Глава 3
- Это Юлия Васильевна?
- Да.
- Вам сколько килограммов конфет надо или, может, печенья, какого достать?
- Не поняла?
- Я хочу узнать: сколько мне принести в школу конфет, чтобы мои дочери могли иметь «четыре» по математике?
Стало жарко. Что-то тяжелое застучало в голове.
- Как вы смеете со мной так разговаривать?
- Смею. И еще поговорю с вами при директоре!
И гудки. Вот это сюрприз. Ну, что ж, бессонная ночь ей уже обеспечена....
На репетицию она пришла буквально вся разбитая. Ох, и тяжеленький денечек сегодня был. Уроков правда было мало, но эти конфеты ее подкосили. Звонила мать сестер-близняшек. Слабенькие девочки. Ну, здесь сказался, скорее всего, папа-алкоголик. А произошло вот что. Пятиклашки, как правило, обожают своих новых молодых классных руководителей. И в первые дни на столе учителя появляются совершенно неожиданно их маленькие подарки: сухарики, конфетки, яблоки. Юлия Васильевна не заметила, как на ее столе появилась эта конфета. Но эти две девицы все заметили и сделали прямую связь между конфетой и «четверкой», полученной на том же уроке «дарительницей» этой конфеты. Все это в ярких красках было описано дома.
Разговор был тяжелый. И Юлия Васильевна не выдержала.
- Я не желаю выслушивать ваши оскорбления. Извините, мне нужно идти, меня ждут ребята.
- Юлия Васильевна, вернитесь! - громогласно потребовала директор.
И осталась без ответа.
После уроков она зашла к Коробкину. Она довольно долго шарилась по темному подъезду, ища ступеньки лестницы. Все эта проклятая «куриная слепота»! Вечерело, и на площадке без лампочки было довольно темно. Дверь квартиры открыта. Коммуналка. И соседей нет. Выглянула девочка.
- Девочка, а где Коробкины живут?
- А их нет дома.
- Но, уже поздно? Они ушли в гости?
- Нет. Женька с Наташкой на улице гуляют, а матери ихней еще со вчерашнего дня нету.
- Как это нету?
- А так и нету.
- Девочка, позови мне ребят с улицы, а то мне трудно будет их найти.
Когда Женька зашел, то испуганно посмотрел на нее. Чумазая девчонка выглянула из-за его плеча.
- Ребята, вы ели сегодня что-нибудь?
- Обедали. Я – в школе, а Наташка – в садике.
- У вас есть что-нибудь из продуктов?
- Что-то было, но мы готовить не умеем…
- Ну, ладно. Тогда идите умойтесь, а я посмотрю…
Все, что она смогла сделать – это манную кашу. Ребята поели.
- Женя, а уроки ведь опять не сделал? Давай вместе.
Мамаша появилась, когда они заканчивали задачу.
- Кто это еще у нас? Что это за особа? И что она делает в моем доме?
Состояние мамаши можно было определить без всякой экспертизы.
- Я, учительница вашего сына. Пришла посмотреть, в каких условиях он живет.
- Ты, сука, жизнь мою пришла посмотреть? Мало нам одной «училки», вторая пожаловала! Только у меня брать больше нечего. Вот их бери, все, что у меня осталось. Мало? Загляни в шкаф, там еще есть кое-какие тряпки, только ты, корова, в них не влезешь! Я – женщина миниатюрная! Это вы, учителя, все , как на подбор, мордастые да грудастые. Знаете, чем мужиков брать!
Юлия Васильевна выскочила на лестницу и, буквально, поползла по ступенькам. Да, что это за день такой! Хоть бы не оступиться и не упасть в этой темноте. Совсем одна, никого рядом. Страшно.
- Юлия Васильевна, начнем?
Маринка заглядывает ей в глаза. Девочка моя, какие же удивительные они у тебя! Никогда она еще не видела таких. Как два ручейка прозрачных и даже камушки на дне видно! Ребята, как хорошо, что вы у меня есть! Что бы я без вас делала?
- Начинаем. А где Гриша?
- У него сегодня репетиция в ансамбле.
- Ладно, тогда я читаю за него.
Нет. Где такое видано? Заболеть детской болезнью и перед самым спектаклем, и концом четверти. Что делать? Кажется телефон.
- Здравствуйте!
- Гриша, ты?
- Я.
- Ну, это сюрприз! Никогда не звонил и на тебе! Но это даже кстати. Гриша, скажи ребятам, кто болел в детстве ветрянкой, пусть приходят ко мне домой репетировать. Остальным нельзя, пусть учат слова.
- Сейчас…
- Что, сейчас?
- Все. Сказал.
- Что сказал?
- Все. Да они все тут стоят возле будки телефонной.
- А-а-а. Ну, хорошо.
- …….
- Что ты молчишь?
- Юлия Васильевна, поговорите немного в трубку.
- В каком смысле?
- В прямом. Поговорите, а я послушаю. Я так давно не слышал вашего голоса.
