Мнение иностранных гостей
В начале XVIII века Пётр Первый для строительства новой столицы отменит каменное строительство на территории всей страны. Какой же была Москва накануне реформы.
Миролюбивый христианин, Павел Алеппский, секретарь антиохийского патриарха Макария, оставил записи на арабском языке об их посещении города.
«Москва — город открытый и очень привлекательный. Когда вы идёте, перед вами постоянно вид полей, лугов и сел. Город расположен на нескольких холмах, особенно высоко стоит Кремлёвский дворец. Всякий дом с прилежащим к нему садом заключён в стенах двора. Вокруг всего города идёт тридцативерстный вал, укреплённый деревянными башнями и глубоким рвом; за ним, внутри, на семь верств окружности, идёт каменная стена, а в самой середине находится ещё Кремль, построенный из кирпича и камня, защищённый глубоким рвом со стенами по краям; все амбразуры в кремлевской стене расположены рядами, друг над другом, с наклоном ко вне, и построены так искусно, что невозможно никому ни скрыться под стеной, ни приблизиться незамеченным с какой-либо стороны.
Против водяных ворот кремлёвских стен, за рекой, находится много садов, принадлежащих государю, и громадная площадь для учения конницы, уставленная многими рядами пушек. Перед восточной стороной лежит большая площадь (Красная площадь — прим. автора), застроенная рядами лавок. Большая часть их построена из камня и снабжена железными ставнями и дверями; напротив их винных погребов, каменные и кирпичные, которые теплы зимой и холодны летом. Между рядами лавок есть книжные лавки, иконные, лавки для продажи платья, колоколов, ладана, посуды и т. д. В каждом ряду для охраны держат собак, которые привязаны на длинных веревках и бегают на блоке вдоль всего ряда.
Дворцы в Москве… построены из камня и кирпича. Мы с удивлением любовались на их архитектуру и украшения, на их прочность, искусное расположение частей, множество окон и столбов на каждой стороне, на высоту их, на громадные башни и разнообразие красок внутри и вне; можно подумать, что стены их обложены плитами настоящего разноцветного мрамора или мелкой мозаикой. Кирпич здесь очень хорош и гладок и к тому же чрезвычайно дёшев; каменщики высекают из кирпича фигуры, которые не отличишь от каменных.
Каждый дом в Москве снабжен большими железными засовами. Двери и ставни делаются из прекрасного обделанного светлого железа. Лестницы в домах москвичи строят обыкновенно высокие, на четырех столбах, с арками.
Относительно числа домов в Москве и количества населения надо сказать, что здесь есть дворцы и дома даже за земляным валом; быть может, там их более, чем внутри города, потому что здешнее население очень любит поля. Много раз, когда мы выезжали с нашим патриархом за город, я замечал, что от монастыря в Кремле (монастыря Св. Афанасия и Кирилла — прим. автора) до земляного вала нужно ехать более часа, а пешком, вероятно, не пройдешь и полтора; следовательно, длина всего города от востока к западу, по моему счету, равна трем часам пути. Сельских же домов, примыкающих к городу, на расстоянии версты, двух, трех, даже семи, бесчисленное множество, как это видно даже из самого города».
И уже в те времена наши западные гости описывали Москву в более мрачных тонах. Со слов резидента Брауншвейгского в России Фридриха Вебера: «В округе 2-й стены лежит царь-город или царский город; а в 3-ей Китай-город, называемый так потому, что в нем продаются Китайские товары. В 4-й стене лежит Кремль, которым называют и царский дворец, местожительство царя и вместе небольшой город. Подле и вокруг дворца находятся канцелярии, дом патриарха и 40 слишком больших и малых церквей. Перед дворцом большой рынок и самая значительная площадь в городе. Все церковные, духовенству принадлежащие и светские здания в Кремле чрезвычайно прочны и возведены исключительно из камня.
В помянутом Китае-городе находится место, назначенное, собственно, для торговли, и все тамошние лавки разделены особыми входами, так что для каждого сорта товаров определены особые отделения и улицы, что при обширности города представляет большое удобство для покупателей… В этой части города, исключительно назначенной для торговли, не смотря на обширность её, всегда такая бездна и давка народу на всех улицах, что с трудом пробираешься, и этот округ я каждый день находил оживленнее, чем ярмарки в Германии. В царь-городе находятся большие рынки, на которых продаются только одни деревянные предметы и товары. Там стоит наприм. несколько сотен деревянных домов, сделанных на продажу, и если находится покупщик, то такой дом тут же разбирается по частям, перевозится на место, куда желает покупщик, и там скорёхонько опять складывается. Эти дома, которыми застроена большая часть Москвы, складываются из больших и малых бревен, собираемых в четвероугольник одно на другое; щели в них проконопачиваются мхом, а крыши выстилаются тонкими досками или тёсом. На этом же рынке стоит и несколько тысяч гробов различной величины; это просто выдолбленные бревна в виде корыта, с крышею, несколько заостренною к верху. Как только умирает простолюдин, близкие его покупают подобный гроб и в нём несут его для погребения в могилу. Как я сказал уже, большая часть домов в Москве деревянные, и сложены они почти так же, как деревенские избы. Великие и частые пожары образовали во многих местах пустые и печальные площадки…
В Москве считали всё-таки до 3000 каменных зданий, которые вообще прочно сложены и большею частию стоили громадных издержек, и одни эти каменные дома могли бы составить хороший город, если б все они стояли в известном порядке и примыкали друг к другу. Но они разбросаны там и сям, и в промежутках между ними раскидано несколько тысяч деревянных домов, и все эти дома, кроме того, выходят не на улицу, а построены позади, внутри дворов и от пожара и воров обведены высокими каменными стенами. Улицы выведены также беспорядочно, и лишь в очень немногих местах замощены мостовою; в остальных же везде уложены мостками из досок, которые в летнее время делают езду по городу чрезвычайно затруднительною.
Меня уверяли, что в Москве и её окрестностях должно быть 1500 церквей и монастырей, и так как у каждой церкви непременно по нескольку колоколов, то колокольный звон в Москве без конца… В большие праздники, и особенно на святой неделе, простолюдины неудержимо теснятся на колокольни, чтобы позвонить хорошенько; они верят, что от такого усердия и уши их, и другие дела на целый год пребудут благополучны…
У каждого боярского двора имеется стража, которая выбивает часы деревянным молотком по большой доске. Простой народ считает дневные часы с восхода солнца до заката.
Бедного люду и безбожной сволочи, которая ничего не делает от лени, в Москве такая бездна, и всевозможные уголовные происшествия так часты, что чуть только наступают сумерки, никто по своей охоте не выходит из дому без надёжных проводников. Воры становятся где-нибудь в уголку улицы и бросают толстые дубинки в головы проезжающих или проходящих с такою ловкостью, что редко дают промаху. Самое опасное время бывает на масленице, когда народ безумеет и свирепеет, и накануне моего приезда в Москву на улицах найдено более 60 убитых людей; двух из них я сам видел на дороге, въезжая в город…
В Москве заведен такой обычай, что все найденные на улицах убитыми в продолжении целого года свозятся за город в одну глубокую яму, а в Пятидесятницу, в известный определенный для того день, посылается туда священник, который отправляет разом по всем усопшим панихиду и приказывает затем засыпать такую могилу землею.
Обширный город Москва оживлён, впрочем, и кишит населением, и из праздношатающихся в ней излишних молодых людей можно было бы набрать ещё препорядочную армию».
Домовые интерьеры были довольно стандартные. Полы в богатых московских домах укрывались коврами. Вдоль стен, наглухо приделанные к ним, стояли деревянные лавки, застилавшиеся шелковыми «полавочниками», которые свешивались до самого пола. Для послеобеденного отдыха использовали отдельно стоящие широкие лавки с приголовниками. А для ночного сна их придвигали вплотную к стенным лавкам и накрывали пуховыми перинами, шёлковыми простынями, подушками в нарядных наволочках, и атласными одеялами, подбитыми дорогим мехом. В ходу были и стольцы — табуреты. Часто дубовые обеденные длинные узкие столы украшались художественной резьбой и покрывались подскатертниками. Во время застолий поверх их настилали атласные или бархатные, расшитые золотом и серебром скатерти. Очень редко даже в богатом доме можно было встретить настенное зеркало, так как стоили они в те времена огромных денег. А вот настенные часы пользовались популярностью. Домашние вещи хранились в сундуках и скрынях — комодах с выдвижными ящиками.
Украшением каждого дома были изразцовые печи.
В парадной комнате выставлялись в поставцы драгоценные серебряные и позолоченные сосуды, кружки, чаши, кубки, корцы, ковши, чарки. На них делались надписи, с изречениями или посвящениями тому, кому сосуд подносился в качестве подарка. Для питья вина употреблялись также, согласно древнему обычаю, оправленные в серебро рога.
В красном углу комнаты в киоте висели иконы, которые уже тогда заключались в серебряный или золотой оклад с резным деревянным киотом. В зажиточных домах имелась особая «крестовая» комната, вся заставленная иконами, где происходило домашнее моление.
В такой Москве по указу царя на берегу Яузы в Немецкой слободе начали строить дворец, который своей архитектурой, убранством фасада и интерьера, должен был отличаться от всех других городских зданий, как новая Россия должна была по замыслу Петра Первого возвыситься над «стариной». В историю он войдёт, как Петровские палаты на Яузе или Лефортовский (Меншиковский) дворец. Одно из последних каменных строений XVII века в Москве.
Подробности в книге Владлена Дорофеева "Проклятие Кукуя. Тайны и были Немецкой слободы и её обитателей" перейдя по ссылке: https://ridero.ru/books/widget/proklyatie_kukuya/
Продолжение следует... Автор Владлен Дорофеев
Другие публикации автора:
Фотоматериал использован из свободного доступа Яндекс и является иллюстрацией мыслей автора.
Спасибо за внимание!