Небезопасность - это состояние, которое потребляет крайне много ресурсов. Мне страшно, а иногда панически страшно, и я не могу в этом признаться. Я держу маску "а мне не страшно" из последних сил трясущимися руками.
А на самом деле мне хочется к маме на ручки, чтобы утешила и сказала, что все хорошо. Что это сейчас тебе страшно, но я большая и смогу тебя защитить. А меня защитит папа, он большой и сильный.
Если в детстве ребенка не было такой мамы - мама не выносила детских страхов, мама сама пыталась залезть на ручки своему ребенку и утешиться, либо мама была эмоционально недоступна - ребенок вырастает с огромным багажом непрожитых и неосознанных страхов.
Он идёт по жизни и постоянно пугается, получая от мира все тот же невыносимый ответ - "не будь ссыклом, чё ты как баба", "мужчина должен быть сильным", "тебя никто не спасет, разбирайся сам", "ничего нет, это тебе показалось".
Получая снова и снова одинаковые ответы из мира, я постепенно наращиваю броню. Я научился дистанцироваться от своих страхов, чтобы выжить. Я как-бы в домике и все рассосётся. Снова и снова этот домик обрастает новой стеной, а потом и забором. Мы наращиваем защиту с каждым разом всё больше и больше, а страхов меньше не становится. Наоборот - чем больше защиту мы ставим, тем страшнее становится нам самим внутри нашего якобы безопасного домика.
Нас не научили работать со своими страхами в детстве. Защита и забор - наша вынужденная мера, без которой мы бы не выжили. Однако поддержание психологических защит требует колоссального количества ресурсов. И однажды мы оказываемся в своем домике настолько защищены, что не получаем извне ни пищи, ни воды, ни света. Мы сами себя замуровали, лишив возможности даже дышать.
Наши младшие, дети или те, с кем мы начинаем отношения, чувствуют нашу беду и пытаются нам помочь, пробив дырочку в защите и пытаясь рассказать о том, что мир - он живой и теплый, в нем есть достаточно воды и пищи, в нем давно нет войны и он относительно безопасен. Однако мы там, внутри, не верим.
Мы приходим младшими в другие отношения, пытаясь проковырять дырочки в чужих защитах, чтобы наконец-то добыть себе маму и папу. Мы все надеемся, что внутри под скорлупой - твердая опора, к которой можно прислониться и выдохнуть. Но это иллюзия. Твердая опора внутри никогда не нуждается в скорлупе. Если она есть - её не нужно скрывать. А то, что в скорлупе - либо мягкое и бесформенное, либо давно сгнившее. Может быть это можно съесть, но это не про безопасность.
Мы злимся и не можем признать тот факт, что безопасность и опора извне - это временный костыль. Все что нам нужно, есть у нас внутри. Наши родители не смогли это деликатно распаковать, потому что в себе этого не обнаружили либо глубоко запрятали. Однако мы выросли и можем сами достать и бережно взрастить эту опору внутри себя.
Мы всю жизнь защищали себя от самих себя, не в силах разобраться со своим страхом. Давным-давно в детстве мы сделали вывод о небезопасности мира, и это действительно было так, потому что нам было небезопасно с родителями в собственном доме. Однако мы выросли и научились обеспечивать свою безопасность, в первую очередь - свое собственное пространство, жилье или офис, или хотя бы машину, где я сам себе хозяин.
Но наши представления о мире не изменились. В нем до сих пор небезопасно, а мы все ищем маму и папу в других, чтобы нас защитили и дали гарантии. Это плохое решение, потому что проблема не может быть решена на том уровне, на котором создана. Мои мама и папа не спасли и не спасут никогда, также как и другие люди, на которых я маму и папу спроецировал.
Мне предстоит взять самого себя за ручку либо на ручки, вместе с этим чертовым домиком, и отнести в безопасное место. Закрыть плотно двери, завесить окна и сообщить самому себе, что теперь я точно в безопасности. У меня есть дом, который у меня никто не отнимет. Во всяком случае, в ближайшие пару недель. Я взрослый, у меня есть руки и голова, и я уж точно придумаю, как заработать себе на хлеб с маслом.
Только тогда из домика может быть выглянет мой внутренний любопытный ребенок и поинтересуется, как ты это будешь делать. Это хороший знак, значит он мне всё ещё немножко верит.
А даже если не выглянет - я все равно его люблю, даже такого - недоверчивого, колючего, никому и ничему не доверяющего. Он не возьмёт от меня ничего, а может быть больно укусит за руку, если я попытаюсь протянуть ему руку, нарушив его границы без его согласия. И тогда мне предстоит долгий путь приручения и любви самого себя.
Мне придется изучить его привычки, повадки и предпочтения, чтобы найти хоть что-то общее и показать ему, вызвав естественный интерес. Интерес - это показатель жизни. Если есть интерес - его можно привести в движение. Когда движение станет устойчивым - ему можно придать направление в нужную сторону.
Мне с самим с собой предстоит выстраивать новые отношения, такого качества, как я хочу. Как я хотел бы выстроить со своим отцом, но это не получилось. Теперь внутри меня есть мой собственный взрослый отец и мой собственный внутренний сын или дочь. Он или она - мой собственный, и я никому никогда его больше не отдам.
Автор Елена Алексеева.