В конце 19 века Вейсман отрезал мышам хвосты. И их детям тоже отрезал. И внукам. Сложно сказать, было ли в таком отношении к мышам что-то личное, но биолог резал хвосты до 22 поколения. Пока, наконец, не добился результата.
Несмотря на то, что в школе мы посещали уроки биологии, как-то все равно хочется узнать – что же в конечном итоге получилось?
Ничего. Приобретенные в течение жизни признаки не наследуются. Как правильно замечает Модер – можно было и не проводить специальных исследований. Некоторые народы тысячелетиями отрезают кусочки кожи у мальчиков. А дети все равно продолжают рождаться необрезанными.
Эволюция идет через случайные мутации. И если они дают преимущество, то их количество в популяции растет, становясь нормой. Отрицать данный закон, впадать в ламаркизм и лысенковщину, считалось признаком дурного тона.
А потом появилось хитрое "но", которым сейчас занимается эпигенетика.
Исследования показали, что хоть структура ДНК не меняется, происходит его метилирование. Груб