В мою задачу никогда не входило доказывать кому-то, что Высоцкий - настоящий поэт. Это аксиома. Но в эпоху повсеместного нигилизма приходится периодически напоминать, что "о творчестве поэта судят по его вершинам" (И. Дьяков), что для поэзии не столь важно, воет локатор или нет, а "26" - цифра или число. А маниакальное желание современных "критиков" найти "ляпы" в чужих стихах, песнях, кинофильмах, картинах - всего лишь признак их личной зрительской или читательской незрелости, духовной нищеты, нежелания увидеть и понять смысл и идею произведения, неумения за деревьями разглядеть лес. Причём это повальное увлечение, - достаётся всем, даже Пушкину.
К счастью, до объявления Пушкина слабым поэтом на основании найденных "ляпов" ещё не дошли. С Высоцким же можно не церемониться. Недавно очередной обличитель прибегал в комментарии, доказывал, что Высоцкий не знает того, не знает сего, а там всё было не так, а тут не эдак, потому поэт он средненький, не сумел правильные факты зарифмовать... Да и вообще, поэт ли он?!
Высоцкий - человек, по определению из словаря В. Даля, «одарённый природой способностью чувствовать, сознавать поэзию и передавать её словами, творить изящное», то есть поэт. Но, как мне представляется, признанию его стихов именно стихами, полноценными поэтическими произведениями, вредило... его пение. Люди знакомились с его творчеством не через томик стихов или журнальные страницы, а исключительно на слух, через магнитофон или проигрыватель, в лучшем случае - на концерте или квартирнике, но опять же через живое исполнение. Именно яркая авторская подача делала тексты настолько узнаваемыми и неотделимыми от личности и голоса автора, что строчки просто не воспринимались отдельно. И по сей день немало тех, у кого звучит в ушах неповторимый голос даже при чтении стихов, никогда не бывших песнями. А в те времена и подавно. И поэты в том числе воспринимали его в основном как барда. Вот, например, на вопрос М. Цыбульского "Как по Вашему мнению поэта и читателя, поэзия Высоцкого возможна без его голоса?", поэт Наум Коржавин бесхитростно ответил:
– Ну да, конечно. Ведь его песни поют и другие люди. А какие-то вещи, я думаю, можно просто исполнять без музыки, чтением. Наверное, читать с книжного листа тоже можно, я просто не пробовал.
А некоторые не то что не пробовали, но и не считали, что стихи, исполняемые под гитару, - всё равно стихи. В 1989 г. вышел сборник "Вспоминая Владимира Высоцкого", составленный из уже опубликованных интервью родственников, актёров, поэтов, режиссёров. И вот что бросается в глаза: даже начиная разговор о поэзии Высоцкого, рассказчики (даже известные поэты) через пару фраз непременно сворачивают на песни. Один только Всеволод Абдулов остался непоколебим:
"Это был тот случай, когда захотелось вдруг снова спросить себя: что же такое поэт? И ответить: "Поэт - это тот, чья душа начисто лишена привычных нам защитных оболочек". При жизни Высоцкий увидел напечатанным только одно своё стихотворение, и то не полностью, в искаженном виде.
Литературный архив Владимира Семеновича явился подлинным открытием даже для тех, кто хорошо был знаком с его творчеством. Это серьёзные опыты в прозе, поэма для детей, киносценарии. Но настоящей сенсацией стали около двухсот пятидесяти ранее никому не известных поэтических произведений. И знакомство с творчеством этого художника в полном объёме только предстоит.
Сейчас уже ни один поэт, какое бы дьявольское самомнение его ни одолевало, не посмеет публично назвать Высоцкого "меньшим братом". Наступает время серьезного изучения "феномена Высоцкого".
Появляются первые профессиональные работы крупных филологов, текстологов. Они показывают, сколь непроста природа поэзии Высоцкого, в какую новаторскую форму была оправлена суть этого явления - открытие новых законов стихосложения, сложнейшие рифмы, строфика, не встречавшаяся до этого в русской словесности. Кажущаяся простота и как бы импровизационность не позволяли нам, слушателям, потрясенным изначально лишь оголенной правдой, обрушивающейся на нас вместе с "отчаяньем сорванным голосом", заметить всю виртуозность стихотворной техники."
Виртуозность стихотворной техники вполне оценил нобелевский лауреат Иосиф Бродский:
"Среди людей моей профессии принято относиться к поэтам-песенникам с некоторым, мягко говоря, отстранением, предубеждением. До Высоцкого моё отношение ко всем этим бардам было именно таким, но, начав не столько читать, сколько слушать, я понял, что мы имеем дело, прежде всего, с поэтом. Более того, меня в некотором роде и не устраивает, что всё это сопровождается гитарой... Потому что это, прежде всего, как текст совершенно замечательно. <...> Он пользовался совершенно феноменальными составными рифмами. Они действуют таким образом на публику благодаря не столько музыке и содержанию, но бессознательному усвоению этой языковой фактуры. В этом смысле потеря Высоцкого – это потеря для языка совершенно невосполнимая". (Фрагмент фильма "Пророков нет в Отечестве своём" – 1981, режиссёр М. Богин)
О тех же феноменальных рифмах говорил самому Высоцкому и сценарист, кинодраматург И. Шевцов:
"— Я давно удивлялся, Володя, твоей рифме. Кажется, Брюсов утверждал, что трехсложная рифма в русском языке — редкость, а у тебя — сплошь и рядом... Нет, правда! — тороплюсь я.
Вот его слова:
— Для меня рифмовать не составляет никакого труда. Самое простое дело, я почти времени на это не трачу. Поглядел "Словарь русских рифм" (я о таком словаре не знал) — там для меня мало нового". (из интервью В. Перевозчикову, 1980)
А вот поэт А.П. Межиров этого увлечения сложносоставными рифмами не одобрял: "Высоцкий не реализовался. Он много накричал того, чего кричать было не нужно абсолютно. Когда он овладел техникой, то долго упивался ей, а это очень опасный период для поэта – техника применительно к поэзии сама себя ставит в кавычки". (Межиров А.П. О Владимире Высоцком)
А строки, царапнувшие Вс. Абдулова, принадлежат Андрею Вознесенскому:
Не называйте его бардом.
Он был поэтом по природе.
Меньшого потеряли брата —
Всенародного Володю.
Это не значит, конечно, что все поэты плохо относились к Высоцкому. Но всё же... "Всё строго по-научному - Указан класс и вид...".
Удивительное дело, но и самому Высоцкому часто казалось, что поэт он «не настоящий». И, хотя цену себе знал, в присутствии «настоящих поэтов» тушевался, скромно отходил на второй план. И это не было актёрской игрой, он действительно полагал, что они в чём-то выше его - ведь они печатаются, а он - нет, он только поёт.
"Однажды Высоцкий у Слуцкого организовал встречу, очень нелёгкую. Были Слуцкий, Самойлов и я. Он хотел, чтобы мы ему сказали, может ли он уйти из театра и существовать (не материально, а духовно, умственно) как поэт. Это было так трогательно и наивно, потому что он это знал вовсе не хуже, чем любой из нас, но он считал, что он этого не знает. Он не притворялся, он считал, что это какое-то разграничение жанров и искусств – он поёт, а мы не поём.
Слуцкий был большой поэт и одновременно странный человек – у него была нравоучительная интонация. Я помню, Слуцкий Высоцкому что-то сказал, очень дружески и с большим уважением, но нравоучительное, и я понял, что этот монолог надо как-то прервать. Ведь создавалась комическая ситуация – на каком основании поэт учит поэта? Но Высоцкий с непосредственностью ребёнка и простодушием – при его очень сильном уме – добивался ответа на столь наивный вопрос. Но кто мог ответить ему, кроме природы и Бога?" (Межиров А.П. О Владимире Высоцком)
Вениамин Смехов в своих воспоминаниях с юмором описывает реакцию Владимира Высоцкого на эту встречу:
"Он вернулся с этого свидания буквально оглушённым, взахлёб пересказывал детали. Как они, живые классики поэзии, его выслушали, затем обсуждали - на предмет возможных публикаций. Как они неслыханно образованны, как божественно одарены. И что в конце долгой беседы запросто цитировали Володины строчки, прозвучавшие вначале, будто бы их зубрили загодя наизусть...
Но сейчас прежде всего отмечу важнейшую из деталей. Более всего автор был изумлён их, поэтов, восхищением... в свой адрес. Они подарили ему анализ его большого, как оказывается, таланта. Они исчисляли звуки, живопись, строй, стиль песен удивительным языком поэтоведения". (Смехов В. Здравствуй, однако... - М., 2018. С. 210).
Даже если Смехов немного утрирует, актёрская наблюдательность и эмоциональная память его не подводит.
Бытует мнение, что Высоцкий приходил к поэтам именно затем, чтобы "протолкнуть" что-нибудь в печать. Но А. Межиров решительно отвергает эту версию. Высоцкому отчаянно не хватало именно общения на профессиональном языке с профессиональными литераторами. Ведь всё, что они постигали в литинститутах или на поэтических курсах и семинарах, он постигал методом проб и ошибок. Оттого и чрезмерно увлёкся техникой, видимо. Виртуозное владение словом осталось с Высоцким навсегда, но позднее он признавался, что это не главное в работе поэта:
"Этого не было ничего! Но они верят, что это было, что это действительно так. И это не от того, что я пишу чистую правду: я почти всё придумываю, иначе это не было бы искусством. Понимаете, взять да зарифмовать какой-нибудь эпизод — это ничего не стоит, в общем, в принципе: рифмовка — это где-то на четвёртом месте. Прежде всего — это необычайное желание это делать, потом заставить себя сесть за стол, потом подманить вдохновение — почуять его, — а потом уже рифмовать — это, так сказать, не самое главное. Это я думаю, настолько придумано, что становится правдой для этих людей." (Интервью корреспонденту Всесоюзного Радио Инне Шестаковой 07 января 1980 г.)
При встрече с И. Бродским за границей, по воспоминаниям Л. Лубяницкого, говорили они опять же не о печати или признании, а о стихосложении: "Деталей я, конечно, не помню, но запомнилось, что Володя и Иосиф очень горячо, азартно спорили о каких-то поэтических проблемах". И Высоцкий был счастлив, как ребёнок, получив книгу Бродского с дарственной надписью: "Лучшему поэту России, как внутри её, так и извне".
Он хотел быть напечатанным, но боялся печатного листа. Сомневался в своих возможностях, искренне переживал:
"...это такая дурацкая штука стихи - иногда выливается так, что не успеваешь записывать, а иногда, как баран, смотришь на чистый лист и не знаешь, что делать, словно в первый раз решил этим заниматься". (19.081970, из письма Марине Влади)
"Только вот я ничего не пишу уже очень долго. Это меня просто убивает. А вдруг я больше никогда ничего не смогу." (18.09.1971, из письма М. Влади)
Печатный текст накладывает определенную ответственность, его уже не исправишь по ходу выступления, в уже отпечатанный тираж не вставишь более удачную строчку. И неизвестно, что хуже: некачественные магнитофонные записи или некачественная печать, как это случилось с чуть ли не единственной прижизненной публикацией:
"Я, может быть, нескромно, но горжусь тем, что был единственным, кто напечатал Высоцкого при жизни. Это было в 1975-м году, я тогда был составителем сборника "День поэзии", а покойный Е. Винокуров – главным редактором. Несмотря на большую разницу в возрасте, мы дружили и были на "ты".
Я тогда пришёл к Винокурову и сказал:
– Надо попытаться напечатать Высоцкого. Ну, кто, если не мы?
Он согласился, сказал мне:
– Давай попробуем. Сделаем вид, что мы не знаем, кто такой Высоцкий. Обманем там, в издательстве.
Володя уезжал тогда на съёмки и передал подборку стихов Белле Ахмадулиной. Передать мне у него уже не было времени, а с Беллой они чаще виделись, близко дружили.
Нам удалось тогда опубликовать большое стихотворение, из которого главный редактор издательства две строфы всё-таки вырезала. Но Володя всё равно был доволен, что его опубликовали..." (Пётр Вегин)
Нет, не был он доволен этой публикацией. Скорее, наоборот. Недаром же, подписывая кому-нибудь этот злосчастный "День поэзии", Высоцкий сначала вписывал туда вымаранные строки, и только потом ставил автограф.
А Белле Ахмадулиной, по её словам, "так устало сказал: "А зачем ты это делаешь?", подразумевая её безуспешные попытки хоть как-то "протолкнуть" в печать его стихи. То есть в возможность официальной публикации не верил. Тем не менее, "в каталог прижизненных публикаций поэтических произведений Владимира Высоцкого в СССР, его автор, Вадим Дузь-Крятченко, включил все известные ему периодические издания, песенники, поэтические сборники, увидевшие свет при жизни героя нашего исследования на территории бывшего Советского Союза. Попали в него и т.н. монтажные записи художественных фильмов, которые представляют собой покадровую роспись киноленты – действие с указанием планов, произносимого текста и т.д. Издания специфические, в свободную продажу не поступающие, выпускаемые хотя и типографским способом, но весьма ограниченными тиражами в несколько сот экземпляров. <...> В 1967 году сразу несколько десятков изданий опубликовали на своих страницах тексты песен из кинофильмов "Я родом из детства" и "Вертикаль". А всего за период с 1965 по 25 июля 1980 года было более 250 публикаций произведений поэта в советской прессе. Возможно, кому-то покажется, что Высоцкого при жизни печатали много. Здесь уместно указать на одно обстоятельство, что значительное количество публикаций увидели свет в газетах районного или областного уровня, а то и многотиражках, то есть имеющих мизерный – в масштабах страны – круг читателей. [Да и знал ли Высоцкий об этих публикациях? Вряд ли. - СВ]. Среди остальных источников значительное место занимают песенники, издававшиеся пусть и в несколько раз большими, чем монтажные записи, но весьма ограниченными тиражами". (Семынин К. Владимир Высоцкий: „Я все вопросы освещу сполна…” // В поисках Высоцкого. Пятигорск: Издательство ПГЛУ, 2014. № 12, январь. С. 3 - 14.)
Так что, действительно, стихи в доступном простым смертным виде были напечатаны только в "Дне поэзии". Вернее, одно стихотворение, да и то неполное. Были надежды на публикацию в ленинградском журнале "Аврора". Но когда и там принялись править и сокращать "Памяти Шукшина", от публикации автор решительно отказался.
ПОЭТЫ О ПОЭТЕ
Ещё в 1967 г. Высоцкий услышал лестные слова о своём творчестве от Николая Робертовича Эрдмана. Эрдман писал для спектакля "Пугачёв" интермедии. И во время читки пьесы между ним и молодым актёром произошёл такой диалог:
ВВ: Николай Робертыч, а вы пьесы не пишете щас, нет?
Н.ЭРДМАН: А вы ещё расскажете кому-нибудь, зачем я буду рассказывать. <Смех в зале> Да нет, пишу… <Откашливается> А Вы песни? <Смех в зале>
ВВ: …тоже расскажете <неразборчиво>. <Смех в зале> Пишу, конечно. Пишу на магнитофон.
Н.ЭРДМАН: Ага. А я на века… <Смех в зале> Кто на чём. <Смех в зале>
ГОЛОС: <Неразборчиво> не так, <неразборчиво> не так.
Н.ЭРДМАН: Слышал я тут всё-таки удивительн… Я тут по… это… по э-э... телевидению… какие-то всё… и вдруг… я говорю: «Это должно быть, вот, Ваше». И действительно, потом сказали, что это Ваше. Значит, Вас уже можно узнавать, как какого-нибудь Теренция или Овидия по двум строчкам, кто это написал — это уже хорошо. Там много читали разных, да…
ВВ: Да? А я и не узнал себя. <Вздыхает>
Н.ЭРДМАН: Нет?
ВВ: Как он исполнял...
Н.ЭРДМАН: А я всё-таки, вот, узнал… (10 июля 1967 года, ТнТ, репетиция)
(Паузы в словах Николая Робертовича вызваны тем, что Эрдман был уже очень болен и в этот день плохо себя чувствовал).
Шутки шутками, но Юрию Любимову этот поэт, драматург, блестящий остроумный автор стихов, басен, пьес, признавался: "Я понимаю, как сочиняет Булат Окуджава, как пишет Саша Галич, но никак не пойму, как этот человек рождает такие необыкновенные словосочетания, такие необыкновенные обороты отыскивает".
Цитировать можно долго, вот ссылки на высказывания некоторых поэтов, говоривших о творчестве Владимира Высоцкого:
Вспоминая Владимира Высоцкого: сборник / сост. А. Сафонов. - М.: Сов. Россия, 1989. - 384 с., 8 л. ил.
Ахмадулина Б.А. О Владимире Высоцком / беседу вёл М. Цыбульский, 20.04.1997 г., опубликовано 12.05.2005 г. // Владимир Высоцкий. Каталоги и статьи: Воспоминания о Высоцком.
Вегин П.В. О Владимире Высоцком / беседу вёл М. Цыбульский, 27.08.1993 г. и 29.06.2005 г., опубликовано 4.07.2005 г. // там же
Коржавин Н.М. О Владимире Высоцком / беседу вёл М. Цыбульский, 23.04.1996 г. и 31.05.2005 г., опубликовано 6.06.2005 г. // там же
Коротич В.А. О Владимире Высоцком / беседу вёл М. Цыбульский, 19.04. и 11.11.1996 г., опубликовано 23.06.2005 г. // там же
Межиров А.П. О Владимире Высоцком / беседу вёл М. Цыбульский, 28.04.1995 г., опубликовано 1.06.2005 г. // там же
Межирова З.А. Он был дьявольски умён: такой разный Владимир Высоцкий: дерзость и безоглядность д’Артаньяна, деликатность и несовременная воспитанность // Независимая газета. - 2019. - 25 июля.
Цыбульский М. Владимир Высоцкий и Давид Самойлов // Владимир Высоцкий. Каталоги и статьи: Статьи, рецензии.
Цыбульский М. Высоцкий и Бродский // Владимир Высоцкий. Каталоги и статьи: Статьи, рецензии.
Ну и напоследок: «Поэзия Владимира Высоцкого»_«Игра в бисер» с Игорем Волгиным
24.01.2017 телеканал "Культура" показал выпуск передачи Игоря Волгина "Игра в бисер" - "Поэзия Владимира Высоцкого". Стихи Владимира Высоцкого вспоминают и цитируют писатель Владимир Новиков, режиссёр и сценарист Никита Высоцкий, поэт Александр Городницкий, актёр Вениамин Смехов.
По-моему, первое и единственное ток-шоу, где ни слова не сказано про алкоголь, личную жизнь, болезни. Разговор шёл только о поэзии. О феноменальных рифмах, образности и уникальности языка, игре слов и чувстве юмора. Спасибо автору программы и участникам. Александру Городницкому отдельное спасибо! Когда один поэт с удовольствием подхватывает и продолжает практически любые строчки другого поэта - это дорогого стоит. Посмотрите обязательно!
Спасибо, что прочитали. Если вам понравилась статья, познакомьтесь с другими материалами канала: Каталог статей "Стихии Высоцкого".