ЧАСТЬ ОДИННАДЦАТАЯ. РЕКИ НЕВСКОГО. МАЛОИЗВЕСТНЫЕ ФАКТЫ О ФОНТАНКЕ
Фонтанка - самая известная из рек, пересекаемых современным Невским проспектом. Она является одной из проток невской дельты - вытекает из Невы с левой стороны по ходу ее течения в районе современного Летнего сада, пересекает центральную часть Санкт-Петербурга и впадает в самый большой рукав Невы - Большую Неву - значительно ниже по течению, практически уже на границе с Финским заливом. Сегодня она представляет собой достаточно полноводную реку длинной около 7,6 км, шириной от 35 до 70 метров и глубиной от 2,5 до 3,5 метров.
Но такой она была не всегда. При закладке Санкт-Петербурга река была относительно мелководной (глубиной до 2,5 метров), но достаточно широкой, достигая местами ширины в 170 метров. Были у нее ниже по течению многочисленные заводи и мелкие острова. А по обеим сторонам русла имелась широкая болотистая пойма. Как было рассказано в первых частях нашей статьи, река Нева и реки-рукава ее дельты очень незначительно разливаются во время сезонных половодий, но зато подвержены ветровым нагонным наводнениям, во время которых Нева и ее рукава буквально вспухают от избытка воды. Даже при незначительном таком наводнении поймы невских проток затоплялись, делая их еще шире. Поэтому в первые годы после основания Санкт-Петербурга даже наводнения средней силы доставляли много хлопот.
В петровские времена данная невская протока называлась "Безымянный ерик", что дословно означает "безымянная протока".
Как только не искажают в современных публикациях это, казалось бы, простое название. Часто пишут оба слова названия с большой буквы (Большой Ерик). В последние годы к этому добавились варианты написания "Большой Эрик", как будто это скандинавское имя, и даже "Большой Ёрик", подразумевая, вероятно, известный шекспировский вариант (Йорик) датского имени.
Очевидно, что простое русское слово "ерик" ушло из лексикона современных авторов, зато скандинавы-викинги в их умах бороздят русские реки, оставляя на память потомкам везде свои имена. На самом деле никакой связи ни с викингами, ни вообще со скандинавами тут не просматривается. Слово "ерик" происходит скорее всего от тюркского слова "aryk", которое в регионах, близких к средне-азиатским республикам, перешло в русский язык в виде слова "арык", а в Приазовских и Прикаспийских регионах нашей страны закрепилось в виде слова "ерик". Этот вариант слова получил большое распространение. Заимствование произошло много веков тому назад, поэтому это слово уже давно считается обычным русским словом. В "Толковом словаре живаго великорускаго языка Владимiра Даля" (1880 года) указано, что слово "ерик" означает относительно узкую протоку, соединяющую озера, заливы, протоки и рукава рек между собой, а также с морем. Наш Безымянный ерик полностью соответствует этому определению. Поэтому ерик в данном названии - это просто указание на вид водной артерии. И писать ерик с большой буквы не соответствует правилам современного русского языка. Не пишем же мы Река Нева или Фонтанная Речка. Писать слово "ерик" с большой буквы допустимо лишь в тех названиях, где это слово стало частью имени географического объекта. Например, - "Черный Ерик" - название хутора в Славянском районе Краснодарского края. В нашем же случае "Безымянный ерик" это на самом деле и не название вовсе. Оно означает дословно "протока без названия".
И такая ситуация сложилась потому, что предшествующее название этой речки к моменту основания Санкт-Петербурга забылось. Это скорее всего связано с тем, что в период с начала 16 века и до конца первой четверти 18 века Приневские земли пережили целый ряд войн и несколько миграционных волн, связанных с переходом этих земель из-под Московского владычества к шведскому, а потом и обратно. В результате много деревень в дельте Невы были разорены и покинуты жителями, а новые поселенцы не застали прежних. Спросить старые названия было не у кого, да и нередко прежние и новые жители были представителями разных языковых групп. Так и получилось, что прежнее название невской протоки забылось. Да и похоже, что оно не очень интересовало новых жителей города. Очень часто Безымянный ерик не только в разговорной речи, но даже в документах и царских указах называли просто: "малая река" или "тоя (та) речка". При этом ряд краеведов продвигают версию, что у этой безымянной в петровские времена протоки по крайней мере в 15-16 веках было свое собственное имя, и оно было весьма примечательным.
Из одной современной публикации по истории реки Фонтанки в другую переходит одна и та же фраза: "В переписной книге Водской пятины 1500 года фигурирует выразительный топоним река Голодуша". И дальше без каких либо аргументов эта река Голодуша связывается этими авторами с Безымянным ериком петровских времен, а значит, и с современной Фонтанкой.
Для проверки этих утверждений давайте обратимся к первоисточникам, на которые обычно ссылаются, и сами посмотрим, что к чему.
Ниже приведен фрагмент Переписной окладной книги Водской пятины за 7008 год. Указанное название книги условное, так как подлинное занимает целую страницу текста. Ну, не суть. Данная окладная книга составлялась писцами московских приказов в период с 1496 по 1500 год по ныне принятому летоисчислению. В ней название "Голодуша" упоминается лишь однажды. При этом не уточняется, является ли это слово названием реки или какой-то местности.
И то и другое возможно по логике текста. Так указание в летописных сводах "на Москве", могло в зависимости от контекста значить и "на Москва-реке", и "в Москве" (городе).
Не помогают нам в понимании этого и более поздние писцовые окладные книги.
Каким образом по этим и подобным им записям можно сделать вывод, что Безымянный ерик петровских времен ранее назывался "речкой Голодушей", ни в одной из известных нам публикаций не объясняется. Особенно в этой части не убедительна вторая запись. Кто знает географию Санкт-Петербурга понимает, что упоминание в одном ряду Голодуши и Лахты, это или ошибка или ну, очень большое обобщение. Дело в том, что существующий и в наши дни исторический район Санкт-Петербурга с названием "Лахта" находится совсем в другой части города. Даже если допустить, что в 16-17 веках существовала какая-то другая Лахта, то все равно эти названия как-то плохо между собой стыкуются. Слово "лахта" означает "небольшой морской залив", а в самом тексте говорится, что Лахта находится у моря. А Безымянный ерик, а значит, и предполагаемая Голодуша, вытекает из Большой Невы и впадает в нее. Кроме того, сравнивая данные разных переписных книг между собой и с дошедшими до нас картами, нельзя не заметить, что есть очень большие разночтения как по самим названиям поселений и рек, указанных в этих источниках, так и по местам их нахождения. Поэтому для уверенной идентификации современных географических объектов с данными из средневековых источников нужно больше проверенных фактов.
Мы ничего не имеем против имени "Голодуша". Просто хотелось бы чуть больше научной аргументации для вывода о тождественности этого названия с Безымянным ериком, а значит и с современной Фонтанкой .
Теперь о самом названии "Голодуша". Нам не известно, кто является автором использованного в приведенной выше статье Википедии афоризма - "выразительный топоним река Голодуша". Но именно эту фразу постоянно копируют, перепечатывая из публикации в публикацию. Получается, что повторяющие ее в своих статьях люди согласны с ее смыслом. А нам хочется узнать, чем же для всех так "выразителен" этот топоним? Раз речь идет о речке, то это не топоним, а гидроним, но это частности. Главное,- для выразительности имя должно быть ярким, красивым и нести важную смысловую нагрузку. А что мы имеем в данном случае? Предположим, что авторы всех этих статей намекают, что название "Голодуша" означает "Голодная речка", что вызывает у них заряд эмоций. Но связь обсуждаемой речки с голодом далеко не однозначна. А, если название речки все же связано со страданиями людей из-за нехватки пропитания, то оно скорее скорбно и печально, нежели ярко и выразительно. Ну, не будем придираться к чужим словам и перейдем к названию нашего ерика до того, как он стал безымянным.
Допустим, что 500 лет назад эта невская протока действительно носила имя "Голодуша", и попробуем разобраться в его значении.
Интерпретация этого слова очень сложна. И тот, кто думает, что оно однозначно происходит от слова "голод" в значении "отсутствие минимально необходимого пропитания", может очень сильно ошибаться. Во многих исторических очерках последних лет значения очень старых слов и географических названий без тени сомнений выводятся из значений однокоренных или просто созвучных слов, бытующих сейчас в нашем языке. Так появляются публикации с выводами уровня: "Глухая речка - речка, по берегам которой жили глухие." Мы немного утрируем, но положение дел зачастую именно таково. Поэтому, чтобы не повторять таких ошибок попробуем детально и аргументированно разобрать, что могло в стародавние времена значить это крайне редко употребимое сейчас слово.
Установить значение слова можно разными способами. Для начала посмотрим, есть ли похожие названия в самом Санкт-Петербурге и его окрестностях, а, если да, то что они значат.
И буквально сразу на ум приходит название одного из небольших остров Невской дельты - "Голодай".
И что самое интересное, есть даже городская легенда о происхождении названия этого острова. Согласно этой легенде в первой четверти 18 века на острове находилось поселение каторжников, которые привлекались к самым тяжелым работам по строительству Санкт-Петербурга. Кормили их очень скудно, люди постоянно голодали, поэтому весь остров получил "выразительное" название "Голодай". Получается все очень складно.
Но для уверенности все-таки проверим эту легенду. Остров был и есть. Каторжная тюрьма на нем действительно была. По документам тех лет каторжники, задействованные на работах в городе, получали "кормовые хлеба", но в меньшем размере, чем работные люди, пригнанные в Санкт-Петербург по трудовой повинности. Поэтому с большой вероятностью каторжные люди жили впроголодь. В 16-18 веках в русском языке слово "голодный" было одним из синонимов слов "мятежник" и "каторжник". Опять совпадает. Теперь осталось установить связь между словом "голодай" и словом "голодуша". Толковый словарь Даля дает нам синонимы: "голодуша, голодица, мужская форма - голодай". Отлично! Мы нашли отгадку значения нашего слова "Голодуша"?! Пока подождем с выводами и для их объективности завершим нашу проверку изучением истории острова. И очень быстро в исторических свидетельствам мы находим, что название "Голодай" остров получил еще в допетровские время (а значит и до появления на нем каторжного поселения), по имени владельца поместья, находившегося на этом острове. Фамилия помещика, скорее всего англичанина, звучала как Холидай (вероятно "Holiday"). Вот она и была переделана в более понятное русскому человека название "Голодай". Следовательно, это название ни к испытанному кем-то чувству голода, ни к нашей речке Голодуше никакого отношения не имеет, а значит, и не может нам помочь с пониманием значения слова "голодуша". Данный пример показывает, как рискованно останавливаться на одной, казалось бы совершенно очевидной, версии при поиске значений достаточно старых слова. А слову "голодуша", напомним, как минимум 500 лет.
Поэтому попытаемся проработать все возможные варианты значения этого слова. И таких вариантов оказалось неожиданно много. Сведем их к пяти основным версиям.
1. Имя речки происходит от русского слова "голод" в значении "недостаток пропитания", и имеет связанное с этим смысловое значение; как самый простой пример - "голодная речка". 2. Имя речки происходит от русского слова "голод", но имеет значение, отличное от значения "недостаток пропитания", или носит иносказательное значение. 3. Имя речки происходит от русского слова, означающего имя или прозвище человека, возможно владельца земель на ее берегах. 4. Имя речки происходит от русского слова с корнем, созвучным корню "голод", но это слово никак не связано с "чувством голода". 5. Имя речки происходит от слова или имени из других языков, а их значение нам неизвестно.
Для проработки всех этих версий начинаем просматривать все доступные нам толковые и этимологические словари русского языка.
Первая версия.
Большинство словарей дают нам, что слово "голодуша" является производным от слова "голод" в значении "скудость в пище". Так что, сразу нашли ответ? Но, оказывается все не так просто.
Чувствуется, что у составителей словарей нет уверенности в приведенном значении этого слова. Нигде не указывается, в каких регионах это слово бытовало. Не приводятся примеры употребления этого слова в этом значении. Нигде не объясняется, зачем иметь дополнительное слово, да еще и образованное с использованием очень специфического суффикса "-уш(а)", придающего производному слову фамильярно-игривое значение. А с голодом, как известно, шутки плохи.
Поэтому попробуем проверить значение слова "голодуша" на смысловую привязку к указанному с словарях значению "скудость в пище".
На шведских картах допетровских времен Безымянный ерик буквально пестрит отметками о расположенных на нем деревнях. Согласно шведским же переписям на его берегах было 2 господские усадьбы и как минимум 11 деревень и селений.
Как-то трудно поверить, что местность, где возникло и продолжало существовать столько поселений, это голодный край. Но название "Голодуша" появилось намного раньше, может быть в стародавние времена здесь была "голодная" или "моровая" речка? Но нет, как мы уже продемонстрировали ранее, в переписной окладной книге 1500 года на берегах этой невской протоки значилась деревня "Починок". Так в те времена называли вновь зарождающееся селение, устраиваемое обычно на новых землях, кажущихся новым поселенцам перспективными для освоения. Как-то с голодом эта ситуация плохо увязывается.
Других рек или поселений с таким (или схожим) именем в дельте Невы или по соседству мы не нашли. Ни одного! Поэтому вынуждены расширить наши поиски до масштабов страны. Посмотрим, встречаются ли где еще названия "Голодуша" и, если да, то что они значат.
В результате скрупулезных поисков на просторах нашей необъятной Родины нам удалось найти только еще одну (!) одноименную речку.
Вторая Голодуша находится в Оставшевском районе Тверской области. Тверская Голодуша представляет собой совсем маленькую речку, берущую свой исток в болотистых низинах и являющуюся левым притоком речки Осницкой (Ржанки), впадающей в свою очередь в Березовское озеро Валдайской системы озер. На более старых картах речка Осницкая наоборот является правым притоком Голодуши, которая самостоятельно впадает в Березовское озеро. Это говорит о том, что ранее Голодуша была более значимой рекой, чем в наши дни. На берегах тверской Голодуши сейчас расположена лишь небольшая (20 дворов) деревня Гринино. По сообщениям местных жителей речка какого-либо хозяйственного значения не имеет - в ней ловится только мелкая рыба, но зато живут бобры.
С голодом эту речку связать очень трудно, потому как она находится в краю, испокон веков считавшемся одним из самых привлекательных мест для поселения. Это окрестности всем известного озера Селигер, всегда славившиеся рыбными промыслами и большим количеством всевозможного, в том числе пушного, зверья (тех же бобров, например). Что интересно, что эта местность была ареалом многовекового проживания южных карел, которые также населяли и Принеские земли, в том числе местность, где протекала невская Голодуша.
Следы нескольких волн расселения славян в этих землях относятся к V-VIII векам. Причем речка, носящая сейчас название "Голодуша", в стародавние времена играла несравненно более значимую роль в жизни местного населения. На реке Голодуше у современной деревни Гринино находится один из старейших славянских погребальных памятников - комплекс длинных курганов, содержащий тысячи погребений ранних славян. Это говорит о том, что по крайней мере до IX века на берегах Голодуши располагалось многолюдное славянское поселение, просуществовавшее значительный период времени.
Однако, дошедшая до наших дней топонимика этого региона остается большей частью неславянской и трудно переводимой. Ученые до сих пор не могут прийти к согласию о значении названия озера Селигер, а также очень многих других гидронимов, встречающихся в этих краях, относя их к неясной этимологии слов прибалтийско-финской или чисто прибалтийской языковых подгрупп. Никаких данных о значении имени речки - Голодуша - в научной или краеведческой литературе не встречается. Поэтому новые знания нам ответов не принесли.
А еще с таким именем кроме второй речки Голодуши нам удалось обнаружить лишь еще один географический объект - небольшую деревню Голодушу. Расположена она в Гдовском районе Псковской области. Она также находится в историческом регионе очень раннего столкновения славянских переселенцев с представителями более ранних балтских культур. Позже это была пограничная зона псковских и новгородских земель. Старожилы псковской Голодуши значения имени своей деревни не знают и голодных лихолетий в обозримом прошлом не помнят. Зато интересно, что по соседству с псковской деревней Голодушей находится деревня Великуша.
Если допустить, что названия этих деревень связаны между собой, то можно предположить, что обе деревни так названы в качестве некоего противопоставления друг другу: Великуша и Голодуша. Получается, что одна деревня великая или большая, а вторая - малая или худая (в значении небольшая). Тогда слово "голодуша" может в этом случае значить небольшая, захудалая (деревенька). Позже мы обнаружили свидетельства, что такой вариант толкования этого слова возможен, но других, более убедительных подтверждений мы не нашли, поэтому пока оставляем вопрос о значении имени псковской деревни Голодуши открытым.
В краеведческих источниках нам удалось найти, что ранее деревень с именем "Голодуша" было больше. По крайней мере 100 лет назад в Псковских землях были еще две деревни с таким названием. Но одну в начале 20 века переименовали в Смородиновку, а вторая вошла в состав большего по размерам соседнего села - Ляды - и утратила свое собственное имя. Старожилы и краеведы тех мест также значения утраченных названий "Голодуша" не знают, и голодных лет, давших этим деревням названиях, не помнят.
А больше мы не нашли на просторах нашей страны ни одного названия речки или населенного пункта с названием "Голодуша"(!).
Встречаются близкие названия, но их тоже очень мало. Так, есть по одной деревне с именем "Голодница" в современных Псковской и в Кировской областях. Есть несколько озер с названием "Голодье" в Псковской, Новгородской и Тверской областях. Но на краеведческих сайтах местные жители сами ломают голову над этими названиями. Причем, рядом с одним из них есть и деревня Заголодье. Что явственно указывает, что именем "Голодье" первоначально называлось именно озеро, а деревня получила свое имя по озеру, за которым находилась.
Надо отметить, что все найденные нами географические объекты с именем "Голодуша" (или с близкими с ним именами) связаны с водными объектами. Это или непосредственно речки и озерами или же деревни, расположенные недалеко от речек и озер. Правда, надо признать, что на Руси практически все селения основывались рядом с какими-либо водными артериями.
А вот связь этих названий с голодными лихолетиями ни в одном из случаев не подтвердилась. Голодных же лет на Руси, к сожалению, было немало. И, если название "Голодуша" было бы связано с голодом, то следовало бы ожидать наличия множества речек и деревень с именем "Голодуша", а их буквально единицы.
Крайняя редкость использования этого слова в названиях рек и населенных пунктов говорит, что оно совершенно нехарактерно для традиционной русскоязычной топонимии и вряд ли связано с голодом жителей этих деревень и обитателей берегов этих речек. Что ставит под сомнение первую (по списку) из наших версий, что название речки "Голодуша" буквально означает "Голодная речка".
Вторая версия. Сравнительный топографический анализ не привел нас к пониманию значения слова "голодуша", поэтому нам остается одно - штудировать все доступные толковые, этимологические словари и словари устаревших и диалектных слов в поисках подходящего значения. Но как уже было отмечено, и в словарях "голодуша" остается словом с не до конца ясным смысловым значением. Практически все толковые словари приводят лишь один известный пример использования этого слова. Это очень старая поговорка: "Изнимет тело голодуша, придет и боль и ворогуша". Переводят эту поговорку на современный русский язык как: "В ослабленное голодом тело придут и боль и болезни". Такое толкование основано на знании, что в центральных регионах дореволюционной России, в частности в Орловской губернии, устаревшее слово "ворогуша" означало лихорадку. По общему смыслу получается все вроде логично, но полной уверенности в таком толковании поговорки нет. Во-первых, голод сам по себе не вызывает ни боли, ни лихорадки; а, во-вторых, в тот же временной период в Новгородской губернии слово "ворогуша" имело совершенно другое значения. Для жителей новгородских земель "ворогуша" - это некая злобная ворожея, которой приписывались такие же свойства, какие мы сейчас приписываем ведьмам. Тогда вариант трактовки поговорки со значением голодуша=голод в новгородских землях явно теряет всякий смысл. А наши обе речки ранее относились именно к Новгородским землям. Так, что же могли значить а стародавние времена эти два мало понятных нам сейчас слова?
Дело в том, что даже в Орловской губернии, где эта поговорка скорее всего и была записана, ни у слова "ворогуша", ни у слова "голодуша" не было четких значений. И "ворогуша" - это не просто болезнь, лихорадка, а некий образ - бледный мотылек, якобы садящийся на губы человека и приносящий заражение какой-либо болезнью. Поясняем. По древним, еще языческим, поверьям в нашем мире существуют злые духи и силы, приносящие людям болезни, невзгоды, лишения. Результаты козней темных сил иногда объединяют одним словом - "напасти". Это все плохое, что может "напасть" на человека. По тем же поверьям, чтобы не накликать на себя эти "напасти", ни в коем случае нельзя произносить обозначающие их обычные слова. Ученые такие слова называют табуированной лексикой. Нельзя было их и писать. Поэтому никакого списка, раскрывающего эти названия, никогда не существовало. Но людям надо было как-то общаться между собой, в том числе и на эти темы. Поэтому, чтобы можно было упоминать в разговоре "напасти", не рискуя навлечь на себя беду, народом были придуманы слова-подмены. По разным дошедшим до нас свидетельствам количество таких слов-подмен могло составлять до сотни. Поскольку это было чисто народное "творчество", в разных регионах могли использоваться как одни и те же, так и не встречающиеся в других местах слова-подмены.
В качестве таких слов-подмен чаще всего на Руси использовались имена демонических сущностей, называемых девицами-огневицами или сестрами-трясовицами. С приходом христианства эти устойчивые языческие верования окончательно победить не удалось, поэтому церковь попыталась их подменить библейским сюжетом об иродовых дочерях, виновных в усекновении головы Иоана Крестителя, а потому связываемых религиозной традицией с непрестанным желанием приносить людям беды. Поэтому так сложилось, что в средние века на Руси использовалась некая "смесь" языческих и библейских имен в качестве таких слов-подмен. Например, до наших дней дошло сказание о святом Сисинии, в котором приводится молитва-заговор от "окаянных огневиц и окаянных трясовиц".
В этой молитве перечисляется очень много имен, но для нашего анализа имеют значения упомянутые в ней "Хрипуша", "Ворогуша" и "Голодея". В других списках этой легенды приводятся и другие варианты написания этих имен. А поскольку современные толковые словари утверждают, что голодея, голодица и голодуша - это слова синонимы, можно высказать весьма логичное предположение, что "голодуша" - это одно из таких имен-подмен. А, если это так, то оно может использоваться в качестве подмены слову "голод", а может иметь и совершенно другое значение.
Возьмем для примера все тоже слово "ворогуша". Изначально оно дословно означало "врагиня", как женская форма от устаревшего слова "ворог"(враг). До сих пор в русском языке используется очень близкое по смыслу слово "вражина". А, как было разобрано выше, в Новгородских землях слово "ворогуша" использовалось в значении "ворожея, колдунья", а в Орловской губернии так называли одну из сестер-трясовиц, приносящую лихорадку. То есть первоначальное значение этого слова "врагиня", в обоих случаях отошло далеко на задний план. Хотя при этом могло продолжать использоваться и в значении "враг рода человеческого".
Поэтому, признавая, слово "голодуша" является скорее всего словом-подменой, мы не можем четко уловить, какое слово оно под собой скрывает. На то и были придуманы слова-подмены, чтобы не было прямой ассоциации с табуированным словом. Но зато мы понимаем, как оно могло использоваться на Руси - оно заменяло какое-то негативное запретное слово.
Как подвариант версии о слове-подмене надо указать, что на Руси была языческая традиция, отголоски которой дошли до наших времен, - чтобы не сглазить удачу, давать имена всему хорошему в виде слов-подмен с противоположным значением. В нашем случае благодатная для поселения местность (в том числе и берега речки) вполне могла быть названа с использованием такого слова-подмены - "Голодуша". На самом деле жизнь на берегах этой речки или в этой местности представлялась ее обитателям сытой и благополучной, но они боялись сглазить свою удачу.
Третья версия.
Речка Голодуша получила свое название от имени или прозвища какого-то человека, возможно проживавшего на ее берегах, или владельца земельного надела, расположенного по соседству с рекой. Эта версия перекликается с двумя предшествующими.
По этой версии получается, что когда-то жил-был человек с именем или прозвищем "Голодуша". Слова-подмены в качестве имен или прозвищ людей использовались даже чаще, чем для названий рек и селений. Тому множество примеров. Такие имена-обереги как Некрас, Нелюб, Немил, Немир, Невзор, Злоба, Пустоха (и т. д.) давались детям в малороссийских губерниях вплоть до 19 века. Попробуем проверить и эту версию.
В Московских разрядных книгах ("Росписи о родех"), в которые заносились все данные об удельных князьях, боярах, боярских детях и прочих служилых людях под рукой (подданных) Великого князя Московского, есть очень интересная для нашего исследования запись: "В дни благовернаго великаго князя Ивана Даниловича всея Росии въехал из Большой Орды честные породы князь Берке. А крестил его Петр митрополит, а во святом крещении наречено было ему имя Ионикей и от него пошли Аничковы". Для ясности понимания приведенного текста: Аничко - это обычное для тех времен уменьшительное или просторечное имя от крестильного имени Ионикей.
Так, а к чему нам вообще эта запись? А к тому, что в эти же разрядные книги со временем вносились записи о всех представителях рода Аничковых. В них записано, что у Ионикея было два сына, четыре внука и восемь правнуков. А правнуков звали: "Григорей прозвище Мошинский, Василий Борода, Андрей Дурыга, Глеб, Иван Блоха, Андрей ГОЛОДУША, Илья, Иван Хрипун". В тех же книгах есть записи, что служили эти Аничковы в "замосковных городах, где вотчины и поместья имели". А за добрую службу многие из них были "<...> в лета 6988 (1480) испомещены в Великого Новеграда пятинах". А по окладной книге 7064 (1556) года за их детьми и племянниками было уже "написано девяносто деревень".
Получается, что в конце 15 века на службе у Великого князя Московского был правнук ордынского князя Берке (кстати, одного из племянников хана Берке), которого звали Андрей Голодуша. И за добрую службу он совместно со своими братьями получил в качестве поместий 90 деревень или новых наделов в Новгородских землях. Не забываем при этом, что невская протока, которую мы исследуем, в те годы относилась к Водской пятине Новгородской земли, а вторая, тверская речка Голодуша к Деревской пятине. А все три деревни Голодуши (включая две утраченные), хоть и относятся сейчас к Псковской области, но находятся буквально рядом с административной границей Новгородской области. Но это сейчас. Есть старинные карты, на которых этот район также отнесен к Шелонской пятине Новгородских земель.
Следовательно, Андрей Голодуша вполне мог получить поместные земли в именно в этих местах. А его прозвище при этом могло закрепиться в качестве названий находившихся в его владении деревень. Даты жизни Андрея Голодуши во всяком случае такую версию допускают. Смущает только, что в окладной книге 6988 (1500) года "Починок на Голодуше" указан не за Аничковыми, а в числе великокняжеских земель. Но это легко объяснимо. Земли Аничковым передавались в поместья в 1480 году. К 1498-1500 годам, когда составлялась окладная книга, Андрей Голодуша Аничко вероятно уже скончался. А поскольку это было не вотчинное, а поместное владение, оно могло и не перейти его детям. Вместо этого оно могло быть передано другому служилому человеку или было возвращено в число владений великого князя. Так часто было в те времена, когда дети или внуки помещика не могли нести той же службы, что и их предок, или же получали от великого князя в замен другие поместья. Поэтому не исключено, что за этими землями закрепилось имя их первого владельца - Андрея Голодуши, хотя сам помещик уже давно скончался или перестал быть владельцем этих земель.
Если допустить, что наша невская протока получила свое название по прозвищу Андрея Аничко "Голодуша", то интересно было бы знать, что могло значить само прозвище этого человека. Мы начали эту версию с того, что слово "голодуша" скорее всего использовалось как слово-подмена, а прозвище человека вероятно как имя-оберег от сглаза. На это указывают и прозвища других мужчин рода Аничковых. Были у них в роду Дурыга, Блоха, Пустоха, Замятня, Злоба. Вряд ли все эти прозвища были даны из-за отрицательных личных качеств их обладателей. У Андрея Голодуши был и брат Иван Хрипун. Напомним читателям, что в молитве-заговоре из легенды о святом Сисинии имена Хрипуша, Ворогуша и Голодея указаны как прозвища окаянных девиц огневиц и трясовиц. Следовательно, прозвище Андрея Аничко "Голодуша", которое по мнению составителя нашего самого популярного толкового словаря Владимира Даля является синонимом слова "голодея", вероятно является таким же именем-оберегом с противоположным значением. В этом случае родители, давая своему сыну Андрею это прозвище, вероятно желали ему всю жизнь быть сытым и здоровым.
Нельзя исключить, что прозвище "Голодуша" было дано Андрею Аничко не в качестве оберега, а значит в иносказательном смысле, а именно за его личные качества. Тогда это прозвище могло значить: 1. Худой, худосочный человек, человек тщедушного телосложения; 2. Обжора, ненасытный (едой) человек: 3. Ненасытный (жаждущий всего), алчный, жадный человек; 4. "Гола-душа", человек с открытой для всех душой.
Все эти возможные варианты значения прозвища человека "Голодуша" мы по крупицам нашли в словарях устаревших, диалектных и вышедших из употребления слов. Не будем забивать головы читателей подробностями этих поисков. Скажем лишь, что, какое в действительности было значение прозвища Андрея Аничко "Голодуша", и почему именно такое прозвище он получил, мы можем только гадать.
К тому же, все эти найденные нами и указанные выше значения слова "голодуша" относятся к имени или прозвищу человека. А если же название нашей невской протоки, а равно других речек и деревень, не связаны с Андреем Голодушей или любым другим человеком с прозвищем "Голодуша", то и значение названий речек и деревень "Голодуша" может быть совсем иным. На этот случай у нас есть еще одна версия.
Четвертая версия. Не исключено, что мы неправильно улавливаем корень слова "голодуша", использованного в названии невской протоки. Возможно название речки не имеет никакой связи с "чувством голода", а образовано от созвучного слова совсем с другим значением. Такой другой основой для названия "Голодуша" могут быть слова вроде: гол, голо, голь, голый. Примерами их использования могут быть следующие словосочетания: Гол как сокол, голо да гордо, голый человек, голая равнина, голый лед, голая земля, голь перекатная, голь мудрена. Все эти слова имеют один и тот же корень "гол" в значении "голый", но в словосочетаниях их значения могут сильно отличаться. Например: человек без одежды, неимущий человек, безлесный участок местности, пашня без посадок, замерзшая вода или земля, непокрытый снегом лед и т. д. Есть слова с этим же корнем еще более близкие по форме к слову "голодуша". Это слова: голодь, голодьба, голодранец. С голодранцем все понятно - это двухкоренное слово и буква "д" там от второго корня, но для нас важно созвучие, а не форма образования слова. "Голодьба" - это примерно тоже, что и голь. Кто-то нас поправит, что слово пишется "голыдьба". Но так это сейчас так пишется, а мы обсуждаем слово, занесенное в окладные книги в конце 15 века. Да, и московским писцам было не до таких грамматических тонкостей. А кроме того, в сибирских диалектах русского языка это слово до сих пор пишется именно "голодьба". И означает оно "замершая земля, гололедица".
Поэтому, слово "голодуша" в названии наших речек и деревень могло быть образовано путем присоединения суффикса "-уш(а)" к основе "голодь". На такой возможный вариант нам указывает тот факт, что вытекавшая из Безымянного ерика (Голодуши) речка называлась ранее "Кривуша". Речка Кривуша действительно имела сильно искривленное русло. Поэтому способ образования этого слова не вызывает сомнений. В таком случае использованное в писцовой книге конца 15 века название "Голодуша" могло быть образовано от слова "голодь" и означать что-то подобное: голую (безлесную) местность; речку с голыми (без кустов) берегами; мелководную с множеством мелей речку; мелководную, а потому промерзающую до дна речку; местность (речку) без поселений (голую) и т. д.
Особый интерес у нас вызывает еще одно значение слова "голодь".
В северо-западных говорах русского языка этим словом называли оголяющуюся во время отлива и ветрового сгона речную или морскую косу. Этот вариант очень интересен для нас тем, что вдоль мыса, образованного Невой и руслом вытекающего из нее Безымянным ерика (Голодуши) в петровские времена была обширная мель с глубинами до полуметра. При определенных погодных или сезонных условиях дно этой мели вполне могло оголяться.
Вот вам и "голодья - голодуша". Наши современники о существовании этой мели длинной до 400 метров и шириной до 80 метров запамятовали, поскольку еще в первой половине 18 века она была полностью осушена и застроена. Началось все с дома Президента Адмиралтейств-коллегии генерал-адмирала Федора Матвеевича Апраксина, пожелавшего в 1715 году вынести свой новый дом-дворец на 50 метров вперед, заняв часть прибрежного мелководья Невы. Со временем отмель засыпали все больше и больше, а на ее месте стали возводиться царские дворцы, дворцы членов императорской фамилии и дома знатнейших людей России тех времен. Эта линия строений получила название "Верхней набережной", а ныне именуется "Дворцовой". А о существовавшей ранее на этом месте отмели практически все со временем забыли.
Этот вариант образования названия "Голодуша" для земель у истока нашей невской протоки превосходно подходит по смыслу и природным условиям той местности. Смущает только, что мы ничего не знаем про мели у второй, тверской речки Голодуши, и о связи деревень с названием "Голодуша" с речными или озерными мелями. Но на этот случай есть и другой вариант.
В Обонежской пятине Новгородских земель "голодью" называли одну из разновидностей сельди (рыбы). Нам не известно, связано ли это название с тем, что сельдевые рыбы имеют настолько мелкую и гладкую чешую (по народным представления являясь голыми), что ее практически никогда не чистят, или с тем, что эту разновидность сельди ловят на банках и отмелях, называемых, как мы уже знаем, "голодью". В поддержку этого варианта образования названия напомним читателям, что тверская речка Голодуша находится в краю сплошных "рыбных" названий. Тут озера, речки и даже деревни носят имена известных рыб: Сиг, Сиговка, Сорога, Ельцы, Щучье и т. д. Поэтому тут вполне в тему быть и Голодуше в значении "Сельдевая речка" .
Возможны и совершенно другие варианты образования названия "Голодуша". Так, в некоторых диалектах русского языка обыкновенная черемуха называется "голотуха". Речка, по берегам, которой были заросли черемухи вполне могла быть прозвана "Голотухой". Причем, в дельте Невы действительно произрастает много черемухи. Со временем название могло несколько видоизмениться. Прибывшие из Москвы подьячии - составители переписных окладных книг - скорее всего не знали этого местного слова и могли воспринять его как "голодуха-голодуша", и именно так занести это название в окладные книги. Так что наша невская протока могла первоначально носит название "Черемуховая речка".
Не исключено также, что изначально наша речка называлась "Холодуша" (холодная, промерзающая), а потом по каким-то причинам произошла подмена этого названия на очень близкое по звучанию слово, но совершенно с другим смыслом.
Таким образом, вариантов образования и значения слова "Голодуша" немало. И многие из них лучше подходят по смыслу для использования в качестве названия речки, чем значения, основанные на слове "голод", и связанные с отсутствием у жителей этой местности необходимого пропитания.
Пятая версия.
В поисках значения слова "голодуша" необходимо для объективности добавить еще и версию, что слово, ставшее основой для образования слова "голодуша" могло происходить и не из русского языка и вообще не из славянских языков, а его корни надо искать в одном из диалектов финно-балтийской или чисто балтийской языковых подгрупп. Мы уже отмечали, что в местах расположения второй речки Голодуши и деревень с таким же названием очень много топонимов (и гидронимов в частности), значение и происхождение которых не установлено. Ученые не могут определить даже, из каких языков происходят многие привычные нам и всем известные названия, например имя озера - Селигер. Поэтому теоретически не исключено, что слово "голодуша" образовалось путем заимствования какого-то неславянского слова с конем, созвучным слову "голод", а затем для удобства употребления было славизировано с использованием суффикса "-уш(а)". В пользу этой версии есть только один, но очень весомый аргумент - мы нашли на просторах нашей страны в общей сложности лишь пять примеров использования этого слова в качестве топонима. А это означает, что это название для русской топонимики скорее случайность, чем норма. Поэтому весьма вероятно, что использованное в качестве названий слово является заимствованием из других языков. Хотя многим людям будет трудно принять версию, что такое слово как "голодуша" может происходить не из русского языка.
Выводы о том, какая из приведенных нами выше версий более близка к истине, пусть делают специально обученные специалисты. А мы переходим в своем повествовании к современному названию речки - Фонтанка.
Как со временем забылось имя "Голодуша", так и название "Безымянный ерик" не закрепилось надолго за этой невской протокой. Достаточно быстро по историческим меркам оно было заменено на название "Фонтанная речка", а потом и на более короткое - "Фонтанка". Последнее имя является просторечным вариантом названия "Фонтанная речка", так что по сути это две формы одного и то же названия. В разговорной речи прижился именно короткий просторечный вариант. В предшествующей части нашей статьи мы уже разбирали, что какие бы по значению и происхождению названия не имели ранее речки и рукава Невской дельты, к середине 18 века большинство из них, за редким исключением, постигла одинаковая участь - они все стали Мой-ками, Карпов-ками, Монастыр-ками, Пряж-ками, Жданов-ками, Нев-ками, Ладож-ками, Дудергоф-ками, Чернав-ками и т.д.
Такой процесс трансформации претерпело и название "Фонтанная речка", оно достаточно быстро преобразовалось в "Фонтанку". Народное творчество получило официальное признание в 1737 году, когда название реки - "Фонтанка"- было включено в один из двух списков городских топонимических названий, утвержденных "Комиссией о Санктпетербургском строении" под председательством генерал-фельдмаршала графа Б.-Х. Миниха. При этом комиссия своими указами не давала новых названий, а лишь закрепляла официальный статус за ранее устоявшимся названиями.
Думается, со значением нового названия все ясно - оно связано с фонтанами Летнего сада, расположенными на правом берегу этой реки. Но вот ответ на вопрос, когда и почему произошло закрепление этого названия за бывшим Безымянным ериком, почему-то вызывает трудности у большинства авторов статей на эту тему.
Практически во всех современных публикациях указывается, что это название появилось у данной речки, когда через нее были переброшены трубы, по которым в фонтаны Летнего сада стала поступать вода из Лиговского канала. Именно эта версия указана и в приведенной нами в самом начале выдержки из статьи в Википедии. Так вот, трудно придумать более нелепое объяснение.
Для объективности отметим, что первым эту версию "запустил" в 1751 году известный краевед Санкт-Петербурга петровских времен Андрей Иванович Богданов: "Называется Фонтанка потому, что чрез ея сделаны трубы, проведенные из Басейна в Сад Ея Императорского величества для фонтанов". А сейчас во многих публикациях можно прочитать еще более сомнительные по достоверности версии, вроде: "Современное название Фонтанка Безымянная протока приобрела в 1737 году в связи с началом строительства знаменитых фонтанов Летнего сада, именно через ее русло - на месте Пантелемоновского моста был переброшен водовод-акведук от многоводного и чистого бассейна Лиговского канала". По логике автора этой публикации получается, что Фонтанка названа по водоводу из Лиговского канала, сами фонтаны в Летнем саду появились лишь в 1737 году, а Пантелеймоновский мост предшествовал акведуку с трубами для фонтанов. Перепутано буквально все.
При всем уважении к одному из первых исследователей истории Санкт-Петербурга А.И. Богданову, без обширных трудов которого до нас не дошло бы множество подробностей той эпохи, надо признать, что у Андрея Ивановича в описаниях Санкт-Петербурга тех времен есть и другие утверждения, противоречащие очевидным фактам. А пишущим коллегам хотелось бы порекомендовать проявлять хоть какую-то критичность при воспроизведении в своих статьях подобных утверждений.
На самом деле название "Фонтанная речка" возникло и закрепилось не только в разговорной речи, но и в казенных документах и даже царских указах на много лет ранее, чем через эту речку были переброшены трубы от Лиговского канала.
Петр I не мыслил свое детище - Летний сад- без фонтанов. В 1705 году, еще в ходе работ по разбивке сада он послал своему давнему знакомому - мастеру бомбардирской роты (капитаном которой пожизненно оставался сам Петр) Ивану Угрюмову письмо-указание следующего содержания: "... чтобы ты в Питербурхе учинил [...] колесо великое (которое например в диаметре футов 20 Аглинских высоты), сие надобно для взведения воды к фонтанам, и чтобы перебить к весне тое речку, которая идет мимо моего двора...". Во исполнение этого поручения Иваном Угрюмовым (Матвеевым) к весне 1706 года в месте истока Безымянного ерика из Невы была построена плотина, полностью перегораживающая ерик рядом с Летним садом. В тело плотины было встроено огромное водоподъемное, оно же "водовзводное", колесо. Как понятно из письма Петра своему мастеру-любимцу, такие размеры колеса были указаны для обеспечения желаемой царем высоты фонтанов. По плотине рядом с "водовзводным" колесом был устроен переезд, к которому подходила дорога, являющаяся ответвлением Новгородского тракта в сторону Адмиралтейства. Как там все это совмещалось, совершенно не понятно, никаких чертежей этого сооружения до нас не дошло. А по гравюрам и рисункам тех лет технические детали понять невозможно.
Работы по устройству "колеса великого" были завершены мастером Иваном Матвеевым (Угрюмовым) весной 1706 года. И с этого момента вода Безымянного ерика начала подаваться в фонтаны Летнего сада. Колесо приводилось в действие течением воды самого ерика и при его вращении черпало воду и поднимало ее на высоту, достаточную для того, чтобы обеспечить струям фонтанов требуемые царем силу и величину. Петр работой колеса был доволен и не упускал возможности всем гостям своего Летнего дома (Летнего дворца) продемонстрировать "фонтанные потехи". Но плотина, перегородившая Безымянный ерик, не только мешала судоходству по реке, но и стала настолько сильно задерживать воду Безымянного ерика, что он сильно обмелел и перестал давать достаточно воды для своих правых рукавов - речек Мьи и Кривуши. Их русла стали затягиваться, а их бывшие поймы заболачиваться. В добавок ко всему было принято решение выделить земельный участок на левом берегу Безымянного ерика почти напротив Летнего сада под Партикулярную верфь (для строительства гражданских и частных судов). Плотина с колесом мешала доставке со стороны Невы строительных материалов к верфи и выходу в Неву построенных кораблей.
Все это вынудило Петра I буквально через полгода после возведения плотины с большим сожалением принять решение о ее разборке. На ее месте И. Угрюмову было велено построить обыкновенный мост. А "колесо великое" надлежало перенести на противоположный Летнему саду левый берег Безымянного ерика. Но потом по каким-то причинам царь повелел Ивану Угрюмову вместо одного большого построить два водоподъемных колеса меньшего диаметра. А по факту Иван Угрюмов успел к концу сезона 1706 года построить на левом берегу Безымянного ерика лишь одно водоподъемное колесо, заметно уступающее по размерам первому. А сам мастер вскоре был отправлен Петром I руководить работами в Шлиссельбурге, где скоропостижно скончался летом 1707 года. Однако его дело не умерло и с начала сезона 1707 года новое "водовзводное" колесо было готово к работе. Воду по-прежнему собирались брать из Безымянного ерика, но колесо уже приводилось в движение с помощью нескольких лошадей. Известным нам по предыдущим частям нашей статьи мастером фортификации и архитектором Доменико Трезини по велению Обер-комиссара Комиссии городовых дел князя Черкасского по обеим берегам речки были возведены две мазанковые водоподъемные башни, между которыми под руководством Д. Трезини был построен акведук, по которому вода от водоподъемного колеса из левой башни поступала в правую, а дальше самотеком шла в фонтаны. Это были первые трубы, переброшенные в этих целях через Безымянный ерик, и были они свинцовыми. Получается, что эти первые трубы заработали по назначению с началом летнего сезона 1707 года.
На приведенном выше рисунке в левом верхнем углу можно с трудом рассмотреть детали арочной фермы акведука, поддерживающего переброшенные через Безымянный ерик водоводные трубы. Виден также самый краешек самого "водовзводного" колеса.
Однако одно меньшее по размеру колесо было не способно обеспечить фонтанам прежнюю высоту, а из-за акведука корабли были вынуждены снимать главную мачту для прохода под ним. Все это заставило мастеров снова увеличить размер "водовзводного колеса" и перенести его ниже по течению Безымянного ерика, за пределы территории Партикулярной верфи.
Но высота фонтанных струй от этого увеличилась незначительно, что вынудило инженеров и архитекторов искать новые решения.
Зачем-то к "водовзводному колесу" был прокопан косой канал от Невы, но в целях подачи из него воды фонтанам он так и не был задействован. Затем кем-то была предложена идея построить водовод от реки Монастырки, протекающей у Александро-Невского монастыря. Вода от Монастырки шла по каналу вдоль Невской перспективной дороги, а затем с какого-то отрезка направлялась в сторону Летнего сада по деревянным трубам. Для прокладки этих труб было просверлено более 500 толстенных стволов деревьев.
В начале 1716 года, когда все работы были завершены и трубы водовода от реки Монастырки были подведены к акведуку через Безымянный ерик, все работы почему-то встали. Возможно потому, что высота водозабора у реки Монастырки превышала уровень Летнего сада всего на 9-10 метров. Хотя сам исток речки Монастырки находился на Пулковских высотах. Скорее всего потеря силы напора воды в плохо выделанных изнутри деревянных трубах привело к неэффективности этого проекта подачи воды в фонтаны Летнего сада. Но это лишь предположения. Никаких объяснений, почему этот водовод не был запущен, до нас не дошло. Как бы то ни было, этот водовод мог стать четвертый по счету вариантом подачи воды в фонтаны Летнего сада.
В это время Петр I пребывал во втором своем длительном путешествии по столицам и городам Европы. Там ему представили продвигаемую инженером Жаном Теофилом Дезагулье паровую машину на основе изобретенного ранее англичанином Томасом Севери парового насоса для откачки воды из затопленных шахт. Петр I уговорил Ж.-Т. Дезагулье приехать в Россию и собрать свою паровую машину для подачи воды в фонтаны Летнего сада. С нескрываемым удовлетворением он написал Обер-комиссару Канцелярии городовых дел князю Черкасскому: "Присланную медную машину, которая гонит огнем воду, вели скорее собирать у фонтаны Летнего сада по чертежу мастера, который с той машиною прислан..."
В 1717 году Ж.-Т. Дезагулье собрал первый "огневой двигатель" и установил его ниже прежде построенного "водовзводного" колеса. Были построены еще две новые водоподъемные башни. В левой по течению реки стояла паровая машина, качавшая воду из Безымянного ерика, а затем по четвертому по счету варианту акведука подавалась в правую башню, откуда шла в фонтаны Летнего сада. Но мощности паровой машины для обеспечения сильных и высоких струй фонтанов опять оказалось недостаточно. К тому же машина часто ломалась. Все это привело к тому, что было принято решение отказаться от "чуда технического прогресса" и опять перейти к лошадиным силам.
В феврале 1719 года Обер-комиссар Канцелярии городовых дел Черкасский просит у сената финансирование на строительство новой башни по проекту мастера Андрея Трезина, а также на закупку пяти лошадей для вращения водоподъемной машины. Деньги были выделены, и все работы были завершены к июню 1719 года. При этом строился ли новый акведук (и тогда он был бы пятым по счету), или использовался какой-то из прежних, мы не знаем. А уже через год по отчетам Канцелярии городовых дел водоподъемное колесо вращали уже 15 закупленных лошадей. Но высота струй фонтанов как была, так и оставалась недостаточно высокой для образцовой царской резиденции.
И только после всех этих усилий была предпринята еще одна попытка подать в фонтаны Летнего сада воду от источника, находящегося на очень большой высоте. Примером послужил водовод, проложенный с высоких холмов левого берега Финского залива, для подачи воды в фонтаны Петергофа (Петродворца). Но с водоводом к фонтанам Петродворца все ясно и понятно, а получающие его воду фонтаны радуют нас своей удивительной высотой и в наши дни. А с подачей воды для фонтанов Летнего сада из водовода, прозванного "Лиговским", все очень и очень неоднозначно.
До сих пор идут споры, строился ли Лиговский канал специально для снабжения фонтанов Летнего сада, или же эту функцию этому водоводу добавили в дополнение к первоначальным. Запутанную историю строительства этого канала мы попробуем разобрать в одной из последующих частей нашей статьи, посвященных пересекаемым Невским проспектом каналам.
А для нашего рассказа про Фонтанку важно, что строительство Лиговского канала завершилось не ранее 1721 года, а по некоторым данным в 1723 году. Еще как минимум два года понадобилось на постройку водовода от Лиговского канала до Летнего сада, который тоже пустили по трубам, но теперь уже по чугунным. Хотя Лиговский канал брал свою воду на высоте, превышающей уровень Летнего сада уже более, чем на 70 метров, с напором воды было опять плохо. Вероятно причиной этому были инженерные ошибки неизвестных проектировщиков канала. Вместо того, чтобы проложить канал напрямую к Летнему саду, его провели зачем-то значительно правее, заведя в район, называемый "Пески", который сам находится на возвышенности. А кроме того, подача воды по трубам небольшого диаметра на значительное расстояние существенно замедлило течение воды. Напор воды для фонтанов опять оказался недостаточным.
И пока эту проблему инженеры решали путем строительства ранее незапланированного проектом большого накопителя воды, прозванного "Басейном", известный нам по предшествующим частям нашей статьи мастер на все руки Харман ван Болос (Harmen van Boles) получил указание начать работы по возведению нового (получается пятого или уже шестого по счету) акведука для поддержки труб, идущих над рекой к фонтанам Летнего сада. Первоначально Х. ван Болосом был построен одноарочный акведук. Но тяжелые трубы и ширина реки в выбранном месте заставили его, спустя какое-то время, переделать свой первый проект. Поэтому, пока шли работы по доделке накопительного бассейна, Х. ван Болос успел переделать прежний акведук в двухарочный, да еще и пустить поверх него пешеходный мост, для того, чтобы дворцовые слуги, расселенные на левом берегу реки, могли переходить на правый берег для работы в Летнем саду, в петровском Летнем дворце и в построенном позднее Летнем дворце императрицы Екатерины Алексеевны. Изображений этого варианта акведука не сохранилось. Работы по сооружению акведука-моста Х. ван Болоса были завершены не ранее 1725 года, а возможно только в 1727 году, потому что разбирать предшествующий водовод над рекой начали только в конце 1727 года. А это означает, что вода из Лиговского канала стала поступать в фонтаны Летнего сада тоже не ранее этих лет.
И вряд ли эти трубы считались какой-то особой достопримечательностью города. Более того, о них вообще мало кто знал. В новом сооружении Хермана ван Болоса водоводные трубы были зашиты в конструкциях моста и были совершенно не видны со стороны. И мало кто из дворцовых служащих и вообще горожан, двигаясь по этому мосту, задумывался над тем, что под их ногами проложены трубы для снабжения водой фонтанов Летнего сада.
В завершение всей этой истории с водоводами для фонтанов Летнего сада через 15 лет эксплуатации акведук, построенный ван Болосом, был разобран. А взамен его был построен новый (получается шестой или седьмой по счету?!). Его возвели в 1741-1743 годах еще ниже по течению реки, у нового Летнего дворца новой императрицы Елизаветы Петровны по проекту архитектора Ф.-Б. Растрелли. Этот акведук был также совмещен с пешеходным мостом.
Именно этот водовод к фонтанам Летнего сада имел ввиду краевед Богданов, указывая в своих очерках, что по его трубам, идущим к фонтанам, получила название и вся речка.
Но с утверждениями Богданова трудно согласиться. Это уже было не просто инженерное сооружение, а прекрасный образец барочного стиля, богато украшенный резьбой и лепниной. Никаких ассоциаций со своим техническим назначением - поддерживать водоводные трубы - он не вызывал. Называть по зашитым внутри него трубам речку, над которой они проходили, никому не могло прийти даже в голову. Поэтому, на чем основывался А.И. Богданов, делая примерно через 8-9 лет после возведения последнего, шестого или седьмого по счету, акведука свое заявление о происхождении названия "Фонтанка" от "переброшенных труб для фонтанов", совершенно не понятно. Ясно, что последний вариант переброски труб через речку ничем принципиально не отличался от первых пяти. Поэтому это утверждение одного из первых краеведов Санкт-Петербурга А.И. Богданова, не выдерживает критики. Так что, как говорится:" Богданову - респект, но истина дороже".
Более того, название "Фонтанная речка - Фонтанка" не только не могло произойти от переброшенных через нее труб Лиговского канала, но и возникло на много лет ранее начала строительства самого Лиговского канала. Растянувшиеся почти на двадцать лет усилия многих мастеров и инженеров подавать воду для фонтанов Летнего сада непосредственно из Безымянного ерика привели к тому, что для царя, его окружения, да и просто для жителей города эта речка стала неразрывно ассоциироваться с фонтанами. Из-за масштаба проделанных в связи с этим работ все в городе знали, что воду для фонтанов берут из этой речки, протекающей по краю Летнего сада.
Первые упоминания названия "Фонтанная речка" мы встречаем в документах, начиная как минимум с 1714 года. А уже в ближайшие годы новое название устойчиво заняло место как в разговорной речи, так и в царских указах. Напомним читателях лишь ряд петровских указов, связанных с темой нашей статьи. Указ 1715 года: "За большою Невой на Фонтанной реке по перспективе сделать мост". Указ 1719 года: "От першпективной дороги, перешед [...] мост через Фонтанную речку[...] из Адмиралтейской к Ямской слободе, сделать ту улицу першпективою".
Следовательно, вариант названия "Фонтанная речка" уже сложился к 1715 году, а строительство водоводов от Лиговского канала к фонтанам Летнего сада завершилось не ранее 1725 года. Поэтому трубы Лиговского канала никак не могли быть причиной возникновения этого названия. Более того, как показал наш приведенный выше подсчет, водовод от Лиговского канала работы ван Болоса был шестым (или даже седьмым) по счету такого рода водоводом над рекой к фонтанам Летнего сада. Поэтому приписывать ему какую-то особую роль в формировании имени речки нет никаких оснований.
А далее с Фонтанкой все было просто и без мифов. Отметим только, что вопреки расхожим мнениям эта невская протока вовсе не была болотистой. У нее была широкая и затопляемая при наводнениях пойма. Но сама речка до строительства Иваном Угрюмовым плотины была достаточно живой. Ее глубина доходила до 2,5 метров и она была вполне пригодна для судоходства даже значительных парусных кораблей.
Но наводнения 1698 года и начала 18 века, а также вмешательство человека в режим ее естественного течения оказали на нее самое негативное влияние. Однако после первой же масштабной расчистки и углубления ее русла в 1714 году от илистых наносов последних наводнений она снова стала судоходной даже для крупных кораблей. Ее берега были укреплены паженными сваями и щитами из шпунтованных досок. Местами, в основном рядом со значимыми строениями, достаточно рано появились деревянные набережные. Причем выглядели они очень презентабельно.
Однако после смерти Петра I его наследники на троне должного внимания реке не уделяли. Ранее сделанные сооружения по укреплению берегов гнили, а сами берега реки стали постепенно оплывать. Лишь с восшествием на престол Елизаветы Петровны, повелевшей построить себе новый Летний дворец на берегах Фонтанки, за благоустройство берегов реки вновь взялись. В 1743-1757 годах велись системные работы по углублению русла реки и ускорения ее течения. Ее глубина по фарватеру стала не менее 3,5 метров по всей длине реки. Эти усилия позволили сократить ширину русла реки с прежних 100-170 метров до почти современных 40-80 метров. Высвободившуюся пойму стали постепенно засыпать речным песком и уже повсеместно строить деревянные набережные. Первые набережные, построенные с использованием природного камня, были сооружены вдоль фасадов Летнего дворца Елизаветы Петровны (гравюра выше). А первая городская набережная, облицованная гранитом появилась на левом берегу Фонтанки в 1760 году. Тогда выложили гранитом участок напротив Летнего сад, чуть ниже Банного моста. Это был как бы пробный участок. Полномасштабное же строительство гранитных набережных по обеим берегам Фонтанки началось в 1780 году.
За последующие 9 лет все берега речки за исключением небольших приустьевых зон были одеты в красно-серый гранит. По всей длине набережных были сооружены достаточно частые спуски к воде, а также сделанные из гранита ступени. В 1789 году все работы были завершены. С тех пор вид Фонтанки мало изменился.
Воду Фонтанки считали достаточно чистой, второй по качеству после воды из Невы, и вполне пригодной для питья и приготовления пищи горожанами. Чего сейчас, конечно, никто не порекомендует.
О мостах через Фонтанку в створе с перспективной дорогой, а ныне Невским проспектом, мы поговорим в следующих частях нашей статьи.