Вражда
Учёба давалась нелегко. Особенно трудно давались математика и физика. Сидеть за учебниками допоздна не получалось, малахольная бабка-мамаша хозяйки квартиры, с которой они делили комнату, то ли из вредности, то ли из экономии рано вырубала свет и укладывалась спать. И ей не было никакого дела до невыполненных домашних заданий её жиличек. И плевать она хотела, что они не получат стипендию. Инна пристраивалась с книжкой на тесной кухоньке, где хозяйка, приятная женщина лет сорока, допоздна строчила на машинке, а дочки-старшеклассницы постоянно топтались рядом- перекусывали, пили чай, вели разговоры, делали уроки.
Одинокая женщина подрабатывала шитьём и сдавала квартиру не от хорошей жизни. Надо было поднимать троих дочерей, а на зарплату секретарши сильно не разгонишься. Хотя выгоду от своего положения она имела. Будучи секретарём директора, приглядела вежливых и опрятных с виду деревенских девочек, рассуждая про себя, что такие смирные квартирантки не причинят ей беспокойства.
Инна с Таней спали на одной кровати. Бабуся была с чудинкой, диктовала свои условия, чтобы девчата не шумели и не нарушали привычный ей уклад жизни. Инна привыкла к строгому распорядку в интернате, где в семь утра поднимали на зарядку, а в девять вечера объявляли отбой, поэтому легко приспособилась к чудачествам бабули. Утром подскакивала рано вместе с бабулей, сытно завтракала хлебом с домашним маслом и отварными яичками и бежала в техникум. Из соображений экономии ходила пешком, дорога из старого города в новый занимала около сорока минут быстрым ходом.
Инна не жаловалась, не ныла, а старалась изо всех сил соответствовать ожиданиям матери, которая очень гордилась, что её дочка учится в техникуме. Мама с молодости ломала спину на тяжёлых работах и очень хотела своим подрастающим детям другой доли. Она мечтала, что её дочери обязательно станут врачами или учителями, но со временем появились новые профессии, которые высоко ценились в обществе. Она постоянно повторяла: «будете плохо учиться-пойдёте на ферму свиней кормить». Инна по своему опыту знала, что кормить свиней нужна особая сноровка- эти напористые животные своими пятачками норовили сбить тебя с ног и опрокинуть чан с варевом.
Вечерами Инна варила картошку или суп. Хозяйка с изумлением наблюдала, как юная жиличка-сверстница её старшей дочери раскатывает тесто, как ловко режет лапшу. Она не знала, что девочки в чувашской семье можно сказать рождаются со скалкой в руке и их учат делать лапшу, раньше, чем читать и писать. Своих дочек она баловала, жалела, они к плите не подходили, не умели даже картошку чистить. Слава богу с ними жила мама, которая жарила-парила и встречала со школы любимых внучек горячим обедом.
По выходным Инна ездила домой, затаривалась картошкой, мясом, сметаной, молоком, яйцами и даже свежеиспечённым мамой хлебом. Она тащила в город всё, что могла из дома. Готовили они с Таней на двоих, по очереди. Томная, рыжеволосая Таня училась в параллельной группе. Она поглядывала на всех сверстников с гонором, свысока. Её отец работал начальником на ферме, часто подвозил дочке, а заодно и хозяйке квартиры домашние натуральные продукты: картошку, мясо и сметану, убивая сразу двух зайцев: умасливал хозяйку и заводил нужное знакомство в администрации техникума. Он считал себе умным и дальновидным, с кем попало не якшался. Они с женой всегда умели дружить с нужными людьми, от соседей - простачков держались в стороне, хозяйка даже днём запирала ворота изнутри, чтобы не шастали соседи и не разевали рот на их богатства.
-Рука руку моет, - говорил он многозначительно жене, складывая литровую банку сметаны во вместительную сумку. – Она при директоре сидит, всегда польза будет.
Хозяйка благосклонно принимала деревенская дары и была с его дочкой особенно предупредительна. Ведь в магазинах в свободной продаже мяса не наблюдалось, на полках стояли в изобилии рыбные консервы, макаронные изделия и фруктовые соки в трёхлитровых банках.
В группе учились в основном деревенские, а городские держались особняком. Классная руководительница невысокая, плотная дамочка около пятидесяти лет сама назначила старостой Ольгу Салимову, кареглазую симпатичную отличницу.
Инна в группе приспосабливалась долго, она зубрила, учила неподдающиеся факториалы и производные. И всё во имя стипендии. Очень старалась, но математичка говорила невнятно и сбивчиво, не то, что её любимая математичка в интернате. Стипендия тридцать рублей казалась целым состоянием, за квартиру уходила десятка, на дорогу домой -трёшка, а пятёрку она на откладывала на столовую.
Пока Соловьёва блистала только на физкультуре, бегала быстрее всех на короткие дистанции, на сто и на четыреста метров, сдавала нормы ГТО, лазила по канату, подтягивалась на брусьях. Пётр Владимирович на уроке отметил её:
- Молодец, Соловьёва. У тебя отличные данные. Запишу тебя в сборную по лёгкой атлетике. Будем готовиться к городским соревнованиям.
- А меня? -вылезла тяжеловесная, с грубыми чертами лица и глазами навыкат, Лаврентьева, которая считала себя лучшей спортсменкой. Она хорошо играла в баскетбол, выделялась среди остальных девчонок высоким ростом и задиристым характером.
-А ты тренируй подачи. Скоро начнутся соревнования по баскетболу на первенство техникума.
Инна не догадывалась, что в тот миг обрела в ней соперницу, которая пыталась зацепить, подколоть:
– Ну что там в деревне картошку выкопали? Ха-ха! -веселилась Лаврентьева.
Ей казалось, что это очень остроумно. Она пыталась лидировать и всё время настраивала ребят против Соловьёвой. Особенно усердствовала на физкультуре, не прощая никаких промахов и ошибок.
- Тоже мне лучшая спортсменка! Вы видели, как она промазала! Видели?! Мазила!
Ей подпевали ещё две неразлучные подружки, которые смотрели на мир глазами Лаврентьевой.
Инна не поддавалась на провокации и делала вид, что её совершенно не трогают придирки, что ещё больше подзадоривало Лаврентьеву. Но в душе она страдала и не знала, как себя вести и чем ей ответить. В интернате она жила по законам джунглей: бьют-бей в ответ, обижают-обижай в ответ. Могла запросто дать сдачи обидчику. А здесь в техникуме, где учатся совсем другие дети-воспитанные, культурные, она не ожидала встретиться с таким неприкрытым хамством и грубостью. Она ещё не понимала, что в общении с такими как Лаврентьева нужны другие качества: нахрапистость и изворотливость.
Иногда утром Инна просыпалась и думала «опять эта лошадь будет зубы скалить», но руки не опускала. Она чувствовала себя сильнее, чем обидчица.
…Она с детства не боялась тяжёлой работы, и всегда хотела доказать, что она может справится без чьей -либо помощи. Например, её соседка-сверстница Света Мельникова не может, а она может. Может солому кидать, может дрова колоть. Наградой за её подвиги была короткая похвала «Какая молодец. Ты всё можешь».
Однажды, на Троицу, лет в восемь она оседлала распряжённого Орлика. Папа тогда возил на нём горючее для заправки тракторов. Иногда он доверял ей отвести лошадь на конюшню. А в этот раз обычно покладистый Орлик взбрыкнул и понёс её неведомо куда. Как бы он не рыпался, она удержалась верхом и направила его в поле. По пашне не разгонишься, копыта утопают в земле, и конь постепенно успокоился и возвращался в деревню уже тихой рысью…
Мама ждала на выходные дочку и участливо спрашивала:
-Как дела в техникуме? Успеваешь? Справляешься?
-Справляюсь, хотя новых предметов много.
-Как хозяйка квартиры? Не придирается? Не обижает?
- Всё нормально. Только бабка чудит. Свет выключит и спать ложится, с уроками допоздна не посидишь.
-Старайся успевать днём раз такое дело.
-А как в группе дела? С кем подружилась? Хорошие ребята?
-Хорошие, мама.
Дочка не привыкла жаловаться матери и про козни Лаврентьевой умолчала. Она совершенно не понимала причину её нелюбви и даже не догадывалась, что за этим стоит обыкновенная зависть и соперничество.
Соловьёва пользовалась завидным вниманием у мальчиков. Закиров Игорь, высокий темноволосый парнишка сидел сзади на электротехнике и дёргал её за косички. Синицин Виталий, доморощенный поэт воспылал нешуточной симпатией, строчил стихи на уроках и передавал ей через подружек.
Что они находили в этой деревенщине, Лаврентьева совершенно не понимала, но разглядывая пристально ровненькие беленькие зубки и складную фигурку Соловьёвой, была бы не прочь с ней поменяться.
Читать с начала:
Глава 2. Моя звезда ещё на небесах
Глава 5. Тяжкий выбор
Глава 7. Отказная
Глава 9. Страхи
Глава 14
Продолжение следует...
Если вам нравятся деревенские рассказы, вот вам еще пара:
Если вам нравится деревенская проза, рекомендую заглянуть на партнерский КАНАЛ (ССЫЛКА ЗДЕСЬ)
Деревенские байки:
Как жених невесту перед свадьбой проверял - Потоп - Шуйтан - Ночь на Благовещенье - Как женили горбуна - Как жених невесту перед свадьбой проверял - Как женщина-обезьяна прокляла мужчину - Варька - Ведьма - Про свадьбу, похороны и покойницу - Павел - Шурка - Бедная-бедная Лиза - Утопленница