Об отношении Сергея Соловьёва к своему следующему, после "Сто дней после детства", фильму замечательный киновед Вадим Дёмин в монографии, посвящённой творчеству режиссёра пишет: "От "Мелодий белой ночи" режиссёр довольно быстро отстранился. Труда было положено много, надежды были самые лестные, казалось, что удастся совместить с чисто коммерческим запалом развлекательной ленты разговор о вещах святых, вечно живых, необходимых человеку и в Советском Союзе и в Японии. Вскоре режиссёр в гневе, в отчаянии обнаружил, что такой возможности решительно не существует. Не говоря уже о случаях, когда дополнительный художественный эффект или новонайденное решение должно было обойтись на одну иену дороже... Этих разговоров они просто не слышали. "Снимайте, как написано!" — и точка.
Японские продюсеры предложили некую схему, которой придерживались неукоснительно. Сергей Соловьёв рассчитывал эту схему не то, чтобы поломать, но подстроить под себя. Увы, это сделать не удалось. Но давайте сравним то, что желали видеть японские продюсеры с художественным итогом.
Итак, в фильме обязательно нужно было:
— показать красоту Ленинграда и Киото;
— выразительно снять актрису Комаки Курихару, которая уже снялась два года назад в русско-японском фильме "Москва — любовь моя" (режиссёры Александр Митта и Кэндзи Ясито), который имел огромный успех;
— снять хорошего русского актёра, непременно мужественного и серьёзного;
— рассказать историю, персонажи которой имели бы прямое отношение к музыке.
Так вот, Сергей Соловьёв справился с задачей блестяще. Посмотрите на "Кинопоиске" — ни одной отрицательной рецензии. Фильм нравится, он не может не нравиться, поскольку сделана мастерски. И всё же, стоит, как минимум, задуматься над мнением Виктора Дёмина: "Картина, как была, так и осталась не его (т.е. не Соловьёва). Его руками сделали картину по чужим образцам".
Мне кажется, что "Сто дней после детства" и "Мелодии белой ночи" составляют дилогию. Это два фильма глубинно связаны, они перекликаются атмосферой, нежным и глубоким чувством персонажей и даже их репликами.
Юко, героиня Комаки Курихару спрашивает Илью: "Что же нам теперь делать?". Именно этот вопрос задаёт Мите и Соня Загремухина.
"Давай запомним это лето", — предлагает Митя Соне, а в мысленном монологе Ильи так: "Я помнил всё. Каждое мгновение этого лета помнил. Помнил и носил с собой". И здесь вновь невозможно не вспомнить слова Мити: "Помнишь, Серёжа рассказывал про Джоконду? Что надо смотреть на неё долго, запомнить её всю и потом носить с собой целую жизнь. И тогда всё будет хорошо".
Как мне кажется, что эти две связанные истории в конечном счёте о том, что не бывает несчастливой любви. И этот оксюморон, этот парадокс приходится решать почти всем людям. В первом фильме молитвой красоты и веры герои преодолевают барьер невзаимной любви. Во втором — любви взаимной, но невозможной состояться, как близость и соединение двух жизней в силу расхождения судеб персонажей.
Невзаимная любовь и любовь, как несовпадение двух судеб — это не несчастливая любовь. Это просто любовь, которую носишь с собой всю жизнь. И тогда всё будет хорошо.
И это, думаю, один из главных уроков нашей судьбы. И, во всяком случае, для меня именно об этом Сергей Соловьёв снял кино. И если бы он распоряжался своей художественной фантазией, как хотел, если бы он не был в плену продюсерских догм и схем, то мы бы увидели ленту, по силе эмоционального воздействия не уступающую гениальным "Сто дням после детства".
И всё же, получился очень хороший фильм, в котором, как мне кажется, этика сентиментализма оказалась значительнее эстетики чувств. Фильм трепетный и тёплый, без грамма пошлости и пародийности, фильм, в котором Соловьёв сумел избежать соблазна мелодраматических шаблонов, и всё же не такой просветлённый и глубокий, как предыдущий шедевр.