Остов этого прокопчённого изнутри сизым едким дымом покрышек каменного скелета согнувшегося в прыжке чудовища жадно глодали личинки. Это не были трудяги, которым в будущем суждено было стать порхающими в свете солнца бабочками. Нет, это были кровожадные предшественники того роя хищных насекомых, который со временем упорхнёт на восточные просторы страны с одной лишь жаждой крови и горящей плоти разумеется под скользким прищуром их личного бога Степана Бандеры. Они являлись составной частью этого чудовищного города, который в недалёком будущем станет самим олицетворением зла и смерти и к которому будут возносить истовые проклятия быть разрушенным. Знали бы князья древней Руси, какое чудовище они создавали. По счастью глубокий сон их не был потревожен, дальнейшая судьба их детища была им совершенно неведома.
Личинки эти подпитывались сейчас плотью и кровью города, готовясь к решающей схватке. Вооружённые, дерзкие и наглые, готовые рвать на части всё и вся, что было не согласно с их доктринами, они чувствовали в Киеве достаточно вольготно, ощущая свою полную безнаказанность. И вопрос в том, насколько быстро мы с ними встретимся, был лишь вопросом времени. Несколько позже я проклинал самого себя и своего напарника, двоих мужчин, прошедших все перепетии грязных закоулков криминального Парижа за такую глупую самонадеянность и странное мальчишество. Пару лет назад, я случайно наткнулся на шествие в честь дня рождения их кумира Степана Бандеры, гордо шествовавших по Крещатику. Надо сказать, что выглядело это всё довольно-таки колоритно и походило вначале на экзотику, такую как шествие в честь какого-нибудь почившего в бозе Тумбы Юмбы в беднейшей африканской стране из племени Матумбы.
Как-то диковато это воспринималось в центре освещённого яркими гирляндами вполне европейского города. Воистину история не лишена некой иронии ибо великое дарование человечеству в виде Степана Андреевича Бандеры умудрилось родиться 1-го января, в первый день нового года. Кто рьяно и с огоньком отмечают новый год меня вполне поймут ибо утро 1-го января сопровождается как правило тяжелым лютым похмельем, головной болью, сухой глоткой и мутным настроением. Зачастую человек поправляет здоровье изрядной дозой алкоголя и на старых дрожжах повышается настроение, мысли игривы и веселы, в сознании рождаются совершенно нелепые идеи о том как именно можно облагородить окружающий мир. История видать находилась именно в таком состоянии, позволив 1-го января появиться на свет этой одиозной личности. В таком же пафосном настроении духа находились и его потомки и последователи. Очень странно среди гуляющих праздничных улыбающихся людей воспринималась эта толпа с горящими ненавистью глазами. Лица закрытые балаклавами, шарфами, полотнища в багрово-чёрных тонах с лицами сдохших кумиров. И разумеется долговязая фигура некого заводилы с мегафоном в руках, истого вопящего в него высоким голосом с нотками истерии, так свойственной тупому украинскому национализму. При каждом вопле облачка пара вырывались в морозный воздух центра Киева.
-Слава Украине!
-Героям слава! – вторила ему нескладными голосами толпа
-Батько Бандера…
Ну и так далее и тому подобное. Тогда это воспринималось карнавалом и невинными молодёжными шалостями. В те февральские дни эти алчные личинки батьки Бандеры показали свои зубы и при этом при всём хорошо вооружились, ясно показывая то, что их опасность в своё время не была оценена по достоинству.
Удивительно какими беспечными в тот день были я и мой друг и напарник Доминик. Возможно, что эту способствовало одно милое и обыденное обстоятельство – мы изрядно вкусили прелестей действительно очень колоритной украинской кухни, сдобрив сие сверху небольшой дозой медовой с перцем горилки. Сподвигло нас на это отнюдь не чувство голода. В тот момент это было скорее ощущение собственной вины за ту меру бесполезности, которую в тот исторический момент мы ощущали в дни этого вынужденного безделья. Когда мой взгляд упёрся в вывеску ресторана, меня тут же разразил просто гомерический хохот.
-Ты чё ржешь? – мрачно осведомился Доминик.
-Нет, эти хлопцы правда забавные.
-Хотелось бы знать, в чём именно это выражается?
-В названии.
-И что в нём смешного?
-Незнание русского языка не снимает с тебя чувство ответственности.
-Можешь не выражаться по идиотски?! – сердито буркнул Рида.
-Ладно, могу, - давясь от смеха я ещё раз глянул на название питейного заведения. А называлось оно просто и изящно: «Ле Борщ», соединив тем самым аж два языка. В вывеске вполне себе миролюбиво французские и русские составляющие одного русского блюда имевшего русские корни. Впрочем несколько лет спустя, когда национальный вопрос украинства достиг уже безоблачных высот полного идиотизма, украинские патриоты с пеной у рта начали доказывать, что борщ имеет исключительно украинское происхождение, а не клятое москальское. Разбиралось это всё в высших европейских инстанциях и к вящему сожалению эти вышеупомянутые инстанции так же заразились дебилизмом обращающихся и признали исключительное украинство этого несчастного блюда. Как ещё восьмым чудом света и наследием Юнеско не сделали, совершенно не понятно! Но грядущие баталии за правоприемничество борща были ещё впереди, а на тот момент пресловутый борщ оставался ещё простым многонациональным вкусным блюдом, правда почему-то по странной логике дизайнеров ресторана обрётший французские корни. Когда я счёл необходимым пояснить это всё Доминику, он так же громко расхохотался.
-Ну дают! Может в борще лягушки плавают с улитками в чесночном соусе на пару?
-Не исключено.
-А может это вообще не борщ никакой, а буайбес? (многокомпонентный рыбный суп в кухне средиземноморского побережья Франции)
-Тоже может быть.
-Предлагаю зайти к ентим хранцузам да побробовать.
-Отличная идея, друг мой, тем паче, что сию секунду нам и так больше заняться особо нечем.
И мы вошли, надо отметить, что несмотря на оригинальное название благодаря которому можно было подумать об умственных способностях хозяина нас встретил шикарный интерьер, приветливые миловидные официантки с прямо таки южной жгучей красотой, чье служебное рвение лишь значительно усилилось, когда они узнали, что перед ними двое французов. Видать стремление к евроинтеграции в отдельно взятом кабаке стремилось в сторону бесконечно. И признаться, они были настолько хороши, что я бы совсем не прочь был бы приложить все усилия к этой самой европейской интеграции.
-Украина це европа! – мечтательно произнёс я, глядя на то как стремительно точно подводная лодка в толще океана в недрах ресторана растворяются аппетитные округлые формы официантки, стремящийся живо исполнить наш заказ.
-Кобель! – мрачно отметил Доминик, затягиваясь глубоко сигаретным дымом, глядя перед собой.
-Не строй из себя святошу, - я с улыбкой отметил реакцию друга, который был известным примерным семьянином.
-Куда уж мне до твоих двух разводов и кучи детей.
-Поддерживаю демографию европейского общества.
-Смотрю ты и здесь хочешь поддержать эту самую демографию.
-Уж точно бы не отказался.
-Кто бы сомневался. Вот только местные как-то не очень похожи на бальзаковских Онорин.
-Смею заметить, мой друг, что и у нас Онорины сплошнияком не встречаются. Они остались где-то за кормой девятнадцатого века.
-Да уж век двадцать первый имеет свои реалии. – согласился Рида, - вот только здесь это как-то особенно, гипертрофировано что ли.
-Ух ты какое слово выучил!
-Да поумней тебя буду.
-Ну что ж, мой друг, - я рассмеялся, - наступило пожалуй время обжорства, пьянства!
-Раблезианства, - подсказал мне Доминик.
-Ну ж ты хватил, - я присвистнул, - Раблизианство это не просто какие-то физические состояния, это совокупность духа, мыслей, возвышенных над самой человеческой природой. Это состояние безудержного веселья если хочешь уж следовать данной терминологии.
-А последнее у нас вот уж никак не наблюдается.
-Как тонко подмечено, - я тоже закурил. Какое счастье, что ещё среди дебрей дремучей Европы встречались ещё подобные оазисы, где можно было курить в кафе и ресторанах. Вообще хочу сказать, что если бы хоть кто-нибудь услышал наш этот странный и фантастический диалог, то подумал, что эти двое взрослых французских полицейских напоминают дерзких пацанов, а этот философский диспут достоин того, что стороны данного диалога нуждаются в срочной психиатрической помощи. Вокруг мир со скоростью экспресса летит в ад, а эти двое ведут спор об идеях весёлого старика Рабле. Хотя, впрочем чему нужно было бы удивляться, потому как именно в смутные и дикие времена, среди голода, холода, лишений, смерти и войны люди как это ни странно и ведут эти фантасмагоричные споры в который рождаются бредовые на первый взгляд истины, рождаются подчас совершенно фантастические идеи, которые как это ни странно иногда осуществляются.
В этот момент, поглощая невероятно вкусный и наваристый, пресловутый «ле борщ», заедая его чесночно-пряными пампушками и солёным с красными прожилками салом, запивая это острой на дух медовой с перцем горилкой шикарного качества от украинской компании Немирофф и чувствуя как внутри разливается блаженное тепло, мы старались не думать о будущем. Воображали себя потомками древнего казацкого рода, ведущего своё исчисление ещё со времён господина Тараса Бульбы и готовясь после пирушки закурить люльки с табаком самосадом. А недалёкое будущее, судьба злодейка уже подготовила нам своё собственное расписание на этот кровавый день, причём уготовано нам было уготовано самое непосредственное участие в последовавшем вскоре огненном, исходившим кровью спектакле беспредела на улицах оцепеневшего в жутком страхе зимнего Киева…
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…