…В дом к начальнице они приехали уже за полночь. Огромный, бревенчатый, как будто из сказки, он стоял на окраине небольшого поселка, вперив слепые ставни в озаренную фонарями дорогу.
Где-то выла собака, раздавались голоса, кто-то запускал последние фейерверки, улюлюкая и распевая песни.
-Снежинкина, приехали, вылезай! – как ни в чем не бывало, приказала Феклуша. – Деревяшка, открой дом, камин тоже на тебе.
-Но я боюсь огня, вы же знаете!
-Брось, тебе уже ничего не страшно.
Водитель послушно зашагал по тропинке к дому, включил фонарь на крыльце, звякнул ключами, отворяя дверь.
-Пойдем, надо осмотреть твои ссадины, поесть и лечь спать. А завтра я буду тебя увольнять.
Юлия равнодушно кивнула и поплелась за Феклой…
…Через десять минут они уже сидели в жарко натопленной гостиной, в камине трещали поленца, разбрасывая вокруг себя оранжево-красные искры, кот, рыжий, с единственной белой полоской на спине, лежал на коврике, урча и подрагивая лапой.
-Спит, мерзавец! – потрепала его по спинке хозяйка. – И в ус не дует… Да ты, Снежинкина, садись, вот сюда лучше, тут кресло поуютнее. Есть будешь?
Та помотала головой.
-Надо поесть. Я сейчас! – Фекла вскочила, вышла, через минут пять вернулась с подносом. Что-что, а готовить она умела, помогли кулинарные курсы.
Юля смотрела вслед уходящей хозяйке.
-А дома она совсем другая! - подумала девушка. - Да, холодная какая-то, но не более, чем многие люди... Она держится независимо, имеет право, но не надменно. Отнюдь...
...-Вот, салатик, котлетки поешь, огурчики попробуй. Вот этими ручками мариновала, сама, представляешь?! – Фекла выставила на стол угощения, потом подняла и развернула к Юльке свои холеные, в кольцах, пальцы. Огонь отражался в лаке на ногтях тонкими полосками лавы.
-Сами? Да ну? – Юле вдруг стало интересно, что там могла намариновать эта цаца, девушка схватила один огурец, потом второй… - Я удивлена, но это вкусно! Даже, каюсь, моя бабушка готовит не так вкусно!
-Не удивляйся! Это просто, это очень просто, когда ты отключаешь чувства, вся работа становится легче, ты - внимательнее, а результат – неподражаем.
Фекла тихо рассмеялась.
-В смысле? – Юлю разморило от тепла и вкусной еды. – А как же «вкладывать душу», как же делать «от сердца»?
-Чепуха! – уверенно парировала женщина. Кот лениво приподнял голову и окинул прищуром гостью. Видимо, она не заинтересовала его, так как пушистая голова тут же снова упала на коврик.
-Но нас учили по-другому! Даже когда брали на работу в «Морозные радости»… - прошептала Юля.
-Надо делать хорошо, качественно, по инструкции, можно с некоторой долей творчества. Но себя в дело не впутывать. А то разбазаришь душу на всех, кроме себя.
Она помолчала, а потом, вскочив, подошла к небольшому шкафчику, заменяющему буфет.
-Давай, выпьем вина?
-Нет, я не хочу, - замахала руками Юля.
-Это не обычное, это особенное, от него не будет болеть голова, а только покой и мир…
Женщина достала бокалы, плеснула себе и гостье густо-красного, с рубиновыми отсветами, напитка и откинулась на спинку кресла.
Юля пригубила вино. Приятное, без противного дрожжевого привкуса, без кислоты и приторности...
-Нравится? – мурлыкнула Фекла.
-Ага, - ответила Снежинкина. – Нет, ну, все же, вот моя работа – как тут без души? Сразу понятно, что ты ненастоящая…
-Потому что ты с душой, глупая! Грусть, радость, переживания все эти – все в глазах. А нет души – нет и чувств. Вернее, они есть, но как рефлексы, не более, отдаленно щекочущие где-то, но не мешающие жить. Если бы ты была такой, то никакой Мамонтов, Бизонов, Кобылин и все другие, вместе взятые, не выбили бы тебя из колеи.
-Вы знаете? – потупившись, спросила Юлька.
-Я должна все знать.
-Но как он мог! Как мог так просто, так небрежно сказать мне, мол, ты должна потанцевать со мной, «уплочено»… Так гадко было… А его жена даже ухом не повела! А ведь Кирилл когда-то клялся мне в любви, на коленях ползал, пылинки с меня сдувал…
-И что ж расстались? – небрежно, как будто уже зная ответ, спросила Фекла.
-Не знаю. В ту осень умер его отец, я его хорошо знала, очень переживала, плакала. А Кириллу это было неприятно, очень неприятно, я даже удивлялась. Я не знаю, от чего, но сразу после похорон он меня выгнал.
-Прям выгнал? – с любопытством уточнила Феклуша.
-Да. Покидал вещи в чемодан, вызвал такси и велел убираться…
Юля всхлипнула, как будто до сих пор никак не могла выволочь тот тяжеленный чемодан по узкой лестнице пятиэтажки… Слезы медленно ползли по ее щекам, замирали в детских, мягких ямочках, а потом капали вниз. Одна, кристальная, прозрачная и теплая, попала в бокал Феклы, пока Юлька тянулась за носовым платком...
-А, знаешь, почему все это произошло? – хозяйка ничего не заметила и плеснула себе и гостье еще вина.
-Почему? – Юля широко распахнула глаза.
-В тебе слишком много души, девочка, все эти слезы, страдания или радость до визга – это все душа. У тебя она переливается через край, потому что ее слишком много. Есть люди, которые умеют ее прятать, хранят, надев панцирь, им проще.
-Как вы?
-Нет, я другой случай. Так вот, те, что в панцире, снимают его иногда, дома, среди близких. Там они становятся самими собой. А есть те, у кого души просто нет. Дырка, черная гнилая дырка, как в зубе. Ее латаешь карьерой, заботами, деятельностью без конца и края, или, наоборот, просто тупо живешь, как скотинка… Твой Кирилл такой был, да он и есть. Он научился получать удовольствие от своей черной точки. Его жена терпит, пока сын не вырастет, потом бросит его, он будет орать, осыпая ее проклятиями, потому что так делают люди в кино, так принято, а потом станет жить дальше, просто и серо. Ты бы хотела быть на месте его супруги? Ну, чего молчишь?
-Нет, не хочу, - задумчиво покачала головой Юля. – Но ведь раньше он был другой. Он плакал. Когда его собаку сбила машина, когда в фильмах были тяжелые, душещипательные сцены… Было же…
-Да, было. Тяжело ему пришлось, поэтому решил, что боли достаточно, надо бы упростить себе жизнь. Слабый, то ли заласканный он у тебя был, то ли, наоборот, без тыла, без опоры, потому и решил, что без души легче. Выжег ее, растоптал. Теперь живет так…
-А ты? – вдруг спросила Юлька. Она и сама не заметила, как «тыкает» начальнице.
-Я… Я просто встретила людей, которые отобрали душу. Так тоже бывает… Представляешь, весна, сирень огромным шаром топорщится в окно, мне делают предложение руки и сердца, а мне все равно… Жених сначала ничего не понял, думал, я просто растерялась, я сама его бросила потом. Уехала далеко-далеко, чтобы поскорее он забыл меня… Теперь живу здесь, в роскоши и достатке, водитель у меня деревяшка с гербарием на голове, пыталась его уволить - не разрешили. Такие дела...
-Забыл? – тихо спросила Юля. - Ну, тот человек, он вас забыл?
Фекла не ответила. Она смотрела на огонь и медленно моргала.
-И что мне теперь делать? – Юля вздохнула. – Работу я делать свою не могу, надо уходить…
Фекла была полностью с ней согласна. Какая уж тут работа, когда ты без соплей не можешь вспоминать прошлую любовь... Глотнув вина, начальница открыла, было, рот, чтобы уверенно напомнить о грядущем увольнении, но язык сам собой произнес:
-Да брось ты! Впереди несколько месяцев отпуска. Купи путевку, возьми с собой подружку и вперед, на море. Море великая стихия, оно все лечит, все смывает. Оправишься! Да, кстати, путевку мы тебе оплатим, компенсация за моральный ущерб… Как ваш Савелий проглядел?! Как?! Уволить старика, вот, точно, надо уволить!
Фекла растерянно провела рукой по лицу. Опять в груди это странное чувство, как будто долбит что-то...
-Нет, вы что! Он самый лучший, он стольким помог, оставьте его! Пожалуйста… - Юля замахала руками, заступаясь за психолога.
-Ох, опять эти душевные порывы… - Фекла нахмурилась. В груди еще сильнее запекло, заныло, растекаясь по жилам горячим пламенем. – Ладно, спать пора! Мне завтра на ковер с отчетом.
-К «самому»? – задала дурацкий вопрос Юля, вставая.
-Не, он приболел. К Снегурочке переслали все его встречи. Ох, и строгая она баба, ты бы знала! В юности была – девочка-припевочка, а сейчас – ого-го!...
-А я ее только издалека видела, один раз, когда нас на работу принимали… - протянула Юля. – А она холодная? Ну, ледяная же... Мы все спорили, Савелий не рассказывает, другие несут про нее всякие небылицы...
Фекла задумалась, а потом вдруг прыснула тихим, визгливым смехом. Юля удивленно посмотрела на нее и тоже захохотала, в голос, откинув голову назад и заставив кота умчаться под диван.
-А ее трогала? - вопросом на вопрос ответила Феклуша...
...Горькая слеза, глупый смех, ночь, полная звездного мерцания, мужской взгляд из-за деревьев, спокойный, надежный, хранящий - изысканное сочетание элексира возрождения потерянной души...
…Утром Фекла проснулась очень рано. Что-то было не так, что-то беспокоило. Простудилась? Насморк? Уши болят?... Нет, тут что-то другое…
Она подошла к окну и раздвинула шторы. Ясное, с голубовато-белым, стирающим сиреневые всполохи на востоке, небом, утро смотрело на нее с улицы, рассадив по веткам снегирей. Те, переливчато щебеча, красовались красными грудками перед самочками, стараясь понравиться.
-Красавчики! Так бы и перецеловала вас всех! – прошептала, улыбнувшись, Феклуша, замерла, удивившись своим словам и поднесла руку к груди – тепло, радостно и тепло! Не может быть!!!
Фекла бросилась к зеркалу, приблизила лицо к самой поверхности и стала всматриваться в свои глаза. Те сияли, обрамляясь пушком ярко-рыжих ресниц.
Фекла завизжала, испугав миловавшихся снегирей, бросилась вниз, в гостиную, скатилась по лестнице и замерла. Посреди комнаты, в красивом костюме цвета переспелой вишни, стоял ее жених. Исчез крючковатый нос, слетела с головы шляпа с дубовыми листьями. Остался просто Мишка, просто ее милый Мишка, повзрослевший и настороженный.
-Фекла… - прошептал он.
Женщина вздрогнула, замерев на месте, ее глаза стали такими огромными, словно в них упал весь мир, только вот мир этот состоял из одного человека, от которого однажды она убежала...
-Мишук! Мой любимый Мишук!! Но как? Ты был деревяшкой? Боже мой, сколько гадостей я тебе наговорила... – она вдруг отпрянула.- Не бывает! Это сон, да? Я простудилась, и у меня бред?
Он только улыбался, отрицательно качая головой.
-Я загадал на Новый Год, чтобы ты стала прежней, и бумажку съел и запил шампанским. Сбылось, наконец, видимо…
-Колдовство…
-Я тоже так думал... Ну, может, это Снежинкиной благотворное влияние?... Она чудная немножко!
Оба пожали плечами, только кот словно бы ухмыльнулся, нарочно наступив на ногу босой Фекле...
...-Ну, так что? Едем к Ледяной внучке, или как? - Михаил поправил пиджак.
-Ох, ты! – Фекла судорожно осмотрела себя. – Я ж еще не готова! Я быстро, ты машину прогревай, ты…
-Да погоди, - Миша притянул Феклу к себе, обнял и поцеловал. – Вот теперь можешь одеваться. Юлю закинем по дороге к ее родителям. Там, говорят, какой-то знакомый ее приехал, знакомый детства. Надо поспешить…
Фекла хитро улыбнулась.
-Думаешь, клин клином вышибают?
Михаил кивнул и показал на часы.
-Да, я быстро. Юля! Юлька, собирайся! Пора!...
...Ледяная внучка строго смотрела на докладчицу. Та показывала слайды, рассказывала об успехе «Морозных радостей», улыбалась и сияла.
-Значит, все хорошо? – уточнила она, прищурившись. – А то я слышала, какие-то проблемы с одной из работниц…
Тут из-за стола поднялся Савелий, он присутствовал на каждом таком отчетном совещании.
-Ерунда, недоразумение. Приболела малость, мы ее на море отправим, приедет еще лучше прежнего!
Снегурочка задумчиво рассматривала Савелия, его косматые брови, не по размеру подобранный костюм, бороду, небольшую, неухоженную. Потом моргнула и вдруг спросила:
-Дед Савелий, брусника есть у тебя? Так хочется, а нигде нет…
-Сейчас, девочка, сейчас посмотрю! – Савелий покопался в карманах, улыбнулся и вынул пригоршню яркой, как бусины, ягоды. Ешь, ешь на здоровье. Тебе когда рожать-то?
-Осенью. Ох, разнесет меня… В шубу не влезу, придется новую шить, а это ж какие расходы! - сокрушенно проговорила Снегурочка и шмыгнула носом. – Ладно, всем спасибо, все свободны. Фекла, получите у моего секретаря путевки – на вас, Михаила, Юлию Снежинкину и ее нового избранника. Хорошего отдыха!
Фекла раскрыла, было, рот, чтобы удивиться, но Ледяная внучка покачала головой.
- Просто волшебство. Книга магии, страница сорок, пятый абзац. Посмотрите ингредиенты для возрождения души! А тех парней, что напали на тебя много лет назад, нашли. Они отдали все, что у тебя тогда забрали. Вон, теперь по двору бегают, зайчики мои…
По снегу, озираясь и поджимая с презрением лапы, сновали три облезлых зайца.
-Ничего, откормлю, авось, подобреют… - лениво зевнула Снегурочка и вперевалочку вышла из зала заседаний…