И настало утро.
-v-
Нонна шла по Старому Арбату и ликовала. Только сегодня она ответила согласием на предложение, которое получила от Стаса после той знаменательной ночи. Надо было проверить чувства Стаса, всё взвесить, проанализировать, привыкнуть к тому, что будущий муж будет намного моложе её самой. Нонна понимала, что не всегда Стас будет испытывать к ней ту поглощающую страсть, которую она в нём вызывает, и не всегда она будет любить его так же сильно, как это было в их первую ночь.
А теперь, после двух лет тайных встреч, когда её любовь стала спокойней, уравновешенней, когда появилась стабильность в отношениях, Нонна почувствовала, что пропала острота ощущений, волнение и дрожь во всём теле, пропала тревога, а главное – пропала его власть над ней.
Нет, она не должна обманывать себя. Любовь не стала спокойней. Её любовь к Стасу стала проходить. Да и была ли она, эта любовь? Зато теперь…
Теперь она станет неотъемлемой частью известной на весь мир фамилии, женой потомственного дворянина Головина. Его отец сделает для любимого сына всё возможное и невозможное. Перед ней открывается такая яркая жизнь, что дух захватывает. Через неделю она начинает работать диктором на телевидении. Она станет не менее популярна, чем Людмила. И это всё устроил Стас. Вернее, его отец. Но попросил же Стас.
Сегодня она объявит Владимиру, что уходит от него. После 12 лет брака это не сложно сделать. Ей давно этот человек перестал быть нужным.
Леночку она возьмёт с собой – она ещё слишком мала, а вот Соню необходимо будет оставить у Володи. Зачем рядом с собой держать постоянное напоминание о том страшном унижении, которое опять стало точить её душу. Да, на какое-то время даже чёрный человек перестал беспокоить её своим присутствием. На какое-то время. На то время, когда она чувствовала себя счастливой до безумия женщиной. А теперь всё вернулось.
Это отвратительное, похожее на голодного зверя чудовище опять ворвалось в её жизнь. И опять она просыпается по ночам, ощущая на себе его зловонное дыхание, его огромные руки, разрывающие одежду. Она до сих пор помнит ту адскую боль, которую он причинил ей, пронзив её тело страстью ненасытного животного. Боль, страх и власть. Он чувствовал свою власть над ней. Власть и безнаказанность. Иногда ей кажется, что он, и только он, до сих пор, имеет власть над ней.
Разве не он виновен в том, что она не может полюбить Стаса? Полюбить так, как любила мать её отца? Не на время, а на долгие годы, навсегда? Разве не он виновен в том, что она никогда не получает удовольствия от близости с мужчиной? Разве не он виновен в том, что она ищет его глазами среди толпы? Ищет, содрогаясь от страха, от ненависти и от сознания, что желает этой встречи. Сколько раз ей казалось, что она узнала его? Сколько раз она шла за ним. Долго. Отчаянно сопротивляясь своему желанию догнать его. Догнать и … И что?
Но он всегда исчезал. Бесследно. До следующего раза. И она опять ждала. Ждала этого следующего раза.
Вот и сейчас. На мгновение ей показалось, что он рядом. Прошёл мимо неё. Как всегда, одетый во всё чёрное, с пылающими от страсти глазами, огромный, мощный и ненавистный. Нонна обернулась. Никого…
Нет, он не должен окончательно испортить ей жизнь. Ни он, ни его постоянное напоминание о себе. Соня не должна войти в её новую, прекрасную, полную интересных и знаменитых людей, жизнь. Ей там не место. Особенно сейчас, когда её новый избранник всего лишь на три года старше Сони.
Да, надо отдать должное: её дочь обладает не только красивой внешностью, но и удивительной особенностью, свойственной очень редким женщинам. Опасная соперница в её новом обществе. Нонна не так давно заметила, что на Соне любая вещь смотрится более красиво и элегантно. Даже самый простой ситцевый халатик превращается на плечах её дочери в дорогой пеньюар от кутюр. И как такое возможно? Откуда? Почему именно Соня обладает более изысканными манерами, чем она, Нонна? Почему именно Соне удаётся дольше поддерживать интересную беседу с их общими знакомыми, более красиво сервировать стол, добавить незначительную мелочь в интерьере, чтобы всё заиграло и стало радовать глаз? Почему?
Нет, даже слишком много «почему» не испортят ей жизнь. Её красивую жизнь. Жизнь, о которой она мечтала ещё с детства. Да, ей не достался талант актрисы, как Людмиле. Ей не свойственна внутренняя изысканность, как Соне, но… Но никто из них не обладает такой властью над людьми, какую имеет она, Нонна. Упоительная власть. Способная разрушить или подчинить жизнь любого человека. Почему только её жизнь должна быть разрушена? Чем она хуже других?
Людмила…. Её милая, нежная подруга, такая искренняя и доверчивая. Два разрушившихся брака, две упущенные возможности иметь детей. И всё из-за советов, которые давала ей Нонна. Видеть Астахову счастливой было бы невыносимо. Она должна страдать. Страдать так, как страдала Марфа.
И всё равно, Астахова продолжала советоваться с ней по любому вопросу в своей запутанной личной жизни. Совершенно перестала уважать и любить себя, как женщину. И всё благодаря зависимости от Нонны. А ведь такой талант! Такая красавица!
-v-
Разговор был тяжёлым. Тяжёлым для Владимира. Он был поражён, как спокойно Нонна объявила о разводе. Даже не спокойно, а надменно, с каким-то презрением в голосе.
- Завтра подам документы. Так что готовься.
К чему? К разводу? Но почему? Как же так? В голове стоял туман. Нет, конечно, он давно должен был бы признаться самому себе, честно признаться, что всё изменилось. Изменилось… Много лет назад. Но так не хотелось в это верить. И признаваться не хотелось. Он обманывал себя. Обманывал и думал только об одном: что произошло с Нонной после смерти Марфы? Он и тогда ломал голову, пытаясь понять. И сейчас, когда всё рушится. Ведь два года назад их отношения стали налаживаться. Он был даже счастлив. Счастлив опять.
Что же произошло сейчас? Неужели слухи, которые доходили изредка до него – это правда? Да и сам Головин – мальчишка. Он не верил, не хотел верить. Он не хотел перемен. Таких перемен. Как всё вернуть? Почему он потерял её любовь, уважение? Почему? Он так слаб перед ней… Она, она его уничтожила. Как личность уничтожила. Она уничтожила его самоуважение. Или он просто слаб. Сам по себе слаб… И это не её вина. Нет, этого нельзя допустить. Надо остановить это сумасшествие.
- Я не дам тебе развод. Одумайся. У нас семья.
- У нас семья? Да у нас её никогда и не было, этой семьи.
- Что? Не было? Я убью тебя. Убью, - хрипло выдохнул Владимир.
- Да ладно тебе, не драматизируй. Найдёшь себе новую жену. Желающих вон сколько. Пруд пруди. И все хотят в жёны. Знали бы, какой это ад, не стремились бы так рьяно.
- Я отберу у тебя детей. Они всё - равно тебе не нужны. Тебе же никто не нужен. Ни я, ни дети. Только карьера, блеск в обществе, красивая жизнь. Ты так и не поняла, что красота жизни – в семье. Когда-нибудь поймёшь. Только поздно будет. Уже поздно. Девочки меня любят. Меня. Не тебя. Тебя они только боятся. Что ты им дашь, кроме этого страха? Им любовь нужна. Любовь.
Нонна рассмеялась.
- Ты? Отберёшь? Детей? Да тебя в суде сочтут за сумасшедшего. Ты посмотри на себя? Господи, как же ты жалок, - вздохнула Нонна с сочувствием. – Любовь… Любовь – это мираж. Временный мираж. Приближаешься к нему, и он исчезает. Да, любовью сыт не будешь.
Владимир задохнулся от боли в груди, от несправедливости сказанного, от унижения. И это после 12 лет совместной жизни? Это после стольких бессонных ночей с девочками, когда они болели, и он не отходил от их постели? Это после того, как вся забота о них лежала на нём, только на нём, так как Нонна не могла, или не желала этого делать? Он просто «жалок»? Это всё, что она может сказать? А тот, другой, к которому она уходит… Этот, из «золотой» молодёжи… Он не жалок в свои 20 лет?
- Ты решила пройти путь Анны Карениной? От благополучного мужа к мальчишке? Что он может тебе дать? Он бросит тебя через год.
- Мальчишка? Это он-то мальчишка? Да за те два года, что он рядом со мной… Ай, тебе не понять. Он заставил себя уважать. Заставил, - Нонна перевела дыхание и с презрением посмотрела на Владимира. - Что он мне даст? Да он уже дал. Мы будем жить в роскошной квартире на Старом Арбате. И не важно, что это подарок его отца. Главное – он добился того, чего хотела я. А работа на телевидении? Мальчишка, говоришь? Да я уверена, что он не остановится на профессорской должности, как ты. Говоришь – бросит? Никогда! Пока я сама этого не захочу.
Владимир слушал и не слышал. Нестерпимая боль в душе заглушала весь мир, всё пространство. Мысли путались. Одна, очень страшная, не давала покоя: он начинал понимать тех мужчин, которые могли ударить женщину, даже убить. Убить. Но нет, он этого не сделает. Хотя ему очень хотелось подойти к ней и… Нет, нет. Только не это.
Тут же возникла другая мысль: отомстить. Да, отомстить. Он где-то читал, что месть – это удел слабых личностей и не приносит удовлетворения. Но эта мысль жила, крепла и жгла его сознание. Отомстить. Но как? Он придумает. Обязательно придумает.
- Хотя, - произнесла Нонна, и Владимир вздрогнул от этого «хотя», потому что интонация была нежной, или почти нежной. И у него мгновенно возникла надежда. Надежда, что она не уйдёт, что всё, сказанное ею раньше, просто женские капризы, желание позлить, или добиться чего-то более значительного для себя. И он тут же представил их будущую жизнь, счастливую жизнь. Господи, как же он будет любить её. Будет любить как раньше. Так, как она когда-то позволяла это делать и отвечала взаимностью. Как же она была нежна и трепетна. Нежна и покорна. Покорна и верна. Он вспомнил, как летал от счастья, как рвался с работы домой. А на работе? Он написал два научных труда. Получил за них государственную премию. Давно это было. Очень давно. А после того, как Нонна изменилась… Ни одной строчки… А ведь хотел стать академиком. Самым молодым в стране. Не сложилось…
- Хотя, если хочешь, можешь оставить у себя Соню. На некоторое время. Пока я её не пристрою. Где-нибудь. Лену я возьму с собой. Она ещё слишком мала. Мы определим её в английскую школу. При правительстве. Сразу же после свадьбы. Кстати, свадьба у нас будет 17 августа. Как и с тобой, - сказала Нонна, улыбаясь своим, неведомым Владимиру мыслям.
На какое-то мгновение туман в голове рассеялся, и новая мысль, очень ясная, удручающая и убийственная, заполнила всё его сознание.
«Господи, да она же никогда и не любила меня. Просто воспользовалась моей любовью. И пользовалась все эти годы. Мною пользовалась. А теперь я ей не нужен. И она вытирает об меня ноги. Нет, она просто выкидывает меня из своей жизни, как ненужную, отработавшую свой срок вещь. Нет, нет и нет. Она не заслуживает благородства с моей стороны, - думал Владимир. - Моя месть будет жестокой».
И он сразу же решил, что это будет за месть. Она моментально поселилась в его голове, стала зреть, крепнуть, набирать силу. Он готов был уже произнести её вслух. Эту свою мысль. Поднял глаза на Нонну… и не узнал её.
Перед ним стояла женщина, которую он видел впервые: высокая, крупная, с волевым, немного выступающим, подбородком, злыми глазами и вульгарной причёской. И он вдруг посмотрел на всю эту ситуацию со стороны. Как будто какая-то неведомая сила выдавила его из собственного тела, оттащила в сторону и скомандовала: «Смотри!»
И он увидел: высокий, худощавый, совершенно сломленный мужчина стоял перед пышущей злобой и неведомой силой молодой женщиной. И ему стало страшно. Страшно было признаться в том, что он задумал.
«Я это сделаю. Завтра. Тайно от неё. И пусть это будет совсем не благородно и не достойно».
Продолжение следует...