В 1955 году в Советский союз приехали американские артисты, чтобы показать мюзикл "Порги и Бесс", вместе с ними в качестве репортера посетил страну Трумэн Капоте, автор знаменитого "Завтрака у Тиффани".
В очерке "Музы слышны", посвященном гастролям в СССР, Трумэн Капоте описывал то, что видел: советскую действительность, ощущения иностранца в Ленинграде, подготовку выступления и реакцию публики... Я приведу несколько фрагментов из этого материала, который впоследствии был опубликован на страницах журнала New Yorker:
"Обледенелые скелеты деревьев сверкали на фоне строгих дворцов, строем стоявших вдоль набережной до самого Невского. Ленинград, второй по величине и самый северный из крупных городов Советского Союза, строился в угоду царям, а царям по вкусу была французская и итальянская архитектура. Этим объясняется не только стиль, но и расцветка дворцов по берегам Невы и в других старых районах. Преобладают черные и серые парижские тона, но то тут, то там внезапно врывается горячая итальянская палитра: ярко-зеленый, охряной, голубой. Некоторые дворцы превращены в жилые дома, но преобладают учреждения. Петр Первый, выско ценимый нынешним режимом за то, что ввел на Руси науки, вероятно, одобрил бы мириады телевизионных антенн, осевших, как сонм металлических насекомых, на крыши некогда имперского города.
<...>
Эрмитаж — это часть Зимнего дворца, сравнительно недавно перекрашенного в холодный имперский chartreuse-vert. Мили серебристых окон смотрят на парк и на широкую гладь Невы.
— Зимний дворец начали строить в 1764 году и закончили через семьдесят восемь лет, — сообщила экскурсоводша, мужеподобная девица с манерой “нечего рассусоливать”. — Он состоит из четырех зданий и вмещает, как вы видите, величайший музей мира. Мы стоим перед Посольской лестницей, по которой послы поднимались на аудиенцию к царю.
В кильватере этих мифических послов наша группа поднялась по мраморной лестнице, изгибавшейся под филигранным бело-золотым потолком. Мы прошли, как по дну морскому, по великолепной зале из малахита и увидели окна во всю стену. Некоторые на мгновение остановились поглядеть на знаменитую камеру пыток, Петропавловскую крепость, видневшуюся сквозь дымку на другом берегу Невы.
— Идемте, идемте, — торопила экскурсоводша. — Есть много чего посмотреть, и мы не выполним свою миссию, если будем останавливаться для бессмысленных зрелищ. <...>
В последнем зале она велела нам “подойти к окну и посмотреть на висячие сады”.
— Но где, — проблеяла мисс Суон, — где эти сады?
— Под снегом, — сказала экскурсоводша. — А это, — и она показала на последний номер программы, — это наш знаменитый павлин.
Павлин, экзотическая причуда работы часового мастера XVIII века Джеймса Кокса, был привезен в Россию в подарок Екатерине Второй. Игрушка заключена в стеклянную клетку размером с садовую беседку. В центре — павлин, примостившийся среди золоченой листвы бронзового дерева. Рядом на ветках сидят филин, петух и белка. У подножия дерева разбросаны грибы, один из которых образует циферблат часов.
— Когда бьет час, происходят интереснейшие события, — объяснила экскурсовод. — Павлин распускает хвост, петух кукарекает, филин моргает, а белка грызет орех.
Адамов хмыкнул.
— Мне начхать, что она делает. Дурь сплошная.
Мисс Райан устроила ему нагоняй. Почему, хотела бы она знать, он так относится к “продукту творческого воображения”? Адамов пожал плечами.
— Что тут творческого? Куча работяг слепнет, чтобы миледи смотрела, как павлин распускает хвост. Гляньте на эти листья. Сколько труда, подумать страшно! И все ради ерунды. Бесполезной дряни. Ты что это, малыш? — Ибо мисс Райан начала что-то записывать в блокнот. — Ты что, записываешь все мои глупости?
Пораженная, мисс Райан объяснила, что записывает новое впечатление от игрушки.
— М-м, — сказал он голосом, далеко не таким добродушным, как его улыбка. — Думаешь, я кретин, да? Ладно, записывай. Я тебе скажу, почему мне это не нравится: потому что я сгнию, а этот павлин все будет хвост распускать. Все музеи таковы. Напоминания о смерти. О смерти, — повторил он с нервным смешком, перешедшим в безрадостный гогот.
К павлину подошла куча солдат из другой экскурсии. Тут как раз стали бить часы, и солдаты, бритоголовые деревенские парни в унылых форменных штанах, провисавших на заду, как пеленки, оказались перед двойным волшебством: они пялились на иностранцев и смотрели, как в бледном свете Зимнего дворца мигают золотые глаза филина и светятся бронзовые перья фазана. Американцы и солдаты теснились поближе к часам, послушать пение петуха. Человек и искусство, на мгновение вместе, живые, неподвластные старухе Смерти…".
Гастроли американской труппы вызвали нешуточный ажиотаж в СССР: еще бы приехали настоящие американцы. БОльшую часть артистов составляли темнокожие, что тоже привлекало любопытствующих. Капоте подробно описывает все детали того путешествия, если вы не читали "Музы слышны" - настоятельно рекомендую. Легко, с юмором, порой довольно хлестким, писатель довольно точно описывает подробности пребывания в Ленинграде. Особенно меня повеселила деталь о заселении артистов в гостиницу "Астория", когда номера "люкс" советские чиновники определили для простых рабочих сцены, а главных менеджеров-устроителей гастролей поселили в какие-то крошечные комнаты.
Мне всегда было интересно, как наша страна воспринимается со стороны, другой взгляд позволяет порой заметить то, к чему давно привык и не обращаешь внимания. У Капоте язвительная манера изложения, но многие детали подмечены очень верно. Его очерк - настоящие "приключения американцев в России", описанные живо и с перчинкой.
Если понравился текст, подписывайтесь на мой канал - впереди еще много интересных материалов!