Лето. Жара. Соседки-пенсионерки сидят на лавочке в тени. Окна на первом этаже открыты, из квартиры напротив всё слышно. Пенсионерки постарались всё услышанное донести до общественности.
В этой квартире жила пожилая пара. Лет по 65-70 им было, он неприметный седенький старичок, а она была более заметной фигурой. Степановна славилась тем, что продавала чёрную смородину из своего сада вёдрами, подмешивая туда иргу, которую никто не хотел покупать.
Эта женщина была высокой, с сохранившимися формами, крепкая ( для своих лет), с озорным взглядом карих глаз в крапинку, раньше я никогда такой расцветки не видела.
Пустила к себе Степановна квартиранта, в свою однокомнатную квартиру, где они жили с мужем на первом этаже. Квартирант недавно «откинулся», он был среднего возраста, со всеми ухватками побывавшего в не столь отдалённых местах. Он был разговорчивый, голосистый мужчина, умелый рассказчик анекдотов. Только удивляет, как там они умещались, в своей однокомнатной?
К Степановне приехала дочь с мужем и мальчиком лет семи с Севера, погостить. Вот сидят они за столом, выпивают и закусывают, чокаясь стограммовыми стаканчиками.
Степановна спохватилась, что на столе нет солёных огурчиков. Она шустро спустилась в погреб, лаз в который находился на кухне. Хозяйка загремела там крышками здоровенных кастрюль, позвав квартиранта:
-Гриша, подай мне глубокую тарелку, я забыла её взять под огурцы!-
Он с ловкостью обезьяны спустился вниз, хотя можно было подать посуду, не спускаясь. Степановна только этого и ждала, наклонившись и повернувшись к нему задом. Гости не сразу заметили, что огурцы долго не появляются на столе.
Дочь Степановны, покачиваясь от чрезмерных возлияний, пошла на разведку. Когда она заглянула в погреб, парочка, предававшаяся любовным утехам, с сожалением отпрянула друг от друга.
Квартирант остался невозмутимым, лишь пожал плечами, застёгивая пуговицы на своей ширинке.
Вскоре зазвучали ругательства. Мать с дочерью орали друг на друга, не выбирая выражений! Дочери было обидно за отца. Дошло до драки, в результате этого, обе дамы после, сверкали «фонарями» под глазами.
Квартирант съехал. При расставании, дочь Степановны произнесла:
-прости, мама, мы тут слегка погорячились!-
Мир был восстановлен. Проводив дочь, Степановна, сидя на лавочке перед своими окнами, разорялась в непечатных выражениях:
-такая, сякая, из-за неё я столько денег, как в жо.у сунула!-
Можно было подумать, что дочь её ограбила. А оказывается, эти деньги они вместе с гостями просто пропили при встрече.
Отряд пенсионерок на лавочке возглавляла Серебрячиха, которая сидела на улице, как часовой, удивительно, когда она успевала что-нибудь дома делать. Её грузную фигуру можно было видеть на лавочке в любую погоду. Лицо этой дамы загорало за тёплый сезон до черноты. Она всегда видела кто кого ведёт, кто кого … А Нина была инвалидом, она передвигалась на костылях. Это последствия травмы. Нина, в молодости, выпрыгнула из электрички, поняв, что та идёт не в ту сторону. Виной всему был алкоголь. На лавочке эти бабы находили какое-то развлечение. Сейчас они взяли под наблюдение жизнь Валентина, который овдовел, жена была старше его на16 лет.
Так и жили...