В святоотеческих творениях слово «ум» (νοῦς) часто используется как синоним слова «дух» (πνεῦμα). Много таких отождествлений встречается в творениях святых отцов. Почему это возможно?
Иоанн Дамаскин сравнивает ум с глазом: «Ум (νοῦς) принадлежит душе, не как что-либо другое, отличное от нее самой, но как чистейшая часть ее. Что глаз в теле, то и ум в душе» [5, с. 81]. Подобное сравнение можно найти и в Св. Писании (Мф.6:22–23).
Ум – это созерцательный орган. Он предназначен для созерцания и познания Бога и сверхчувственного мира, для богообщения, т.е. для высшей духовной деятельности человека: «Уму свойственно пребывать в Боге, и о Нем умствовать, равно как о Его промышлении и о страшных судах Его» [1, с. 334]. Другими словами, он выполняет то, что относится к человеческому духу, прежде всего, соединяет человека с Богом, поэтому и возможна взаимозамена этих слов. Однако необходимо отметить, что в святоотеческой традиции слово «дух» более емкое и включает в себя не только созерцание, но и понятие о духовной силе и едином духовном чувстве.
В наставлениях преподобного Антония Великого подробно описывается богосозерцательное предназначение ума: «Орган зрения телесного – глаза, орган зрения душевного – ум… Душа, не имеющая благого ума и доброй жизни, слепа… Глаз видит видимое, а ум постигает невидимое. Боголюбивый ум есть свет души. У кого ум боголюбив, тот просвещен сердцем и зрит Бога умом своим» [2, с. 72–73].
Для подобного созерцания необходимо безмолвие (silentium) во всем человеческом естестве, чтобы в человеке умолкли чувственность, мечтательность, мышление (!). В этом состоянии ум не рассуждает, но созерцает. Созерцание – это основная деятельность ума, благодаря которой он познает и Бога, и духовный мир, и тварное бытие. Созерцание – это не мышление, это восприятие вещи и явления в непосредственном бытии, в их внутренней сущности, а не в их физических качествах. Ум видит-созерцает скрытый духовный смысл, следы присутствия Бога, стремится узреть Божественные замыслы и идеи.
Ум стремится проявить себя через разумную силу души, облекает в мысли и слова свой опыт созерцания – это естественное стремление, но далеко не всегда осуществимое, особенно если это касается опыта созерцания духовного мира, поэтому апостол Павел сказал: «Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет восхищен был до третьего неба. И знаю о таком человеке, что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать» (2Кор.12:2–4).
Если ум помрачен грехом (а это свойственно всем людям после грехопадения), то он не имеет ясного опыта созерцания. Помраченный ум опирается не на созерцание, но на чувственный опыт и рассудительность разумной силы души, т.е. рассудок. Ум, делающий сущностные утверждения не на основе созерцания, а путем рассуждений, становится разумом (λόγος). После грехопадения мышление стало главной формой деятельности человеческого ума, т.е. ум проявляет себя как разум.
Святитель Григорий Нисский если говорит об уме, то его локализация в какой-либо части тела отрицается: «Ум не привязан к какой-либо части тела, но равно прикосновенен ко всему телу, сообразно с природою произведя движение в подлежащем его действию члене» [3, с. 35]. Эту мысль активно поддерживал святитель Лука (Войно-Ясенецкий) [7, с. 110–126].
