Бостон после бомб — это не просто руины. Это кладбище цивилизации, где каждый выживший платит за право дышать.
V.A.T.S. — единственное, что отделяет тебя от смерти. Время замедляется. 95% в голову гуля. 12% в ногу Когтя Смерти, который уже в прыжке. Выбираешь не куда стрелять, а как умереть последним.
Пустошь встречает честно
Но Fallout 4 не про выживание. Про попытку построить что-то живое на костях мёртвого мира.
Строишь поселение. Ставишь кровати, проводишь воду, сажаешь кукурузу. Создаёшь иллюзию нормальности в мире, где нормальность умерла 200 лет назад. А потом приходят рейдеры. Или супермутанты. Или просто радшторм.
И ты защищаешь этот жалкий клочок надежды турелями и колючей проволокой. Потому что если не ты — то кто?
Крафт в Fallout 4 — это терапия для тех, кто не может отпустить прошлое. Собираешь хлам по всей пустоши. Будильники, клей, винты. Превращаешь мусор довоенного мира в оружие. Как будто можно склеить из осколков что-то целое.
Но главная история начинается не с крафта.
23 октября 2077 года. Суббота.
Идеальное утро в пригороде. Кофе, газета, робот-дворецкий. В дверь стучит продавец из Vault-Tec. "Всего лишь формальность," — улыбается. Подписываешь бумаги на место в Убежище 111.
Дом, которого больше нет
Через час мир горит.
Ядерный гриб над Бостоном. Паника. Бег к убежищу. Криокамеры. "Временная дезактивация," — обещают. Ложь, как и всё у Vault-Tec.
Просыпаешься на секунду. Видишь, как убивают твою жену. Как забирают сына. Кричишь, но стекло криокамеры не пробить. Снова темнота.
200 лет спустя ты единственный, кто проснулся.
Все остальные — трупы в своих капсулах. А ты — человек вне времени, который ищет сына в мире, где его детство давно сгнило.
Выходишь из убежища. Sanctuary Hills — твой район — теперь кладбище домов. Качели, на которых качался Шон, ржавеют 200 лет.
Тут нет твоего мира. Есть новый, построенный на костях старого. И ты в нём — чужой.
200 лет в криокамере
Ищешь зацепки. Находишь людей. Престон с его вечным "поселению нужна помощь". Пёс, который любит тебя просто за то, что ты есть. Ник Валентайн — синт с душой человека. Каждый помогает по-своему.
След ведёт в Институт. Подземный рай учёных, которые играют в богов. И во главе — твой сын. Шону 60. Тебе всё ещё 30 с чем-то.
Сын, который стал врагом
"Отец," — говорит он без эмоций. Как будто это просто слово. Не ты учил его ходить. Не ты был рядом. Ты — реликт, которого разморозили из любопытства.
Финальный выбор Fallout 4 не про фракции. Про то, что делать, когда твой сын стал тем, с чем ты борешься.
Останешься с ним — предашь новую семью в пустоши. Уничтожишь Институт — убьёшь собственного ребёнка.
Правильного выбора нет. Есть только тот, с которым сможешь жить.
Fallout 4 — не про ядерную войну. Про то, что остаётся после
Графика? Да, ядерный гриб впечатляет. Но дело не в полигонах. Дело в моменте, когда стоишь на руинах своего дома и понимаешь — ты пережил апокалипсис, но не пережил потерю.
Diamond City Radio крутит довоенные хиты. "I Don't Want to Set the World on Fire" звучит иронично над радиоактивными руинами. Музыка из прошлого, которого больше нет.
Fallout 4 получила свои награды. Игра года. Миллионы копий. Но главная награда — это понимание.
«Война… Война никогда не меняется» — но ты меняешься. Именно в этом трагедия Fallout 4.
Война никогда не меняется. Меняемся мы.
Отец, искавший сына, может стать монстром. Сын, потерявший отца, может построить новый мир на костях старого. А игрок... игрок решает, какую историю рассказать.
В пустоши нет героев. Только выжившие.
У каждого — своя правда, свои потери, свой выбор.
И если ты всё ещё дышишь — значит, был смысл бороться.
💬 Кого ты выбрал в финале — семью из прошлого или новую семью пустоши? И смог ли жить с этим выбором?
🎮 GamezTop — здесь помнят не графику, а шрамы, которые оставляют великие игры.