Часть 2
Удивительно, но самое страшное в отказе – наши мысли о нем и те раны, которые мы себе наносим самобичеванием.
В основе боязни отказа (и плохих границ) – снова страх отвержения. Большинство из нас с детства уяснили, что родители отказывают, когда нами недовольны: «нет, потому ты плохо себя вел», «ты скверный, будешь наказан», «как тебе не стыдно так говорить». Наши советские родители редко задумывались, что чувства нужно щадить, а потребности в близости и принятии удовлетворять.
У ребенка недостаточно жизненного опыта и критического мышления, чтобы понять, что отказ вообще совсем абсолютно нисколечко не связан с ним. Он делает вывод: я недостаточно хорош, чтобы к моим потребностям относились уважительно, я плохой, потому что прошу.
Хотя сейчас мы понимаем: причин для отказа может быть миллион. Возможно, мама злится на папу или, наоборот, не хочет с ним ссориться, возможно, у родителей не хватает денег, возможно, мама хочет быть «правильной» мамой и считает, что строгость – лучшее лекарство от всего, возможно, отказ – это месть со стороны взрослого (такое тоже бывает, увы). Да мало ли еще причин в жизни каждого человека.
В момент отказа мы можем почувствовать беспомощность. Это чувство - откат в детство. Представьте себе ребенка, который имеет потребность и не умеет сам ее удовлетворить. Он просит родителя, а тот отказывает ему. Само по себе это уже грустно. А если в этот момент родитель насмехается, злится, унижает, игнорирует – то сосуд переживаний пополняется злостью, стыдом, виной, отчаянием, разочарованием и еще больше - беспомощностью. Чем острее была потребность, тем вероятнее, что эта ситуация запомнится и станет травматическим переживанием.
Когда отказы повторяются (а это неизбежно, это часть жизни) и не сопровождаются бережностью, неокрепший ум ребенка убеждается, что его потребности не достойны внимания, а он сам не достоин любви, и запоминает это. Чтобы боль от травмирующего события больше не повторялась, ребенок начинает избегать ситуаций, где нужно просить и есть вероятность получить отказ, и вырастает во взрослого «все можно решить самостоятельно, не люблю просить, не хочу быть должным» или, напротив, укрепляется в беспомощной позиции «мое счастье зависит от других людей, я один не справлюсь, мне нужно одобрение». Или – еще вариант - учится удовлетворять свои потребности сложным путем, чтобы минимизировать риск своей боли – хитростью, манипуляциями – примерно отсюда появляется пассивная агрессия. И отсюда же растут ноги у «не показывать свою уязвимость», «быть сильным», не доверять людям, сторониться эмоциональных связей.
Продолжение следует - финальная часть называется «И что со всем этим делать?»
