Советский лингвист А. М. Селищев считал, что «извиняюсь» в современном употреблении появилось только в XX веке. Вот что он писал в книге «Язык революционной эпохи»: «Со времени войны (1914 г.) в России вошел в широкое употребление словеcный знак вежливости-извинения «извиняюсь» (извиняюс). По основе и по форме это образование употреблялось и раньше. «Опять тысячу раз извиняюсь, что сбиваюсь с прямой дороги в сторону» – писал Гончаров. «Извиняюсь, что не ответил никому до сих пор» – в «Дневнике писателя» Достоевского.
Отличие от теперешнего извиняюсь заключалось в том, что извиняюсь в речи Гончарова, Достоевского и других находилось в сочетании с другими словами в предложении и имело обычное реальное значение, – значение выражения извинения, искреннего, иногда глубокого раскаяния, что подчеркивалось словами «1000 раз» и т. п. Посредством этой формы извиняется и взволнованный чеховский дядя Ваня. «Ну, ну, моя радость, простите… Извиняюсь (целует руку)».
Совсем не то по своему реальному и формальному значению теперешнее извиняюсь: оно употребляется отрывочно, вне сочетания с другими словами, служит формальным словесным знаком, произносимым при определенных обстоятельствах, — знаком, мало соответствующим этим обстоятельствам: полного значения просьбы здесь не выражается».
Стоп… Но чем же «извиняюсь» дяди Вани отличается от сегодняшнего? Только степенью искренности? Ну так она зависит не от слова, а от человека, который его употребляет!
Формальных же, грамматических отличий нет вовсе. У Чехова точно такое же одиночное, отрывочное слово, как и в современных контекстах. У Достоевского, на самом деле, тоже, ведь его «извиняюсь» образует отдельное предложение в составе сложноподчиненного. Да и «1000 раз» после «извиняюсь» у Гончарова тоже выглядит слабым оправданием. Сдается мне, если точно такую же фразу произнесет кто-то сегодня, на него тотчас же накинутся пуристы.
Судя по Национальному корпусу, «извиняюсь» употребляется довольно давно, и использовали его люди не только малообразованные, но и вполне интеллигентные. Вот только несколько цитат:
🔸 Я очень извиняюсь и прошу подождать…
[Д. В. Григорович. Столичный воздух (1873)] – это говорит обеспеченная дворянка.
🔸Не моя вина, что вышло так пошло, мерзко… Извиняюсь… Я робко взглянул на жену и увидал больше, чем мог ожидать при всей моей мнительности. [А. П. Чехов. Оба лучше (1884-1885)] – слова рассказчика – видимо, обедневшего дворянина.
🔸 Извиняюсь… Мне показалось, у вас тут… кутёж… [М. Горький. Трое (1901)] – произносит социалистка Софья Медведева, очень «правильная» идейная девушка.
Мы точно не знаем, как относились к слову «извиняюсь» до революции. Словарей тогда было немного; а в тех, что были, нет никаких примечаний о форме «извиняюсь». По-видимому, оно употреблялось в XIX веке довольно свободно (хотя и, надо признать, совсем не так часто, как «извините»), но усилиями советских нормотворцев стало восприниматься как «мещанское».
До сих пор это слово так и не стало нейтральным, хотя словарные пометы к нему смягчились: в 40-е годы в словаре Ушакова оно еще было помечено как просторечное, т.е. нежелательное в речи образованного человека, а в более современных словарях оно обычно признается разговорным – т.е. допустимым в непринужденной речи, но неуместным в официальной обстановке.
Один из самых новых толковых словарей, «Большой толковый словарь» под редакцией С. А. Кузнецова, и вовсе называет слово «извиняюсь» вежливым (хотя помета «разговорное» в нем все равно присутствует): «Извиняюсь, в зн. межд. Разг. (обычно в вопросе). Вежливая форма обращения к кому-л. И., это не ваш сын? И., я опоздал».
Так в чем же причина нелюбви к «извиняюсь» – которую (пора признаться!) разделяю и я? Неясно, ведь формальных, объективных причин для неприязни нет. Видимо, дело только в сложившейся языковой традиции и в усилиях «борцов за чистоту речи». Формулы вежливости – крайне консервативная область, изменения в которой приживаются достаточно долго, и, возможно, «извиняюсь» просто пока не успело завоевать себе место под языковым солнцем.
Подведем итог.
Слово «извиняюсь» – нормальное русское слово, которое использовали и классики. И, вопреки заверениям пуристов, употребляли его точно так же, как и сейчас.
Потом что-то пошло не так, и в 20-30-е годы слово почему-то объявили мещанским, вульгарным, появившимся якобы в среде неграмотных иностранцев и купцов (а Гончаров, Достоевский, Чехов, Горький, Андреев пошли лесом). А еще чуть позже навесили на слово не выдерживающий никакой критики ярлык «извиняюсь – значит извиняю себя». Значит ли всё это, что нужно срочно начать говорить «извиняюсь», чтобы восстановить справедливость? Нет, не значит. Так уж сложилось, что слово, хоть и несправедливо, но приобрело сомнительную репутацию, от которой ему теперь не так легко будет избавиться. Впрочем, процесс этот, кажется, уже пошел, и в непринужденной беседе сказать другу «извиняюсь» может быть вполне уместно. А вот в официальной обстановке не стоит: всё же по-прежнему слово остается разговорным. Но уж что делать точно не нужно, так это распространять о слове нелепые мифы и клеймить тех, кто его употребляет. Так что когда вы слышите очередное «извиняюсь» и начинаете закипать, вспомните о Достоевском и Чехове.
Автор статьи: Светлана Гурьянова — филолог, преподаватель русского языка, автор инстаграм-блога @istoki_slova.