Нередко, чтобы блеснуть своим мастерством, поэты сами накладывают на стих определённые ограничения. Например, используют литературный приём под названием ЛИПОГРАММА. Суть его заключается в том, что стихотворение сознательно пишется без одной или нескольких букв алфавита (обычно распространенных, что значительно усложняет задачу).
В VI в. до н. э. Лазосом Гермионский написал два стихотворения без буквы «сигма», которую по неизвестным причинам терпеть не мог. Однако мотивы этого поэта гораздо понятнее, нежели глобально трудоемкие труды Нестора Ларандского и Трифиодора. Первый переписал «Илиаду» Гомера, избавив первую песню от буквы «альфа», вторую — от «бета» и т. д. по алфавиту. Трифиодор провел ту же операцию с «Одиссеей». «Зачем?» — вопрос по отношению к стараниям вышеприведенных чудаков, наверное, будет некорректным.
Наши поэты были поумней и игрались в игру «Такой буквы здесь нет» значительно сдержаннее. Г. Державин написал в 1797 г. стих «Соловей во сне», не используя «грубую» букву «р»:
Я на холме спал высоком,
Слышал глас твой, соловей,
Даже в самом сне глубоком
Внятен был душе моей:
То звучал, то отдавался,
То стенал, то усмехался
В слухе издалече он; —
И в объятиях Калисты
Песни, вздохи, клики, свисты
Услаждали сладкий сон.
Глава футуристов Д. Бурлюк также напечатал липограмму — стихотворение, которое демонстративно назвал «Без «р» и «с» (и действительно, а вдруг никто не заметит?). Более радикальную работу провел в конце ХХ в. Б. Гринберг, издав книгу «Гиперлипограммы», где стихи носят красноречивые названия: «Только «О», «Везде «Е», «Мои «М», «Вымыслы «Ы» и т. п.
ВЫМЫСЛЫ «Ы»
Вырыты рвы,
Вымыты крысы…
Был бы ты злым,
Сытым бы. Лысым.
ЛИШЬ «И»
Спит пилигрим и видит тихий мир,
Мир диких синих птиц и гибких лилий.
Ни липких лиц-личин, ни истин, ни причин,
Ни лишних линий.
Кипит прилив прилипчив и криклив,
Хрипит, лишившись пищи, хлипкий хищник,
И жизнь кишит, лишь пилигрим притихший…
Спит пилигрим. Спи, пилигрим.
Несколько более забавным, хотя и не менее трудным делом является писание ТАВТОГРАММ — текстов, все слова которых начинаются на одну букву. Первую из известных тавтограмм сотворил Квинт Энний (II–III в. н. э.): «O Tite, tute, Tati, tibi tanta, tyranne, tulisti!» («О Тит Татий, тиран, тяготят, тебя тяготы те!»).
А первой из тавтограмм, услышанных мною еще в школе, была смешная история, полностью построенная на букве «О». Комический эффект достигался тем, что при рассказе надо было характерно «окать»:
«Отец Онуфрий, обходя окрестности Онежского озера, обнаружил обнаженную особу. Обнаженной особой оказалась Ольга. «Отдайся, Ольга! Озолочу!» — окликнул Ольгу Онуфрий…».
Это, наверное, самый удачный из всех знакомых мне образцов прозаической тавтограммы. Стихи-тавтограммы, на мой взгляд, звучат откровенно навязчиво и монотонно. Кто не знает давно в пух и прах раскритикованное большинством литераторов стихотворение К. Бальмонта «Чуждый чарам черный челн…». Не менее навязчивы и утомительны тавтограммы В. Брюсова:
Слово — событий скрижаль, скиптр серебряный созданной славы,
Случая спутник слепой, строгий свидетель сует,
Светлого солнца союзник, святая свирель серафимов,
Сфер созерцающий сфинкс, — стены судьбы стережет!..
Так что спасти тавтограмму может лишь ирония и шутка, как, например, в стихотворении И. Чудасова «Диалог»:
— Дорогой дедуля!
Дайте денег!
— Дулю!
Деньги дармоеду —
Дурь. Доверься деду.
Конечно, повторение в стихотворении определенных звуков оказывает свой фонетический эффект, но настоящий поэт использует его интуитивно, вдохновенно, а не садится с усердием математика подбирать нужные (а зачастую творчески ненужные) слова.
С. Маршак:
«Только те аллитерации радуют и поражают нас, которые как бы приоткрывают перед нами основной путь порта — и они всегда невольные, неподстроенные, незапрограммированные. В пушкинском стихотворении «Вновь я посетил» — в одном из самых зрелых и совершенных его произведений — больше чем в восьмидесяти процентах строк вы услышите звук «п» и ударную гласную «о». Разумеется, нет никаких сомнений в том, что Пушкин не занимался специальным подбором слов на «п» и на «о»; смешно даже представить его за таким занятием. Но это не случайность: вникая в эти аллитерации,думаешь, что «п» пришло в эти стихи как тихий звук — все стихотворение очень тихое, что сочетание «п» и «о» из слова «покой». Ведь покоем пронизано все это стихотворение».
Автор: Сергей Курий
Другие статьи из цикла «Поэтические диковинки»: