Закончила, наконец, “Аран и магистрат”. Это был мой второй просмотр дорамы и, как водится в случае со всеми работами Джунги, впечатления совершенно иные, чем в первый раз. Вопрос, конечно, почему вообще так происходит? Нет, я не склонна окончательно ( как это случилось с Алыми) видоизменять сценарную концепцию, но я по-прежнему верю в утверждение, что не мы читаем текст, а текст читает нас.
В этот раз “Аран и магистрат” прочёлся скорее в минорном духе. Нет, я не отказываюсь от умозаключений, которые вывела в первом обзоре. Меня по-прежнему радуют визуал и атмосферность. “Аран и магистрат” пленяет своей, если хотите лапидарностью и простотой. Чосонская красота в статике. Герои замирают посреди действия, застывают на фоне тушевой живописи, янтарного света и лунного разлития. Цветение мирта на фоне черных небес, ханбоки Аран, которые с каждым разом делаются все проще и безыскуснее (дело же идет к развоплощению, скромнее надо быть). Эстетически все довольно убедительно. Ну, за исключением откровенно слабой сцены в Лесу призраков и последовавшей за ней сцены затягивания сату в воронку ада. Тут уж как-то все совсем по-детски сделали. Призраки были нестрашными, лес солнечным…Хоррору мало отсыпали. Видимо деньги закончились.
То есть с эстетикой все ок. Но внезапно появились вопросы к Аран. Или игре Шин Мин А? Или к обеим? Попробую объяснить, где заноза засела.
Я очень хорошо помню, что при первом просмотре мне отозвалась тема сближения Ким Ын О и Аран, завершившаяся их триумфальной реинкарнацией на цветочном лугу.
В этот же раз тяжелый осадок оставили последние серии, где они оба готовятся к уходу. Это ожидание смерти как-то не слишком отозвалось в сердце, или отозвалось совсем не так как надо. Общее ощущение - я посмотрела трагедию, а меня пытаются обмануть хэппи-эндом. Все-таки, жизнь в моменте одна. И в этом ее сладость. Об этом и боги, застрявшие в своем бесконечном безвременьи, не раз оговариваются.
Мне снова очень понравился Ким Ын О и его по-настоящему увлекательная трансформация из мальчика в мужчину. Круто наблюдать как Джунги, играя метаморфозу взросления, меняет выражения лица, глаз, даже голоса.
Фантастически хороши микроэпизоды потери магистратом духовной энергии. Это случается после какого-то очень сильного потрясения. То его при всем честном народе обзовут сыном рабыни, то куда хуже - он узнает, что его мать стала чудовищем. В эти моменты магистрат тряпочкой зползает в свою комнату и засыпает как Илья Муромец.
А еще он хорош в сценах утешения. Самый пик, как мне показалось, в эпизоде, где Ким Ын О садится съесть приготовленный Аран обед и на ее вопрос вкусно ли - отвечает немного уставшим, припыленным голосом - да, вкусно. И что-то так много в этом голосе вперед прожитой совместной жизни, что прямо мурашки по телу. Как можно одной фразой показать несвершившуюся, но полную эмоций и силы жизнь двоих?
Я вам больше скажу. В образе сату Джунги больше глава семьи, нежели в роли До Хён Су. Отвественность - стихия магистрата. Он наслаждается чувством, когда наконец-то полностью этой самой ответственностью овладевает. Магистрат и в начальных сериях был парнем рассудительным, а в финальных - он просто незыблемый столп.
Я сначала не понимала, ну как он мог оставить город на попечение Толь Сэ? После того как все там так умно устроил и очистил от скверны…
Но, здесь все закономерно, какой бы ты ни был чосонец. Убеждения не составляют всего в жизни. Именно в жизни сердца истинное горе или истинная радость для каждого из нас. Личные дела куда более значимы, нежели все мировые вопросы. Как сказано классиком, “не от мировых вопросов люди топятся, стреляются и делаются пьяницами”. Так и магистрат, сделав все, что в его силах, складывает форму, надевает темный ханбок и направляется прямиком в ад за своей возлюбленной. Потому что ответственность он несет не за общество, а за нее одну.
Вот, кстати, почему-то в “Аран” эта максима работает, а в “Алых сердцах”, в какую сторону их не крути, каким ключем не заводи - не принимается сердцем. В “Аран” пошел в ад, в изнанку мира, чтобы найти ее в следующей жизни. В “Алых” же - фальшива, баклажановая “вечная любовь”, продолжения которой не пожелаешь и врагу.
Теперь про героиню. Она не то чтобы разочаровала, нет. Скорее, она отстранила от себя. И в первый раз я не могла отделаться от ощущений, что Шин Мин А при всем ее умении играть озорную девчонку, как-то отстраненно прохладна и менее глубока по сравнению с экспрессией героя Джунги. Почему-то ближе к концу стала отчетливо слышна сдавленность ее голоса, бедная мимика и не совсем понятные метания с самопожертвованием.
Она вдруг перестала разделять себя с Ли Соль Им, которая, будем откровенны, умерла по-глупости и большой жалости не вызывает. Ну, да. Попала под каток. При этом попытки Аран разгадать себя саму, вне всякого сомнения, трогательны. Жаль, что затягиваются и отвлекают ее от главноно - люьви к сату.
Главное, что магистрату довольно чтения дневника, чтобы понять кто такая Ли Соль Им и чем она отличается от Аран. Но это, как ни странно, не убеждает саму Аран. Она то отталкивает от себя Ли Соль Им, то наоборот жаждет с ней слиться, а к финалу и вовсе готова повторить все те же фатальные глупости, что привели к гибели дочь первого магистрата.
Это поведение конечно легко можно объяснить смятенным сознанием и отчаянным нежеланием Аран уходить в Подземное царство. Но чем увереннее, спокойнее и понятнее поведение сату, тем чаще хочется спросить у Аран - ну а ты когда уже перестанешь отвлекаться на глупости, когда рядом мужчина пылает чувством?
В финале, у меня четкое ощущение, что Джунги в духе высокой классики отыграл романтическую историю с “мертвой возлюбленной”. И его интимное переживание дало ему и силу, и нежность и надежду на обретение бессмертия (тоже по классике): Теперь мне дороги и милы\Те грустно прожитые дни,\Как много нежности и силы\Душевной вызвали они!
А вот насколько умницей оказалась в этом тандеме Шин Мин А - для меня что-то теперь большой вопрос. Похоже она не попала с Джунги на одну волну. Вот неслучайно Джунги в “Исцеляющем лагере” корил себя за то, что поцелуйные сцены с ней вообще никак не вышли )