***
Слухи о войне все множились и множились. Новости были печальнее день ото дня. Я старалась услышать, о чем все говорят, и понять, что происходит. Но понятного было мало. Я ничего не знала о войне.
Приехал еще один военный отряд. Пробыли три дня, и все эти три дня я и носа не высовывала с кухни. Воду мне приносил конюх, грязные помои забирал он же. Кухарки болтали без умолку, развлекая и себя, и меня сплетнями и пересказами слухов о войне. Их мужья работали в столице и на войну вовсе не собирались. Я видела мужа одной кухарки, но то мельком. Зашел однажды такой грузный, к нам на кухню, Роза ахнула, скинула фартук и умчалась. Я и вторая кухарка, Ольма, не видели ее три дня, пока мужик не уехал назад в город.
Меня прятали будто бы специально. Я только тихо радовалась. От людей узнала, что и орки напали на людские королевства. Понять, что происходит, мне было трудно. Я помнила, что люди напали на свенов, а вот чем им ответили орки, кроме того, что открыли портальный коридор, я не знала.
За горами, через которые я пришла в это поселение, и вовсе творилось что-то темное и непонятное.
Я только удивлялась, что же могло случиться. За горами были земли Ольстера, там же была и граница с землями эльфов. Из рассказов в зале я узнала только одно – эльфов видели многие и все их недолюбливали: и заносчивые они, и нелюдимые. Да и разговаривают со всеми не как с людьми, а как с неравными себе. Даже маги королевства их недолюбливают.
Один рассказывал, что в каком-то городе всю ночь были слышны крики, и небо было раскрашено в алые цвета. А утром - уже стояла звенящая тишина, и над городом навис туман. Ну, люд и сорвался с насиженных мест, кто куда и подальше. Все это было по ту сторону перевала. Как я понимала, именно того перевала, через который я перешла.
– Кто в городок тот въедет, назад не выезжает, – вещал военный.
Я стояла у приоткрытой двери в кухню. Военный меня не видел, а я его - да. Стояла и слушала про город и пропажу людей по всему королевству. Не нашему. Вензора, рассказывали, пострадала больше всех. Тьма поглотила ее еще зимой. А севернее через портальные коридоры орки пригнали свои полчища. И режут всех подряд – так говорили люди, бежавшие с тех мест.
– Туда уже и не ездит никто с товарами.
Это уже рассказывал тот крупный купец. Он обедал за одним столом с военным.
И еще, в округе, в поселениях, что расположены рядом с городком, начали пропадать молодые женщины и дети.
Вот муж Ольмы и приехал из столицы и, поговорив с женой, строго-настрого наказал при всех, кто был рядом, не выезжать из Острогор, чтобы не решили люди.
– Сиди на месте. Сам приеду, – так и сказал. Кухарка нам пересказала все слово в слово.
Пробыл два дня и уехал. Ольма потом неделю плакала.
Я подошла и, набравшись смелости, спросила, в чем дело.
Ольма оглянулась на дверь и, потупив глаза, тихо проговорила:
– На войну подался. Денег заработать наемником. – Глянула на меня, – Демир знает. Ругается…
***
– С ветром налетает невидимая сила, появляется странная вонь, и, глядишь, уже кого-то волочет сия пелена смрада за собой по земле на окраину села, – бормотал старик, пришедший к нам по королевскому тракту на ночлег. Шел он из Ольстеры. Выехала семья из пяти человек. Решили подальше податься на юг, к горам, где, по слухам с равнин, было спокойно. До наших мест добрался один…
– Были охотники и пытались отбить дитя у тьмы, как вскорости все в округе прозвали этот туман, но только вот живыми это сделать не удалось. Всего пару раз тени оставляли мертвые тела...
Я сидела тихо в самом темном уголке и слушала. Старик был совсем седой и очень заморенный. Денег Демир за обед с него не взял, показал комнату, где ему можно переночевать.
Ближе к осени пустых комнат у нас стало очень много. Королевский тракт пустел с каждым прожитым днем. Все, кто собирался ехать к нам за продуктами, уже у нас побывали. А новые путники старались без надобности на большую дорогу не выезжать.
Скоро до нас доползли слухи, что люди стали пропадать и в наших краях.
***
Наступила осень. Почти каждый день шли дожди, начали наползать холодные туманы с ближних гор. Все ждали снега. Дул сильный, стремительный, холодный ветер, но снега он не приносил.
Прискакали гонцы из столицы и привезли распоряжения, чтобы мы с той стороны гор не принимали, а всех, кто пришел через перевал под конвоем отправляли в столицу.
Трактирщик Демир подошел ко мне как-то вечером:
– Будут спрашивать – скажешь, что ты невестка старухи Зены. Ее сына, орка, звали Йорно.
Я кивнула головой. Орчанка уже давно при посторонних меня называла дочкой, а Ханенка внуком. Свои же люди помалкивали. Военные уехали через три дня в горы, за перевал, и больше мы их не видели.
Я нашла себе дом и защиту. Для себя и орчонка. Правда, для этого мне пришлось солгать нашедшему меня в лесу человеку. Как бы он ко мне отнесся, если бы я ему рассказала все, как есть? Правильно – сдал бы меня и орчонка властям.
***
– Мира! Тебя зовут в зал, – я подняла голову и посмотрела в приоткрытую в обеденный зал дверь.
Идти к людям на свидание не хотелось. Я вообще старалась меньше бывать на глазах. С каждым днем это становилось все труднее и труднее. Я бросила недомытую тарелку в таз и, вытерев руки о передник, прошла в зал. Из-за едкого дыма было трудно что-то увидеть. Накурено в тесном помещении было так, что можно топор вешать, никто не заметит. Чадили масляные светильники на столах, еле горели в дыму лампы на стенах. Тянуло по полу – дверь в зал с улицы была открыта настежь. Не помогало – слишком много народу. Душно, жарко. И чего все к нам стремятся?
Да потому, что война на пороге. Потому, что рядом на десяток верст нет больше ни одного питейного заведения, а если и есть, то пить там нечего. Мой хозяин варил пиво, потому что пока было еще, из чего. Народ пил и проедал последнее. Скоро и в наши края придет разруха и беды. По осени у нас скупили все излишки.
Я прикрыла дверь в подсобку и начала оглядываться.