Я привязалась к отцу, как к человеку, с которым в любой момент может что-то случиться. С моего раннего детства я видела, как к отцу приезжала скорая и врачи ставили ему уколы в вену. Я помню запах этих лекарств и прозрачность вспоротых ампул Я помню вату в кровяных пятнах и кусочек металла, который выпускал лекарство наружу Я помню отца, которому становилось мгновенно легче и он начинал веселиться, танцевать и радовать нас своими шутками. Я помню больницу, в которую мы ходили регулярно, и отец выходил к нам во двор и мы сидели все вместе на одной лавочке. Мама, папа, бабушка и мы, дети. Я помню его слезы передо мной, в комнате, где больше не было никого, кроме нас двоих. Я уже была юной и смешанные чувства родного и близкого с пугающим далёким мешали мне шевелиться. Отец плакал о жизни, о драме, страданиях, своем месте под общим солнцем. Его тихие истерики рядом со мной повторялись время от времени. И я боялась дышать в такие хрупкие моменты. Мне казалось, один мой звук и он рассыплетс