товарищем. Надо сказать, что г-н Бамберг так до сих пор и не решил для себя вопрос, хотела ли администрация лагеря намеренно с помощью холода и голода уморить всех военнопленных. Хотя он согласен с тем, что местное население Ульяновска скорее всего тоже голодало.
Многим лицам руководящего состава лагерей и охраны, которые в своих действиях отличались гуманностью, бывшие немецкие солдаты также высказывают слова благодарности. Они ведь хорошо понимали, что события происходили в суровые годы правления Сталина, и все несанкционированные отношения советского гражданского и военного персонала с пленными сурово карались как предательство. Тем не менее, столкнувшись с советской системой в области общественной жизни и экономики, многие немцы ее не приняли и прокляли как нещадно эксплуатирующую людей во имя идеи.
Как вспоминает Клаус Фритцше, его немецкая бригада рыла полмесяца траншею. В то же время рядом стоял (неработающий) экскаватор, который справился бы с ней за пару суток. Вскоре немцы перестали удивляться и замеченному ими воровству урожаев с колхозных полей, которое совершали крестьяне (и сами военнопленные) в тяжелые времена. Как пишет в своих мемуарах Ганс-Армин Шютц, сложную и дорогую технику, вывезенную с заводов Германии, русские побросали под открытым небом на растерзание коррозии.
Военнопленные вынуждены были вручную разгружать и перетаскивать (с черепашьей скоростью) тяжелые узлы и агрегаты, в то время как в заводских цехах имелась лебедка, настроив которую, можно было проводить работы с тройной скоростью. Видна была также показная манера советских политических лозунгов типа "1948 - год возвращения в Германию!", когда по его прошествии почти никто из пленных того лагеря не вернулся домой.
Клаус Фрицше искренне тепло отзывается в своих мемуарах о русской душе, о женщинах и просто советских людях, сочувствие и помощь которых он испытал во время плена. Ведь советская пропаганда долго и методично расписывала немцев, как зверей в человеческом облике, вырабатывая у людей чрезмерно негативное к ним отношение. Как вспоминает Клаус, во время рабочего наряда в одной деревне, одна пожилая женщина не поверила ему, что он немец: «Какие вы немцы? У вас же рогов нет!»
Автор Дмитрий Кузин
Фото автора и сети интернет
Если вам понравилась статья, поставьте пожалуйста пальчик кверху. Если вам интересны публикации о новой и новейшей истории, подписывайтесь на мой канал. И добро пожаловать в комментарии.