Найти в Дзене
Катя Карамазова

Конечная остановка. Москва

Эту историю я изложу от первого лица одной женщины, назовем ее Наташа, невольно ставшей свидетелем бурлящей жизни за плинтусом столицы. Уничтоженные судьбы людей, прошедших через ее сердце, вызывают шок, страх, жалость и отчаяние. Моя знакомая убеждена, что риск оказаться за плинтусом и стать «жильцом», как она их называет, крайне высок. Немало лет прошло с тех пор, а я уверена, ничего не поменялось, и, наверное, еще долго не изменится. События мировой истории позволяют нам сделать вывод: в жизни менялись лишь люди, вещи, формы, слова, течения и прочие ее составляющие элементы. Но система жизни никогда не менялась. Этот мир плывет по течению времени, развивая и усложняя свою структуру. Вокзалы… Есть ли на земле еще такие места, где совершалось бы столько молчаливых человеческих драм, сколько их ежедневно, ежечасно совершается на вокзалах?! А. Андреев, "Спокойных не будет" Работаю в Москве

Эту историю я изложу от первого лица одной женщины, назовем ее Наташа, невольно ставшей свидетелем бурлящей жизни за плинтусом столицы. Уничтоженные судьбы людей, прошедших через ее сердце, вызывают шок, страх, жалость и отчаяние. Моя знакомая убеждена, что риск оказаться за плинтусом и стать «жильцом», как она их называет, крайне высок.

Немало лет прошло с тех пор, а я уверена, ничего не поменялось, и, наверное, еще долго не изменится. События мировой истории позволяют нам сделать вывод: в жизни менялись лишь люди, вещи, формы, слова, течения и прочие ее составляющие элементы. Но система жизни никогда не менялась. Этот мир плывет по течению времени, развивая и усложняя свою структуру.

Вокзалы… Есть ли на земле еще такие места, где совершалось бы столько молчаливых человеческих драм, сколько их ежедневно, ежечасно совершается на вокзалах?!

А. Андреев, "Спокойных не будет"

Работаю в Москве, живу в Подмосковье. Приходится мотаться, а что делать? Сейчас все так живут. Я коренная москвичка, но жить в подмосковном селе милее. Выбрала природу, тишину и спокойствие, отказалась от городской суеты. Летом в Москве люди задыхаются от жары и выхлопа, а я в реке плескаюсь в выходные. Благодать!

Реки здесь отличаются от столичных: местами почти чистые, звенящие, на солнце переливаются. Смотришь в воду с мостика, а там – рыбы плавают косяками, словно в аквариуме! Кругом пышные деревья, кусты. Воздух свежее. Разве можно променять всё это на серые пыльные высотки?

Я и Москву люблю. В ней есть своя изюминка, атмосфера, энергетика, как любят сейчас говорить. Шагая по Пятницкой, Басманной или Садовой-Спасской улице, можно еще встретить старинные здания, усадьбы и попытаться уловить загадочно-молчаливый дух того времени, гуляющий по переулкам.

Москва – живая, не похожая ни на один существующий город. Сегодня смилуется, а завтра не пощадит. Светская капризная женщина, она требует к себе осторожного отношения и регулярных вложений. Ты должен уметь вливаться в темп столицы и подчиняться ее правилам. Иначе, в лучшем случае, Москва перемелет человека и выплюнет точно инородное тело. В худшем – затопчет, и человек сгинет под ее ногами. Москва не прощает слабость.

Моя работа находится на границе этих двух миров – на вокзале. Вокзал – это ворота. Одно маленькое невезение или слабость – ты оказываешься в новом мире. Этот мир полон жизни и смерти, доброты и конченной жестокости, мир свободы и бесконечного рабства. Сколько разбитых судеб, разбитых мечт прошло через нашу небольшую забегаловку! Через мои слезы и сочувствие. Через мой страх.

Кафе работает круглосуточно. Мы – две сменщицы – работаем сутки, а двое – дома. Третьи сутки работает сам собственник – Тигран. Ему так выгоднее. В меню ничего особенного у нас нет. Из основного: слоеные булки, мини-пицца, чай, кофе, пиво и вода. Работаем для пассажиров в зале ожидания, но «жильцы» вокзала – постоянные клиенты нашего заведения. Иногда первые становятся вторыми.

-2

Мой необычный, но очень любимый «жилец» (или «жильцы») – Боря-Коля. Местные их прозвали Боля. Боря – это имя одного близнеца, а Коля – другого. Они сиамские. У Боли одно тело на двоих. Мужчины не знают, сколько им лет. «Как убежали с интерната, так и перестали считать» – говорил Боря, самый деловой из них.

Братья очень знамениты на вокзале: работники их любят, пассажиры жалеют, а остальные «жильцы» тихо ненавидят. Если подворачивается работа – им больше платят, полиция не гонит, дежурная иногда за ночлег денег не берет. В найме на рекламные подработки сначала отказывали: «Не, спугнут клиентов. Слишком большой риск». Потом все же рискнули. Обещали сто рублей за раздачу порции листовок. Пачка ушла за полчаса. От предложений пришлось отбиваться. Как оказалось, «жильцы» не работать сюда приходят.

Близнецов возвращали назад, пытались пристроить в дом для инвалидов, но они вновь бежали: выхожу на смену, а они стоят, красавцы, мне улыбаются:

– Здравствуй, Наташ!

Второй близнец, Коля, плохо видит, но по эмоциям брата понимает, что пришла их подруга – теперь чай попьем, по душам поговорим, пошутим.

Попав раз на вокзал остается совсем немного времени, чтоб выкарабкаться, потом тебя засасывает вокзальная романтика.

Читайте продолжение в следующей статье. Подписывайтесь, чтоб не потерять канал. Берегите себя!