За монастырскими стена́ми не слышно было, как стенали крестьяне. Колокольный звон глушил земли печальный стон. И шла невидимая битва, где стон творился, как молитва, молитва же клонилась в сон, превозмогая сан времён. Хотелось вечности. А рядом простой народ дышал на ладан и обступал со всех сторон обитель эхом похорон. Как вдруг привиделось монаху, как шли несчастные на плаху и стая чёрная ворон от них сокрыла небосклон. И вышел он из кельи тесной на путь, доселе неизвестный, – единственно возможный путь: помочь хоть чуть кому-нибудь. 24 июня 2009 г. Оскар Грачёв
За монастырскими стена́ми
не слышно было, как стенали
крестьяне. Колокольный звон
глушил земли печальный стон.
И шла невидимая битва,
где стон творился, как молитва,
молитва же клонилась в сон,
превозмогая сан времён.
Хотелось вечности. А рядом
простой народ дышал на ладан
и обступал со всех сторон
обитель эхом похорон.
Как вдруг привиделось монаху,
как шли несчастные на плаху
и стая чёрная ворон
от них сокрыла небосклон.
И вышел он из кельи тесной
на путь, доселе неизвестный, –
единственно возможный путь:
помочь хоть чуть кому-нибудь.
24 июня 2009 г.
Оскар Грачёв