Почему надеялась, что доморощенный режиссер прекратит спектакль? Отправив Ирину в больницу, добрался до меня. На входной двери висела кукла - Дашуткина Лялька. Только теперь это вовсе не Лялька, а синий висельник. Широкими размашистыми буквами под ней написано: «Миссис Шерлок Холмс посвящается».
Я бросилась в квартиру Татьяны, звонила, стучала. Сколько времени прошло, пока соседка не открыла? Танька позевывала, потирая глаза. А я и плакала, и смеялась, показывая рукой на свою дверь. «О, Господи», - прошептала, увидев, и, подхватив меня, живо затолкала в свою квартиру, закрывшись на все запоры.
- Настя, может, полицию вызовем?
- Ну и что мне скажут, детишки какие-то балуются, а вы нас от серьезных дел отвлекаете?
- Знаю их серьезные дела - рынок и магазины «крышевать». Тебе же угрожают. По-моему, это Дашкина кукла. Откуда она у них?
- Не знаю я, Татьяна. Ничего не знаю. Не знаю, где девочка, что будет с Иркой, когда она очнется и поймет, что дочь не нашли, - я заплакала.
Тихо плакала и причитала, что не знаю, как жить в мире, где очень жадные девочки не останавливаются ни перед чем, а в результате погибают совсем молодыми. Где одинокую маму некому защитить. Где тем, кому мы доверяем воспитание детей, нельзя доверить даже воспитание собаки. В разгул моего слезного откровения, ожил мобильный телефон. Валерий. Услышав голос, сразу спросил:
- Настена, что случилось?
- Тебе с чего начать? Светлану Эдуардовну, воспитательницу Даши, убили, когда она шла на встречу со мной. На моей двери кто-то с помощью Дашуткиной куклы, изобразил висельника, с надписью, посвященной мне.
- Настя, ты где?
- У Татьяны, соседки. Не могу найти в себе силы подойти к собственной двери.
- Если можешь, оставайся там. Смогу приехать часа через три. Обещай, что до меня не будешь ничего узнавать. Лучше, если бы ты оставалась у Татьяны. Все, жди. Я еду. – Валерий отключился.
Соседка, наблюдая за разговором, сделала свой вывод:
- Настасья, а я-то, дурочка, зову тебя проветриться. А ты, похоже, влюбилась. Этот тот интересный мужчина, что выходил тогда из Иркиной квартиры?
- Да, он. Но не выдумывай. Между нами ничего нет.
- Ну нет, так будет, - философски изрекла Танька, и неожиданно предложила, - слушай, у меня есть знакомая гадалка. Я как раз к ней собираюсь. На кофейной гуще гадает. Давай сходим вместе.
Предложи мне это Татьяна еще неделю назад, я бы только рассмеялась. А теперь в голове роилось столько вопросов, что готова воспользоваться любым способом, лишь бы получить ответ хотя бы на один.
У моей двери Татьяна притормозила:
- Давай уберем это безобразие. Не могу на это смотреть.
- Нет, уж, подруга. Пусть повисит. Валерий приедет вечером, пусть полюбуется.
Проходя мимо поста бабулек, услышали за своей спиной:
- Смотри, уже внуков пора нянчить, наши все молодыми рядятся.
Танька повернулась и прокричала в ответ:
- Приходи, Кузьминична, я и тебе новую юбку найду, будешь Семеновичу глазки строить. А то мы тебе молодого отыщем. Что от старика проку-то?
- Ненавижу старых сплетниц. Ты-то в наш дом не так давно переехала, а я родилась здесь. И с Ильей здесь жила, мать оставила нам квартиру, а сама к сестре в деревню, уехала, чтобы не мешать. Только брак наш недолго продлился. Все мы тут неудачницы. Будто притягивает дом одиночество. Конечно, оба мы виноваты. Сначала он на стройке работал, все хотели свою квартиру получить. Я тогда в райпо торговала. Потом Илюша к нам в райпо шофером устроился. Слышала, бабы за моей спиной шепчутся, да только верить не хотела. А когда его с Валькой в подсобке застала, тут уж и доказательств никаких не требовалось. Выгнала я его. А сейчас, если честно, жалею. Он ведь за мной потом целый год ходил, каялся, похудел, почернел. Только я и слышать ничего не хотела, обида меня душила, глаза застилала. Так и ушел он к Вальке. А потом уехали они в другой город. Слышала, что не очень хорошо живут, будто гуляет она, а он пить начал. Знаешь, иногда сижу в своей одинокой квартире, и думаю, как бы хорошо было встречать Илью с работы, готовить обеды и ужины. Может, и ребенка родила.
- Не переживай, подруга. Еще родишь, какие твои годы?
- Годы у меня самые критические. И родила бы, да только, Настька, особо не от кого. Вокруг не мужики, а младенцы.…Только о своих игрушках и думают. Они даже за себя ответственность нести не могут, а уж о семье, о ребенке. - -
- Тогда роди для себя. Иринка, вон, совсем молодая, а не побоялась ответственности, родила Дашеньку.
- Поэтому и не побоялась, что молодая. А тут как подумаешь, что придется в декрете сидеть, хотя бы полгода, страшно делается, кто кормить-то будет в это время? Да и маленькому очень много надо, а с нашей работой отложить что-либо невозможно. Ладно, Настя, пустой это разговор. Мы уже пришли.
Друзья, не забывайте о лайках!