Усталость за день дала о себе знать еще после душа - меня так расслабила вода, что я сидела с кружкой чая на кухне, зевая во весь рот. Мама, тем не менее, не спешила начинать разговор. Прямо странно - раньше у нас не наблюдалось сомнений в обсуждении каких-либо проблем. Наконец, налив себе кружку чая, мама села напротив и начала разговор.
- Дочка, мне тут звонил Антон, - я вскинулась, адреналин моментально смел остатки сонливости - Нет, не перебивай, давай поговорим спокойно.
-Хорошо, мама, я тебя слушаю. - просто вдох-выдох, глоток чая, опустить плечи.
- Он утверждает, что все осознал, и готов меняться, точнее, его отдельное от нас проживание позволило ему осознать всю значимость семьи. Он очень просил с тобой поговорить, помочь ему вернуться в семью.
- Мама, я же рассказала, что произошло тогда, когда вы были в гостях. Неужели этого недостаточно? Или тебя устраивает, что в твою дочь летают кастрюли? Вот что-то за папой такого не замечала. Откуда бы такая терпимость?
- Папа твой тоже не подарок, знаешь ли. - мама досадливо нахмурилась.
- Хочешь сказать, он на тебя смел руку поднимать? - я была крайне удивлена.
- Нет, конечно, до такого кошмара не доходило, - замялась мама - но ведь Антон был нетрезв, ты же сама говорила! А пьяный мужик - явление дурное и безмозглое.
- Именно. К тому добавим замечательно удобную алкогольную амнезию. "Я ничего такого не говорил, и тем более не делал". Должна напомнить, что даже законы страны считают алкогольное и иное опьянение отягчающими обстоятельствами. Удивляюсь тебе, мама. Сама же говорила, что Антон мало делает для семьи, создает напряжение, не уважает никого. И вдруг такой разворот на сто восемьдесят. Как так-то?- я на самом деле не понимала, что происходит.
- Да, он поступил мерзко, да, пил, но он искренне просит прощения! Можно же дать один шанс исправиться! По-христиански!
-Таак. Теперь понятно. И что он обещал делать, если не секрет?
-Дочка, он прям плакал. Даже на колени встал! - тут у мамы взлетела рука ко рту, а я с ужасом поняла, что мой дом - уже не крепость.
- И когда он на колени тут падал? Я же просила его не впускать!
- Он попросился дочку повидать, я не могла отказать, он же отец. - глаза у мамы забегали, и я вдруг отчетливо поняла, что это уже не один раз было.
- Оставим тот факт, что он отец. Но я, как мать, имела право знать, что он посещает ребенка, тем более в мое отсутствие. Кто дал тебе право нарушать мой запрет на появление этого человека в нашей квартире? Я могла бы дать ему пообщаться с дочкой на нейтральной территории. Пуская его в дом, ты дала ему твердую надежду на защиту в твоем лице. Знаешь, как это понимаю я со своей стороны? Как предательство! - Я не кричала, я не умею так орать, как он. Слова выговаривались четко и зло, и как будто ударяли маму, но я ничего не могла поделать. Я потеряла ощущение безопасности дома.
Я закончила разговор, вымыла кружку и вышла из кухни, не слушая оправданий и доводов. Было очень обидно чувствовать себя преданной самым близким человеком. И ради чего? Ради рыбы и мяса, которые Антон таскал с работы?
Еще чуть позже, когда мы с дочкой укладывались спать, вернее, она уже сопела носиком в подушку, а я только улеглась, мама, как приведение в ночнушке, скользнула к кровати и села рядом со мной. Поглаживая меня по руке, она извинялась и обещала советоваться со мной в таких вопросах. И еще, что я все-таки подумала бы, все-таки ребенок общий, и возраст уже к сорока, не девочка уже, что одной тяжело и надо подумать о дочери, которая останется без отца. На этом моменте я не выдержала, и села в кровати.
- Мама, то, что вы с папой живете уже пятый десяток в состоянии перманентной готовности к разводу, еще не аргумент, чтобы мне жить также. Я так не смогу - мне просто не хватит здоровья. Как жить с человеком, который тебя ни в грош не ценит? А как спать с ним, и каждый раз гадать, кого он представляет на моем месте, чтобы по мужской части не сбоило? Или каждый раз сбегать к тебе с дочерью, чтобы он не пугал своим пьяным храпом малышку?
Она замолчала, потом сказала - Я понимаю. Только потом не жалей о своем решении.
- Буду делать все, чтобы не жалеть, мама. Доброй ночи.
Она ушла, а я легла, в надежде заснуть. Почему-то вспомнилась цитата из "Дюны" Фрэнка Герберта:"Моя мать – враг мне. Она не понимает этого, но тем не менее. Она родила меня, воспитала. Она – враг мне" - но пока это звучало в вопросительной интонации. Неужели я не могу доверять даже маме?
Уснуть удалось далеко не сразу. Полезли мысли про суд, который должен состояться уже на следующей неделе. Развод и алименты, дубль два.
Наученная горьким опытом, на алименты я подала одновременно с разводом. Поскольку опять зарплата была "серая", пришлось подавать в твердой денежной сумме на половину прожиточного минимума.
На суд Антон явился, и даже был вполне вежлив. Разводили нас все в том же суде, что и в прошлый раз. Ничего не поменялось, кроме, пожалуй, того, что не было как такогового "зала" суда, а судья принял нас в кабинете. По разводу разобрались быстро, а вот с алиментами было интересно. Опять. Антон на голубом глазу заявил, что он безработный, и платить не с чего. Судья окинул его вполне нормально одетую фигуру, благоухающую неплохим парфюмом, и сказал, что истица, то бишь я, в связи с нерегулярностью заработка ответчика подала на алименты в тдс, и отсутствие работы никого не освобождает от обязанности содержать своего ребенка. Или ответчик хочет оспорить отцовство?
На это предположение Антон ответил, что никогда этого не сделает, ребенок его и своих детей он не бросает. Но в данный момент нет возможности платить.У судьи от наивности Антона просто иронично вздернулись брови. Итоги - мы в разводе официально, и Антон должен платить алименты. Все.
Через месяц, если аппелляции не будет, можно забрать решение суда и получить в ЗАГСе еще одну серую бумагу - свидетельство о смерти брака номер два.
Вышли из здания суда вместе, я пошла к остановке, Антон - на стоянку. Был очень задумчив. Видимо, был все-таки расчет на то, что мама меня уговорит, продавливая кнопочку со страхом одиночества. Одного не учел - отягощенная гиперконтролем за старшим сыном, пребывая в постоянном напряжении - от ситуации с сыном, от напряжения работы и страха ее потерять и остаться на улице, потому что нечем будет за аренду платить, одиночество - прям мечта, хоть на полчаса побыть одной, без напряжения, перезагрузиться. Домой дошла относительно спокойно, заседание было почти в четыре часа дня, поэтому не было смысла возвращаться на работу.
Но у меня и в мыслях не было, что я застану дома.
Продолжение