Итак, пора оценить наш брак не со стороны чувств, которых уже нет, а с финансовой точки зрения. По чувствам, если бы жили мирно и спокойно (да, я скучная женщина, признаю), то я продолжала бы пытаться выгрызать внимание и эмоции для мужа из плотного графика работы, присмотра за сыном и дочерью, домашних забот. В последний скандал, что он мне закатил в похмельном угаре, он предъявил как претензию то, что я "не могу скандал устроить, как нормальная баба". С этим, признаю, у меня действительно проблемы. Не задалось со скандалами у меня, более того - попытки поорать мне даются очень сложно- падает давление, и все, мне не до скандалов. В принципе считала, что взрослые люди должны разговаривать и обсуждать проблемы, а не устраивать дикий трэш с битьем посуды. Нет, я знаю, бывают семьи с "итальянскими" разборками, но это исключительно их дело. Если устраивает обе стороны - ради бога, но мой вариант- спокойный разбор полетов, без дополнительного шумового сопровождения. Таким образом имеется вконец оборзевший муж, приезжающий с пьянки с любовницей, изо всех сил демонстрирующей близость отношений перед моими окнами. Не особенно обольщаясь, могу сказать, что любовница выглядит лучше - она явно регулярно высыпается, нормально питается и имеет стредства для ухода за собой. Как бы не из моего семейного бюджета. Добавим сюда практически полное отсутствие интимной жизни, полное отстранение от всех дел семьи, минимальное участие в оплате кредитов, которые я, конечно из дурости, в свое время брала для него - покупка машины, ремонт-страховки-обслуживание. Хоть машина и недорогая, но прибавила мне сумму кредитных платежей настолько, что зарплата с подработками едва покрывала платежи. Родители помогали с арендой, плюс стандартные пятнадцать тысяч, выдаваемые мужем с видом величайшего благодеяния. На себя Антон не брал кредиты - просто не давали. А тут "мы же семья", и коронное - "я же для семьи стараюсь" - но при этом постепенно суммы, которые он давал "на кредит" неуклонно уменьшалась, дойдя до стандартных пятнадцати в месяц "на все". Платежи за квартиру я выкруживала из остатков зарплаты, подработки и премии, когда она была. Если нет, то приходилось расходовать часть денег из пенсии сына. Остатки шли на питание, конечно, помогали родители, собственно, в силу того, что вместе живем. Антон, помимо денег, мог притащить домой кусок мяса килограмма на два (большая часть которого тут же жарилась и им же и употреблялась), с работы он таскал в основном рыбу, при этом у нас было все по месяцам - на один месяц он притаскивал пласт камбалы, на другой - пласт минтая. От меня и мамы требовал непременно мяса или рыбы в каждый прием пищи, также нередко покупал соленое сало, которое ел вечерами перед телевизором, а потом жаловался на боли в желудке. Получается, если я его выгоню, то мы вполне себе выплываем. На маминой машине ездила я, к ней он никакого отношения не имел, а "свою" пусть забирает, поскольку она была куплена не по автокредиту, а по договору выкупа, оформленного на него еще до регистрации брака. Конечно, большую часть выкупа погасила я, но, поскольку деньги давала добровольно, никто не докажет, что платежи были мои, муж тоже работал. Больше нам нечего было делить. Разговор с юристом на работе прояснил моменты по поводу кредитов, взятых в браке - я могу подать на компенсацию половины платежей только после их выплаты. В общем, все понятно.
На второй день после пьянки муж таки протрезвел, и, что не характерно было для таких дней, не просил прощения и не извинялся. Просто вел себя, как обычно, как бы не понимая, в чем дело, и почему это я сплю в маминой комнате. Саша вел себя идеально - ему очень хотелось, чтобы Антон ушел из нашей семьи. Поэтому он пил лекарства, вел себя тихо и даже крутился меньше обычного.
До приезда родителей оставалось еще два дня, и тут Антона позвал в гости сосед с девятого этажа, Валера. Редкостный раздолбай, пожилой, временами работающий мужчина, женатый на сурового вида сухопарой даме, они жили в двушке на девятом этаже с сыном и таксой. На выходные жена с сыном и таксой уезжали на дачу, Валера же какое-то время подтаксовывал, потом вечером сидел на лавочке с мужиками, распивая янтарное пиво из четырехлитровой пластиковой бутылки. Утверждал, что воевал в Афгане. В целом был довольно неприятным типом, которого я всеми силами старалась избегать.
Зная его привязанность к алкогольной продукции, я с тревогой отнеслась к этому приглашению. Тем более, что жена была на даче, так что они удалились на девятый этаж вдвоем. Мои попытки его остановить, напомнив, что он только вышел из похмельного состояния, Антона не впечатлили. Он радостно улыбался, предвкушая удовольствие при употреблении горячительного. Перед тем, как закрылся лифт, я громко сказала: "Валера, смотри, я тебя предупреждаю - он только из похмелья вышел, если у него крышу снесет - разбираться будешь сам!" Через закрывающиеся двери было видно, как Валера отмахнулся от моих слов, как от назойливого насекомого. Ну что же, мое дело предупредить. Я закрыла дверь не только на замок, но и на засов, сказала Саше не открывать засов никому, и пошла купать дочку. Она с удовольствием плавала в ванной, так что купание занимало минимум полчаса, а то и больше. Когда я уже уложила наплескавшуюся дочку, Саша выглянул из своей комнаты и поманил к себе, показывая в окно. Сибирские вечера длинные - часов до девяти еще стоят светлые сумерки, в которые все прекрасно видно. Как раз было начало десятого, и, посмотрев в окно, куда мне показывал сын, я увидела, как Антон суетиться над складным мангалом, который был установлен прямо перед входом в подземное овощехранилище. Там как раз была маленькая забетонированная площадка, вокруг мангала стояло еще три незнакомых мне человека. Я наблюдала за ними около получаса, пожарив мясо, они залили мангал, все собрали и ушли в подъезд. Мне уже было все равно - я понимала, что этот загул был последней каплей. Достала большую клетчатую сумку и начала методично укладывать вещи Антона в сумку.
Через полтора часа работа была закончена, сумка раздулась и стала круглой. Дополнительно потребовались еще два пакета для обуви. С трудом вытащив пакеты в коридор, я легла спать.
Однако через пару часов меня разбудил грохот - что-то билось о входную дверь, я еще порадовалась, что она была добротно сварена из толстого железного листа. Раздавались невнятные крики, я закрыла дверь в комнату, где мы спали с дочкой, махнула сонному Саше, чтобы был в комнате, а сама посмотрела в глазок. В дверь ломился Валера.
- Валера, что надо? - зло спросила я. Валера перестал долбить (а звонок я на ночь отключила), и, приблизив лицо к двери, громко сказал - Кристина, открой, забирай своего придурка!
- А что случилось? Вы же вполне мирно гуляли, с чего вдруг придурок-то?
- Да он мне квартиру разнес! Чайник разбил, потом ножи стал в дверь кидать, типа как в мишень! Открывай, говорю, он сейчас спустится, вон бежит, емае, уже с пилой!
- Нет уж, я тебя предупреждала, что он не в себе, но ты мне не поверил, и повел дальше поить. Вот теперь и расхлебывай, а у меня двое детей. Мне рисковать не надо!
- Ах ты же ст"рва толстожоп@я!! - Я злорадно (каюсь), улыбнулась и, закрыв вторую дверь с уплотнителем, ушла спать. В окно никто долбить не будет, балкон не открывается, замок заклинило, Антон все хотел починить, но так "руки и не дошли". Потом мастера вызову, сейчас не буду. Заглянула к Саше, успокоила, и мы опять легли спать. Конечно, на адреналине спать мне не хотелось, и я невольно прислушивалась к происходящему за дверями. Периодически слышались глухие удары (это они в дверь молотили), потом какие-то крики, выкатывающиеся на улицу. Я встала, закрыла окно и включила сплит. Тишинааа, и никто не храпит в ухо. Постепенно я расслабилась и уснула.