Почему случилась Опричнина, рано или поздно задумывался каждый историк грозненской эпохи. Рано или поздно каждый об этом писал. Русские историки издавна делились на "гуманистов", которые осуждали опричный террор, и на "государственников", для которых цель оправдывала средства.
Но есть ещё одна альтернативная интерпретация: Иван Грозный искренне желал помочь своим подданным. Помочь им встретить Страшный суд с чистой совестью.
Всё дело в том, что в лето 7000 от Сотворения мира, а затем между 7070 и 7077 на святой Руси ждали конца света. Церковники, причём эта традиция пошла ещё из старой Византии, подтверждали правильность выбранной даты примерно такими аргументами:
во-первых, "...у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день" (2-е Петра, 3:8). Мир был сотворён за семь дней, и через семь тысячелетий он будет разрушен.
во--вторых, "...о дне же том, или часе, никто не знает, ни Ангелы небесные, ни Сын, но только Отец" (Марка, 13:32). Дату узнать невозможно, но если уж цифра семь важна, то тогда железобетонно она какую-то роль сыграет.
Даже трактат написали, "О летах седьмой тысячи", так-то. Поэтому на Руси, начиная с 6990-х, ждали и готовились.
Есть источники личного происхождения, которые указывают на особое понимание Иваном Васильевичем сути и методов царской власти. «Аще же убо верую, о всех своих согрешениях вольных или невольных суд приняти мне... и не только о своих, но и о подвластных дати мне ответ, аще что моим несмотрением согрешится», – пишет Грозный в первом послании Курбскому, уверенный в том, что ему придётся отвечать перед Богом за невыполнение своей пастырской функции. Приводя послание апостола Иуды, царь резюмирует: «Видиши ли, апостол страхом повелевает спасати? Тако же и во благочестивых царях и временах много обрящешь злейшее мучение».
Итак, Грозный к 1560-м уверен в том, что а) он ответственный за подданных; б) он может использовать любые методы, чтобы спасти их души. Бомбическая смесь.
Есть источники нарративные. Иностранцы удивлялись специфичной черте подданных русского царя:
а) «...они не знают, что должно думать о своем князе, – пишет Даниэл Принц из Бухова, посол Священной Римской империи при русском дворе, – Бог и не Бог, человек, но больше человека».
б) «...они прямо заявляют, – передаёт Сигизмунд Герберштейн, –что воля государя есть воля Божья, и что бы ни сделал государь, он делает это по воле Божьей. Поэтому также они именуют его ключником и постельничим Божиим и вообще веруют, что он – свершитель Божественной воли...»
в) Иностранцы врут и не понимают загадочной русской души? Пожалуйста, есть обращённые к царю слова Василия Грязнова: «ты, государь, аки Бог, и мала, и велика чинишь».
Итак, подданные царя видят в нём и в его самодержавной власти прямого проводника Божьей воли. И это только самые яркие отрывки из источников.
Есть, наконец, источники церковные и о церкви. Александро-Невская летопись рассказывает об освящённом соборе, который митрополит Афанасий созвал сразу после введения опричнины и на котором представители некоторых социальных групп поклялись: «... а мы всеми своими головами едем за тобою, государем святителем». Иностранцы Таубе и Краузе передают, что до созыва собора митрополит пытался умолить государя и давил на большое количество праведников в святой Руси. Безуспешно: царь всё ещё хотел извести среди немногих предателей крамолу, которую приравнивал к смертному греху.
Итак, опричнина как-то связана с категориями "праведности" и "греховности".
Как всё вот это проявляется в ходе и методах опричнины?
Очень просто: например, опричный дворец, каким он известен из описаний Генриха Штадена, соответствует Граду Божьему из книги пророка Иезекииля. Некоторые детали внутри, вроде расположения трона, орлов или специфичного украшения колонн – это явные отсылки на Откровение Иоанна Богослова. Когда дворец сгорел после успешного татарского набега, царь задумался о свёртывании опричнины: и ещё бы, сожгли модель Града Божьего, это явный знак божьей немилости.
Или вот методы казней неугодных: часто используется вода (символ граничности, перехода в ад), репрессируемых часто рассекают по частям, чтобы они не могли предстать на Страшном суде в целом виде. При этом «царь приказывает в церкви; и те, кого он приказывает казнить, должны прибыть как можно скорее, и он дает письменное приказание, в котором указывается, каким образом они должны быть растерзаны и казнены».
Вот на этих пяти аргументах профессор Андрей Львович Юрганов строит свою модель грозненской Опричнины как Страшного суда над подданными. И вроде бы всё выглядит гладко – отличная версия, если не первая! Как ещё объяснить, казалось бы, бессмысленное кровопролитие, как не высшей целью? К тому же сюда отлично вписывается монашеская эстетика опричников. Только вот есть парочка крупных проблем.
Во-первых, все приведённые аргументы – только косвенные. Все приведённые источники доказывают, что некоторые личности одновременно обладали некоторыми представлениями о мире. Что эти представления привели к каким-то действиям – это уже домысел и гипотеза историка. Совпадение – это ещё не причина.
Во-вторых, если ментальность русского правителя и русского человека Андрей Львович выясняет блестяще, то вот с исследованием методов Опричнины всё как-то не заладилось. Генриху Штадену, большому выдумщику и авантюристу, нельзя доверять ни в чём, кроме описания его немецкой родины. Этот источник трудно подозревать в том, что он вставляет евангельские отсылки туда, где их быть не могло, подобно русским летописям, – и это его достоинство. Однако источниковедением давно доказано, что немец выдумал большую часть свою опричных приключений. Исследование казней – это вообще одно большое натяжение совы на глобус.
В-третьих, такое объяснение Опричнины исключает преследование деятелей Церкви, тем более тайное, а не явное. Свержение, а затем и беззаконное убийство митрополита Филиппа (Колычева); убийство митрополита Германа; восьмикратная (!) женитьба – это грехи, которые царь совершил вполне осознанно. Такое поведение идёт вразрез с образом святителя, который, как считает Андрей Львович, сложился в голове у Ивана Васильевича к 1570-м.
Версия, короче, прикольная. Со своими плюсами и минусами. Зато переворачивающая обыденную картину царствования Ивана IV напрочь. Как вам такое спасение через насилие?
Автор - Андрей Гуренко