Игра на нервах, как и игра на пианино, требует долгих лет практики, практики ежедневной, вечно-бесконечной.
Клавдия Адамовна была виртуозом. Нет, не в игре на пианино, хоть дома у них с мужем и стоял старый рассохшийся рояль, занимавший полкомнаты. Зачем стоял? Кто на нем играл? Бог его знает.
Изо дня в день с раннего утра Клавдия Адамовна, выпив натощак чашку чая, начинала пилить мужа. Сначала шли этюды для начинающих, чтобы размять нервную систему Ивана Ивановича, который только-только проснулся и пробрался на кухню. В утренние зарисовки входило: опять-мусор-не-вынес; хлеба-снова-черствого-принёс; майку-то-смени-уже-неделю-таскаешь, все легкие прокурил.
Потом, когда день клонился к обеду, Клавдия Адамовна бралась за более сложные мелодии. Она с воодушевлением исполняла «К Элизе» Бетховена.
Что сидишь? Заняться тебе нечем? Вон кран уже вторую неделю течёт!
Что молчишь? Я с тобой разговариваю или нет? Глаза б мои тебя не видели!
Что разболтался? Голова трещит от твоей тарабарщины. И телевизор включать не надо, только тебя и слышно — бу-бу-бу, бу-бу-бу.
Апогеем становилась «Кампанелла» Листа, при исполнении которой переломали пальцы многие пианисты. Но Клавдия Адамовна держалась молодцом! Опыт! Она судорожно махала левой рукой, а правой совершала невероятные пассажи в таком быстром темпе, что Ивану Ивановичу казалось: ещё чуть-чуть — и его нервы лопнут, как перетянутые струны их никчемного пропыленного рояля.
В минорных нотках Клавдии Адамовны слышалось:
Снова к Люське со второго этажа ходил? Поздоровался просто? Ух! Старый бес, всю жизнь ты мою кровушку пьёшь! Я этой Люське устрою и Рахманинова, И Шопена, и Моцарта с Берлиозом!
Каждое утро нервная система Ивана Ивановича скрипит, будто рассохшееся пианино. Однако изо дня в день он готов и к легким этюдам, и к Бетховену, и даже к Листу. Игра Клавдии Адамовны закалила его. Нервы его крепки, а вот старый рояль Клавдии Адамовны не выдержал — ее нет в живых уже много лет, а в голове Ивана Ивановича по-прежнему звучат и этюды для начинающих, и "К Элизе", и "Кампанелла". В исполнении Клавдии Адамовны они были великолепны, ведь женщина была настоящим виртуозом. Иван Иванович так скучал по жене и ее музыкальным завихрениям, что вызвал мастера, починил рояль, сдул пыль со старой нотной тетрадки и впервые за долгие годы сел за инструмент: когда-то и он был виртуозом!