В комментариях к моей недавней статье о Парисе, рассказывающей о картине "Суд Париса" Гийома Гийона- Летьера, возник вопрос об одежде главного героя. А конкретно, о его штанах. И тут мне попалась картина Ангелики Кауфман "Гектор упрекает Париса за его отступление из битвы".
И вот на ней Парис тоже изображен в штанах.
К сожалению, я мало что знаю о древнегреческой моде и ничего не могу сказать о том, носили ли штаны в те древние времена. Просто интересный факт, дополняющий прошлую статью.
Но вообще-то я не об этом. А о картине Ангелики Кауфман. Картина была написана после возвращения художницы из Италии, где она изучала итальянскую живопись. Влияние полотен, несомненно, видно и на этом полотне. Как, впрочем, и на многих других картинах Кауфман. Её исторические полотна, написанные в неоклассическом стиле, всегда узнаваемы.
На данной же картине Ангелина Кауфман изобразила сюжет из "Илиады" Гомера, а конкретнее - один из кульминационных моментов Троянской войны.
Не буду повторять историю войны из-за прекрасной Елены. Он известен. А на картине изображен момент после одного из сражений, когда Парис безславно спрятался за спинами воинов, когда законный муж Елены Менелай вызвал его на поединок. Красавец Парис, любимец женщин, похититель Елены, один из сыновей правителя Трои Приама оказался трусом.
Старший его брат Гектор, отважный воин, умелый предводитель осыпал Париса упреками.
Вот как пишет Гомер в поэме:
"Гектор, увидев его, поносил укорительной речью:
«Видом лишь храбрый, несчастный Парис, женолюбец, прельститель!
Лучше бы ты не родился или безбрачен погибнул!
Лучше б сего я желал, и тебе б то отраднее было,
Чем поношеньем служить и позорищем целому свету!
Слышишь, смеются ряды кудреглавых данаев, считавших
Храбрым тебя первоборцем, судя по красивому виду".
(Перевод Н. И. Гнедича)
Ангелина Кауфман эпизод перенесла во дворец, где наряду с трусом Парисом и отважным Гектором, изобразила и женщин.
Рядом с Парисом стоит, вероятно, Прекрасная Елена, которая смотрит на супруга то ли с жалостью, то ли с осуждением.
О личностях других трех женщинах можно лишь предполагать. Никаких точных указаний Кауфман не дала.