Кент так и не приехал, а оливье примерзло к потолку морозильника. Кента не отпустили с его треклятой стройки. Инсимнийк? Инсжопинск? Не помню. Да и не важно, важно лишь то, что шоколадные батончики «Сизорс» в «Шестерочке» сегодня по акции, и я успел урвать коробку за пятьсот девяносто девять рублей. Щеголяя в новой, максимально четкой кожаной куртке, которую купил на рынке, я не спешил идти к кассе. Пускай все видят и завидуют. А модный принт в виде четырех белых букв «Г» на спине, закрученных в круг, лишь добавляет очков стиля. Я — икона моды. Я — выбираю яйца.
Но долго мое счастье продолжаться не могло. Как назло, соседнее помещение принадлежало банку спермы, который делил свое помещение с обычным банком зеленого цвета. И, как назло, когда я проходил мимо консервированных овощей в стеклянных банках, последние очень резво начали падать прямо на меня вместе со всем стеллажом. Банки разбивались, и я умудрился заляпать подол куртки.
Как оказалось, тот самый зеленый банк решили ограбить, да вот только перепутали двери хранилищ. Помещение вздрогнуло, воздух стал теплым, наполнился пылью и летающими туда-сюда деньгами.
— Джо! Твою мать! Не та дверь, сука!
— Деньги — это тоже неплохо!
— Твою мать, блядь! Цель другая была! Нас теперь самих на биоматериал пустят… Ладно, меняем тактику.
Амбал в советской, детской такой маске льва ворвался в помещение и пальнул несколько раз в потолок. «Позатыкали ебла и упали в пол, смотрим на плитку!» Перформанс, возможно бы и удался, да только в магазине помимо меня была только кассирша. Да и ту приложило тушенкой. Поэтому из зрителей был только я. И, честное слово, я бы похлопал. Будучи максимально на стиле, стать участником сцены боевика или видеоигры и при этом оказаться не просто зевакой в толпе, а прямо в центре событий. Это классно. Но я не хлопаю в ладоши. У меня руки заняты.
— Че… Блядь, ебало в пол! — здоровяк ткнул в меня винтовкой. Он был явно на взводе.
— Та… Слушай, я кожанку купил, и в грязь падать мне не…
— Мне поебать, ебалом в пол, мудак!
— Та нет. Ну слушай, давай я тебе батончик дам.
Я только собрался поставить коробку яиц на полку, как амбал выстрелил. И попал в пачку яиц, которые в полете завертелись в гоголь-моголь и заляпали мой рукав. А пыль, которая оседала на куртке, цементом сковывала злосчастный рукав. Черт, я ведь вышел в свет в этой кожанке первый раз. А уже испоганил. Мозг же активно начинал подбирать футажи в памяти, но я воспротивился и усилием воли задвинул злосчастную функцию куда подальше. Мне и прошлого раза хватило. Хозяин гей-клуба меня до сих пор ищет.
А амбал искал мою челюсть, дабы уложить меня в пол. Но, к сожалению, уложиться в пол решил кусок потолка, который обвалился из-за действий его напарника, который решил так же эффектно зайти в магазин. Естественно, добавив в потолке несколько новых отверстий.
Один амбал оказался на полу, а второй амбал оказался моим соседом по лестничной клетке.
— Саша, ты, что ль? — обратился я к тощему парню с полиэтиленовым пакетом на голове. — Я узнал тебя по твоей походке вразвалку и широким штанам.
— А ты…
— Да я сосед твой, два этажа вверх. А ты чего тут делаешь? А мама твоя в курсе?
— Д… Да, она меня ж на эту работу и подписала.
— А-а-а… Ну я тогда пойду?
— Ну иди.
— Ну я пошел.
Кассирша валялась на кресле с огромной шишкой на лбу. Я точно знал ценник на шоколадки и поэтому отчитал сумму ровно. Но в кармане оставалось сто рублей, которые я хотел потратить. И, о боже! Небольшая длинная баночка белого цвета. «Мыло», — подумал я. И ценник как раз сто рублей ровно, ха-ха! Вот удача. Взяв под мышку коробку со снеками, мыло положив в карман, я вышел на улицу.
Я — икона стиля. Я — должен сиять.
Я своей ровной походкой продвигаюсь в сторону дома. Нужно было пройти два поворота и двинуть вдоль зеленых насаждений, но резкий звук рвущихся покрышек и визг тормозов заставил меня опешить. Но не остановиться. Я — «Фэшн килла». Но накинутый на мою голову мешок и удар в пузо заставили меня сменить приоритеты.
Затолкав меня в машину, не очень приятные дядьки очень неприятно стартанули, через пару минут с меня сняли мешок, и, выглянув в окно, я увидел, что мы направлялись за город. А также то, что шоколадки я держал все это время перед собой.
— Это передача такси?
— Где материал? — в мой лоб уткнулся пистолет.
— Не знаю, в штанах посмотреть надо.
— Еще раз спрашиваю, где материал? — пистолет лязгнул и еще более настойчиво уперся в мой лоб.
— Слушай, тут базар располагается недалеко, я думаю, там поискать надо.
— Кончай шутки шутить, или ты отдаешь нам то, что нужно…
— Или я плохо кончу?
Зная, что у нас любят пилить не только мозги, но и бюджет, я не удивился тому, что машина перевернулась несколько раз и упала на отбойник. Влететь в столь огромную яму и не увидеть ее — это норма. Хотя парни, оставшиеся в машине, так и не скажут. Я же просто вывалился через люк в крыше, когда машина совершала очередной кульбит. И, как назло, моя понтовая кожанка протерлась в районе плеча. «Сука! Две с половиной тыщи!» Но, несмотря на это, кожанка все еще оставалась крайне фешенебельной. Я отряхнулся, огляделся и увидел шоколадные батончики, чья картонная коробка слегка помялась.
Это нестрашно. Главное, что они еще не растаяли. Главное, что они еще не растаяли и я смогу насладиться вкусом черничного йогурта.
Подобрав коробку, я огляделся, поправив очки, я понял, что нахожусь в еврейском квартале. Его так называют из-за синагоги, которая расположена рядом. Отсюда до дома одна остановка на маршрутке. Что ж, придётся ехать.
Направляясь к остановке, я ловил на себе взгляды людей. Оно и понятно, не каждый день можно увидеть столь стильного парня, как я. Правда, люди, кажется, не разбираются в моде. Они почему-то перешептывались и тыкали в меня пальцем, и, когда я подходил к остановке, мне преградили дорогу несколько молодчиков, которые были явно чем-то недовольны.
— Эй, гой. Ты че, охуел?
— С рождения.
— Че, борзый, да? Зубы давно с пола не собирал?
— Слышь, — я снял очки, — я понимаю, что вы народ угнетаемый, но тебе не кажется, что твоя воинствующая синагога находится не на остановке?
— Лех ми по, йа охель ба тахат!
— Бешбармак… Шурпа? Темек барма?
— Да ты охуел!
Здоровяк замахнулся, дабы познакомить мои зубы с асфальтом, но хлопок остановил меня от попадания к дантисту. Опять кто-то стрелял. Все-таки летом звуки пальбы на улице воспринимаются немного мягче, чем мерзлой зимой. Да и в кожанке я начинал очень сильно потеть, но, дабы не подавать вида, что я затрахался с самого утра ходить по жаре с коробкой шоколадных батончиков, я повернулся на источник выстрела.
Как оказалось, мои злосчастные таксисты выжили и неслись ко мне на всех парах, размахивая стволами.
— А это еще кто? — спросил бугай.
— Таксисты.
— Чего? Э, бля, вы кто такие?!
Здоровяк максимально быстро и резко достал и закурил сигарету.
— Так, стоять всем. — Трое из перевернутой машины с разодранными коленями и ладонями направили свои пушки в нашу сторону. Прям средь бела дня! Ужас!
— Вы кто, бля, такие?
— Кто мы, тебя, обрубка, ебать не должно. Нам нужен этот стиляга в кожанке, и все.
— Ма ата осе кусимимимашха бен, шармута!
— Сам на хуй иди!
Я оказался между двух огней. С одной стороны непонятно что хотят, с другой стороны хотят зубы выбить.
— Господа и трое с пушками, я, конечно, понимаю, что я модный и стильный, но, может, я просто домой поеду?
— Никуда ты не поедешь, — главный в этой шайке-лейке направил на меня пистолет, я лишь поудобнее перехватил коробку и приготовился к повторению ночной пробежки за горохом.
Здоровяк свистнул. Это был знак, и это было эпично. Из всех углов повылезали люди от мала до велика и с явными намерениями преподать урок хороших манер.
— Ты тоже. И этот бэнзона никуда не пойдет, пока своей кровью не умоется.
— О. Маршрутка.
Она быстро остановилась, я быстро влетел внутрь, держа коробку перед собой. Маршрутчик что-то проорал и вжал педаль в пол. Я аккуратно приземлился на сиденье. Несколько минут отдыха пошли мне на пользу, я уже был готов к тому, что, придя домой, смогу ощутить этот воздушный вкус черники и шоколада. И, когда я вышел на своей остановке и прошел буквально пятьдесят метров, меня опять кто-то остановил. Здоровенный лысый детина с таким же символом на футболке, как и у меня, только черным, и в не менее черных подтяжках и почему-то берцах.
— Здорово, брат, как сам?
— Как сала килограмм.
— Ха-ха! Шутишь — это хорошо.
— Слушай, дядь, я, может…
Я не успел договорить. Боевая синагога, как оказалось, не отставала. И буквально в пару мгновений нас окружила толпа евреев, которые вываливались из машин, которые как по мгновению ока заполонили половину двора. «Хах, в этот раз их много», — сказал детина и свистнул. Не менее резво в течение пары секунд из всех щелей повылазили примерно такие же детишки, лысые и почти без зубов.
Меня же вконец доконала жара, и я рухнул на скамейку, которая была в теньке. Я устал, вымотался. Я был выжат. Решив, что до дома я доберусь-таки нескоро, я решил сделать перерыв. Открыл коробку и взял один батончик.
«Как же жить хорошо», — подумал я, поедая первый «Сизор». Ребята меж тем устроили бойню. Не знаю, что они не поделили, но один, например, душил второго, пока третий ковырял его ножом. Кто-то знакомил чьи-то зубы с поребриком. Тот детина, который встретил меня, размахивал дубинкой и уже приложил двух… трех парней. Жестко. Я открыл второй батончик. Очень вкусно, но жарко. Такими темпами меня на «сушняк» пробьет. Кстати, в толпе промелькнуло знакомое лицо. Это был тот придурок из магазина, который прострелил яйца, которые я хотел купить. Он тоже меня заметил и направлялся ко мне, но один парень в горячке боя разбил о его голову кирпич. Я открыл третий батончик. Заварушка, которая началась довольно резво, так же резво начала сходить на нет. Те, кто еще стоял на ногах, начинали расходиться или утаскивать тех, кто ходить не мог.
Я же крайне нерезво и медленно, как настоящий писк современной моды, уходил в сторону своего подъезда. Хотелось пить и в душ. Кожанку, к сожалению, придется сдать в ремонт или просто убрать до осени. Все-таки мода — это не совсем мое. О! Саня.
— Санек, а ты чего сидишь тут?
— Да бля, мамка по шапке дала.
— За что?
— Да на работе накосячил. Ну, ты ж в курсе.
— Ну да. А вы чего искали-то?
— Да там… биоматериал. Ну, один богатый хер решил взять в заложники еще не рожденного сына другого богатого, но очень старого хрена. Ну и не получилось.
— Да-а-а… дела. А че у тебя с руками-то?
— Да от взрывчатки руки оттереть не могу.
— О! На вот. Мыло. В магазине взял.
— С…пасибо…
— Ну я, короче, домой пошел. Мамке привет передавай. Кстати, а с кентом твоим что?
— А? Да там он и лежит.
Парень озадаченно смотрел на колбу в своих руках. На колбе красовалась надпись «Б.Ю. Александров-младший».
Автор: Родион Трупоедов
Больше рассказов в группе БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ