Карта, территория и картина мира
В практике НЛП есть принцип: карта не равна территории. То есть, всё многообразие мира человеческое сознание воспринять не в состоянии. Оно может воспринять только ту часть «территории», о которой знает, где у него сложился опыт контактов. Это его карта. Фрагмент реальности, в которой его потребности будут удовлетворяться или есть риски потерять ресурс. Причём карту одной и той же «территории» разные люди будут «рисовать» по-разному: опыт у каждого свой. Где одного за инициативу наказывают, другого – поощряют, а на третьего не обращают внимания.
Карту ещё можно назвать картиной мира. Каждый человек её «рисует» себе сам, его картина мира уникальна и неповторима. Рисует примерно так: из бесчисленных возможностей контактов с внешней реальностью сознание «вырезает» кусочки, которые запечатлелись в опыте, и «склеивает» их в «коллаж». Его сознание и считает настоящей, целой, логичной реальностью, в которой точно можно или точно нельзя удовлетворить свои потребности.
Всего остального мира с его возможностями для нашего сознания будто бы не существует.
Опять представим, что сознание – как механизм, где штырьки попадают в гнёзда, и от этого включается ресурс. Штырьки – потребности, которые личность научилась осознавать и удовлетворять, гнёзда – возможности, которые даёт внешняя реальность. Совпадая, они замыкают некую цепь, по которой течёт ток-ресурс. Штырьки торчат не абы как, а в определённом наборе, у каждой личности он свой и уникальный, как штрих-код. Штрих-код личных потребностей. А гнёзда расположены подряд, ряды и ряды гнёзд. Втыкай, куда выберешь. Но набор штырьков втыкается в определённую последовательность гнёзд, причём эту последовательность он выбирает сам, как самообучающийся робот на конвейере.
Сознание, как обслуживающая личность программа, помнит только те гнёзда, куда однажды уже попадало своими штырькам. И распознаёт их, согласно опыту. «Сюда попадаю – есть электричество, мне хорошо. Здесь задеваю – летят искры и происходит короткое замыкание, мне больно. Сюда тыкаюсь – ничего не происходит. А в этом месте штырьков у меня нет, поэтому эти гнёзда игнорирую». Вот так сознание составляет некую программу действий, куда и как втыкаться, чтобы «пошёл ток» и не случалось короткого замыкания. Программа действует только для этого набора гнёзд. Все прочие для сознания не существуют. Это и будет его картина мира: триста вариантов комбинаций в наборе штырьков, триста подходящих под эти варианты гнёзд. Остальные гнёзда вне зоны внимания.
Допустим, вырос человек в небогатой многодетной семье, и для него естественно, что вокруг много людей и мало денег. Он привык соотносить свои потребности с возможностями родителей. Понял, что не под все его «штырьки» у них найдутся «гнёзда», что, кроме него, со своими «штырьками» тычется и другая малышня. Поэтому он рано привыкает рассчитывать на себя: ищет «гнёзда» вне семьи. Находит: привыкает сам зарабатывать на свои нужды, умеет быть в коллективе, мастерить, помогать, делиться. Для него это ресурсные стратегии, «гнёзда» для «штырьков». Возможно, в раннем детстве он пробовал орать, качать права, требовать «дай мне, я хочу!». Но получал по заднице от родителей, по лбу от старших братьев, пока не понял, что вопли не работают. Что вместо ресурса он при таком поведении получает боль. Теперь парень себя сдерживает, даже если хочется орать и требовать. Старается не впихивать «штырьки» туда, где икры и короткое замыкание.
Слепая зона для него, – хотеть того, чего в его жизни никогда прежде не было. Например, открыть собственный автосервис и зарабатывать больше, чем сейчас. Или уехать в кругосветку автостопом, увидеть мир и найти для себя новые смыслы. Он знает, что так бывает, видел людей, которые так сделали. Но примерить это к себе и делать так же ему даже в голову на придёт. Его сознание не имеет опыта получать ресурс такими способами и не включается. «Гнёзда есть». «Штырьки» не отросли.
Другой пример. Выросла девушка единственным ребёнком в семье, где на неё надышаться не могли. Для девушки естественно, что её любят и всё для неё делают. Она привыкла, что её интересы учитываются в первую очередь, все её желания важны, и она вправе ждать и требовать, чтобы её желания осуществлялись. Ресурсные стратегии для этой девушки, – чётко сказать, что ей нужно и находить людей, которые это выполнят. Нересурсные, – сдерживать свои желания, терпеть, откладывать на потом. В слепой зоне, – понимание, что у других тоже могут быть желания и что другие живут вовсе не для её удобства и удовольствия. В её опыте все жили ради неё, и она считает, что мир устроен именно так: бери, что хочешь, всё для тебя.
Примеры можно приводить ещё и ещё, у меня их – множество, с каждой консультации, в которых мы с клиентами работаем с невротическими сценариями, где «хотеть» и «получать» – не совпадают. Мы уточняем ресурсные стратегии, «Я хочу, я могу, мне можно» и «дорисовываем» картину мира там, где остались слепые зоны. Гнёзда у мира есть всегда. Это у нас штырьки кривые или западают, с этим и разбираемся.
Варианты картины мира могут быть самыми разными. Если парень из многодетной семьи привык хватать лучшие куски и добиваться своего, отталкивая остальных, то для него ресурсными будут стратегии «кто успел, тот и съел», нересурсными – «отдай, поделись, отступи, сдерживайся». В его слепой зоне находится понимание, что голодные времена кончились. Сейчас всем всего хватает, дефицита нет. Он вообще не думает, отчего он так всё хапает. Просто хапает, так ему спокойнее.
Если девушка из второй семьи выросла под гнётом родительских ожиданий, что она должна быть лучше всех, чтобы подчёркивать родительскую безупречность, а теперь бунтует, ходит в татухах и драных джинсах, то для неё ресурсными стратегиями будет заявлять о своём выборе и отстаивать свой образ жизни. Нересурсными, – подчиняться родителям и жить по их указке. В слепой зоне, – жить без бунта, но своей жизнью. Ни с кем не воюя, и никому не доказывая. Без сопротивления она вообще не представляет, как жить. Да и жизнь ли это?
И так далее. В любой ситуации есть наше личное напряжение, где потребности удовлетворяются сложно. Наше личное расслабление, где потребности удовлетворяются легко. И наша личная пустота, где мы не выстроили контакт со своими потребностями. Из этого состоят наши стратегии, наша зона комфорта, когда мы точно знаем, какие действия гарантированно дадут ресурс, а какие – гарантированно не дадут. На какие действия у нас хватит ресурса, а на какие – нет. Выйти за зону комфорта означает проверить, как наши стратегии сработают в другом окружении и достроить их так, чтобы в новом окружении они дали нам максимальный ресурс.
Когда мы выходим за зону комфорта, мы дорисовываем свою картину мира, составляем карту новой территории. В этом и есть развитие: выстраивать новые точки ресурсных контактов, добавлять «гнёзда» и настраивать на них «штырьки».
Картину мира мы дорисовываем через стресс: сознанию нужно время, чтобы дополнить или изменить стратегии ресурсирования. Этот стресс мы проходим быстро, если стратегии ресурсирования простые. Или долго, если стратегии сложные, в обход многочисленных «нельзя».
Если картина мира дефицитарная, – ресурс достаётся трудно, скудно, мир опасен, так и норовит сожрать, – то зона комфорта у человека очень тесная. Забиться, затаиться и не высовываться. Потребности в такой зоне комфорта удовлетворяются слабо, ресурса генерируется мало. Человек сидит на уровне выживания и своей волей никуда не идёт, потому что боится, что вне зоны комфорта он не выживет. А если идёт, то на фрустрациях: выскакивает, как заяц из куста, в котором его обнаружил волк. И несётся, спасаясь от гибели и отыскивая другой подходящий куст, под который можно забиться и жить, как раньше.
Например, у человека была работа: понятные обязанности, знакомый коллектив, подходящая зарплата. Скучновато, конечно, зато предсказуемо. Безопасно. И тут фирма разоряется, и его увольняют. Зона комфорта рушится. Нужно искать новую работу, вписываться в новые условия. Человек в стрессе, у него поднимаются страхи: как его примут на новом месте, справится ли он с обязанностями, будут ли конфликты, не «сожрут» ли его другие люди. Если находится работа, близкая к прежним обязанностям, и люди там неконфликтные, он успокаивается. Если отличается и нужно переучиваться, проявлять настойчивость и конфликтовать, то стресс продолжается. Сможет человек быстро принять новый опыт, дорисовать свою картину мира и перестроить свои цепочки ресурсирования, значит, быстро привыкнет к новым условиям работы. Если же не сможет, то так и будет жаловаться на жизнь…
Даже через почти тридцать лет после смены экономики в стране я встречаю людей, которые тоскуют по временам Советского Союза, когда они работали начальниками цехов, получали зарплату, премии и тринадцатую зарплату. Теперь они просто таксисты и ругают страну, которая их «не ценит». Они чувствуют себя жертвами, к которым жизнь несправедлива, и ничего невозможно изменить.
Резюмирую. Из всего многообразия внешнего мира наше сознание замечает те фрагменты, где есть опыт удовлетворять потребности человека. Потребности можно представить в виде уникального набора «штырьков», а возможности их удовлетворить – в виде рядов гнёзд, куда штырьки попадают или не попадают. Есть контакт – есть ресурс. Привычные стратегии ресурсирования – это зона комфорта. Выход за зону комфорта достраивает картину мира и добавляет «гнёзд» для контактов. Если человек не может перестроить свои стратегии ресурсирования, освоить новые «гнёзда», то он застревает в старой картине мира и ему сложно удовлетворять свои потребности.