Секрет энигматичной популярности «Чайки» очевидно в том, что Чехов написал лучшую из своих бытийных пародий, а гипертрофировать уже определенные автором пьесы черты характера героев достаточно просто для актеров и любопытно для зрителей.
«Чайка» как «комедия» – это тонкий сатирический шарж на жизнь в целом в большей степени, чем что-то действительно смешное и конкретное в действии. Ничтожная важность страстей, демонстрируемых с нелепым пафосом, тоже вызывает некоторый веселящий эффект относительно нормы естественного поведения и неподдельных чувств.
Эффект от «Чайки» — это, как если бы мы узнали, что люди, которые нас окружают, на самом деле роботы. С этого момента любая фальш в их «естественном» для них самих поведении становится комичной, а их судьба – не важнее расположения мебели в доме.
Майер сумел показать все эти «игрушечные» жизни персонажей «Чайки», их крикливые преувеличения, их повторы заведённого механизма, их отчаянный порыв найти подлинное в абсолютно искусственном мире «песочницы для взрослых», точнее постаревших детей. Игровое пространство в фильме ярко и убедительно олицетворяет озеро (оно же продолжение сцены в спектакле Треплева в первом действии). Всё, что дальше это прекрасного озера и окружающих его волшебных рощ на холмах – не настоящее, не имеет отношение к базовой декорации. У Шамраева, управляющего имением, даже нет лошадей, чтобы куда-то уехать из этого оазиса примитивной самодостаточности. В «Чайке», как и во всём творчестве Чехова, только ограниченная реальность имеет художественное значение, подобно «Палате №6». Там можно не жить, а только присутствовать, «быть в наличии», как в списке актёров в театральной программке. Все глаголы в этом альтернативном действию мире становятся существительными. За актёров «Чайки» порой бывает страшно, что они не уйдут из театра, а разойдутся по комнатам-гримеркам до следующего спектакля, повесив себя на вешалку, как костюм.
У Майкла Майера исключительно хорошо проиллюстрирован чеховский тезис о том, что ЛЮДИ – НЕ НАСТОЯЩИЕ. Это искусно сделанные и оживлённые манекены-автоматы, которые живут только в своей игровой реальности.
Какой бы спектакль не ставили в детском Театре кукол имени Образцова, это была милая карикатура. Причем свобода жанра позволила поставить даже «Божественную комедию». Если применить к Чехову эту аллегорию, то всё становится более или менее понятно.
Итак, кукла Маша, кукла Даша…
В этой образной симуляции реальности название «Чайка» символизирует привязанность к ограниченному ландшафту, ЗАВИСИМОСТЬ от выделенной своей же видовой принадлежностью среды обитания, экологической нише отражённой, «лунной» действительности.
(Кукла) Примадонна Аркадина (в фильме её играет Annette Bening) – королева аффирмации. Она уже давно путает игру с реальностью. Ей важно всегда «фигурировать» в центре внимания и быть организующим моментом жизни для окружающих. Не терпит конкурентов, в первую очередь тех, кто молод. Тратит деньги на любовника, а не на сына и на больного брата.
В постановке «Чайки» Майера максимально обнажен конфликт матери Аркадиной и сына Треплева. Сын говорит матери о ничтожности её любовника Тригорина, о её бездарности как актрисы. Она отвечает Треплеву тем же, называя его бесталанным, никчемным приживалом и пустым местом, которому лучше бы стать мелким лавочником. То, что Аркадина не любила своего сына стало причиной его катастрофически низкой самооценки, несчастной любви и самоубийства. Если посмотреть на этот лейтмотив разрыва между матерью и сыном под определенным углом, можно увидеть постановку «Гамлета» на той же сценке кукольного театра, где марионетки колотят друг друга, изображая драматическую несовместимость.
(Кукла) Инфантилик Треплев (в фильме - Billy Howle) «обижен» будущим несомненного неудачника, будущим, которого он не знает, до смерти боится и которого у него просто нет. Но обижен он и на окружающих. Почему - он сам не знает. Просто обижен и всё. Повод находится, хотя и не нужен. Ему хочется доказать, что он может быть любим за что-то особенное, выдающееся и только теми, кто способен понять его гениальную натуру. Но «особенного» он пока ничего для себя не придумал, кроме сложно критикуемого туманного символизма, декадентства. Свои для него те, кто убедительно поддаётся влиянию его странных идей. Остальным он мстит, хотя бы тем, что наконец решает застрелиться под музыку Бетховена в своей опустошенной одиночеством голове. Он настолько погружён в себя, что не может использовать нормальный язык, понятный для окружающих. Ревнует, унижается, угрожает, опять ревнует, а потом не может простить себе врождённую слабость. Хочет, но не может быть сильным, адекватным.
(Кукла) Жертва Заречная (в фильме Saoirse Ronan) – эталон наивности и раба трагической любви, основанной на восхищении, самоотдаче и разлуке. В её воображении она уже получила то, о чём только мечтает. Опережая события, она лишает себя событий. Больше всего боится остаться обыкновенной и незамеченной никем. В определённом смысле готова продать себя настоящую для того, чтобы стать «кем-то» и с «кем-то». Она как слепой художник, живёт «несбывшимися воспоминаниями».
(Кукла) Гад Тригорин (в фильме Corey Stoll) – по природе паразит и коллекционер литературных клише, сбегающий от уровня любителя-беллетриста в «заработанную популярность». Он готов препарировать людей для своих писательских экзерсисов, оставляя от них скорлупу разгаданности мастером. Биологически похотлив, так как для паразита тактильный контакт необходим для выживания через вампиризм. Борис Алексеевич больше всех олицетворяет собой автомата и, главное, - принимает свою роль «шарманщика» без неуместных страданий. Отстраненность от реальности дарит ему возможность принятия окружающих, искренно переживающих свои мелкие жизненные драмы. Маски на лицах – подарок для писателя среднего пошиба.
(Кукла) Дура Маша (в фильме Elisabeth Moss) – всё время зовёт «Константин!» как мартовская кошка. От своей неудовлетворенности Треплевым и из-за кризиса идентичности она пьёт водку, курит и отдаётся первому встречному. Пытается вырваться из своего одномерного душевного состояния хоть в какие-то перемены. Она таки справляется со своими ложными надеждами принятием абсолютной безнадежности.
(Кукла) Грустный Петр Николаевич Сорин (в фильме Brian Dennehy) – «человек, который хотел…».
(Режиссер кукольного театра) Хороший человек Доктор Дорн (в фильме - Jon Tenney) - предлагает всем успокоительное примерно так же, как Чехов выписывал большинству своих пациентов пурген. Созерцательная натура, любящий путешествия и общение с интересными людьми. Он обладает способностью сливаться с этой жизнью, становиться её частью, душой и телом. Он прочувствовал и поверил в идею Треплева о Мировой Душе, которой он посвятил свой первый спектакль с Ниной. Независимая от действия «ось» теневой реальности.