С самого начала образ соседнего помещика Оболта-Оболдуева подан иронически, а так же тонко показана стена враждебности и отчужденности, существующая между сословиями:
Гаврило Афанасьевич,
Должно быть, перетрусился,
Увидев перед тройкою
Семь рослых мужиков.
Он пистолетик выхватил,
Как сам, такой же толстенький (...)
Но мужики объясняют ему, что им просто нужно побеседовать "Без смеха и без хитрости, По правде и по разуму", и на то просят его честное слово. Он дает им свое дворянское слово, но мужики отвергают его:
-«Нет, ты нам не дворянское,
Дай слово христианское!
Дворянское с побранкою,
С толчком да с зуботычиной,
То непригодно нам!»
Итак, дворянин согласился, и мужики спрашивают его, счастливо ли живет он на Руси. Помещик начинает издалека: он решил объяснить сначала мужикам, что значит родовитый дворянин.
С иронией автор повествует о том, как помещик гордится тем, что на самом деле не содержит в себе ничего достойного. Один его предок, Оболдуй, тешил государыню своими прирученными зверями. Он дал ободрать своего ручного медведя дикому, чем очень потешил государыню и за то получил звание дворянина.
Как-то сразу здесь вспоминается фраза Экзюпери: "Мы в ответе за тех, кого приручили". И жестокость того Оболдуя, и его говорящая фамилия становится сразу понятной и нам, читателям, и мужикам.
Другой же его предок был вор и поджигатель, казненный, но зато еще в те поры дворянин.
Итак, иронически Некрасов показывает, как помещики имели почет совершенно незаслуженный.
В чем было счастье помещика
Оболт-Оболдуев упивается своими воспоминаниями, как все перед ним кланялись - и народ, и лес, и нива (здесь применяется олицетворение):
Всё веселило барина,
Любовно травка каждая
Шептала: «Я твоя!»
Помещики, не делая ничего, имели все: задавали праздники по два месяца, имели охотников, "музыкантиков", актеров, "Прислуги — целый полк!"
Довольно долго помещик ностальгирует по своей любимой забаве - охоте. Здесь невозможно не вспомнить Николая и Наташу Ростовых, также всем сердцем обожавших охоту.
Кстати, роман "Война и мир" вышел в том же году, что написана данная глава поэмы (1865). Но если Толстой передает доброжелательно упоение Ростовых охотой, то Некрасов - с явным сатирическим оттенком (хотя сам он в жизни тоже очень любил охоту и был настоящим барином).
Мужики исподтишка посмеиваются над рассказом Оболдуева.
И вдруг его восхищение сценой охоты переходит в рьяную печаль по потерянной власти:
Ни в ком противоречия,
Кого хочу — помилую,
Кого хочу — казню.
Закон — мое желание!
Кулак — моя полиция!
Удар искросыпительный,
Удар зубодробительный,
Удар скуловорррот!..»
А вот здесь уже появляются будущие интонации Салтыкова-Щедрина, который чуть позже (70-80-е годы) станет показывать помещиков с явным сарказмом.
У Некрасова эта ода самодурству выглядит тем ярче, чем она неожиданней в устах якобы добренького помещика.
Не отдает себе отчета помещик, сколь унизительны для его слушателей слова о том, как господа "допускали" к себе мужиков по большим праздникам. Оболдуевы "не брезговали", хотя "страдало обоняние" и приходилось после мужиков "отмывать полы":
Моя супруга, бабушка,
Сынишки, даже барышни
Не брезгуют, целуются
С последним мужиком.
Помещик сетует, что времена его власти и милости прошли. Теперь мужик не всегда встает и кланяется ему. Леса его и сады вырубают, усадьбы и те разносят на дрова.
Прежний порядок прошел, а новый еще не наступил. И в этих сетованиях Оболдуева есть здравое зерно:
На всей тебе, Русь-матушка,
Как клейма на преступнике,
Как на коне тавро,
Два слова нацарапаны:
«Навынос и распивочно».
И герой погружается в искренние раздумья. А что, если правда он не правильно понял, в чем заключается его предназначение? Что, если оно не в том, чтобы просто "имя древнее, Достоинство дворянское Поддерживать охотою, Пирами, всякой роскошью И жить чужим трудом"?
Чему учился я?
Что видел я вокруг?..
Коптил я небо божие,
Носил ливрею царскую,
Сорил казну народную
И думал век так жить…
И "помещик зарыдал". Его слезы, пожалуй, оправдывают его и в наших глазах, и в глазах наших героев. Ибо мужики в своем добродушии "чуть тоже не заплакали",
Подумав про себя:
«Порвалась цепь великая,
Порвалась — расскочилася:
Одним концом по барину,
Другим по мужику!..»
Этим заключением странников заканчивается глава.
И настоящего человеческого счастья в ней нет совсем, потому что упоение своей властью и жизнь за счет чужого труда и страдания - это не счастье, а деградация души.
Не забывайте ставить лайки, если понравилась статья.
Подписывайтесь на канал, и пишите свое мнение в комментариях!