В тот день, когда хоронили Риту, шел дождь. Он прекратился к двум часам дня, когда похоронная процессия прибыла на кладбище. Вырытая, но пока ещё пустая могила вызвала чувство легкого потрясения. Тот факт, что положить в неё должны были семнадцатилетнюю девушку, делало ситуацию ещё более жуткой. А тот факт, что гроб так и не открыли, чтобы присутствующие смогли попрощаться с Ритой… но так решила её мама, и никто не осмелился спорить с ней. Я хочу, чтобы ее запомнили красивый, — сказала она.
Мы с Вероникой подъехали к моргу в назначенное время, но мама Риты попросила нас всех подождать снаружи. Она сказала, что хочет попрощаться с дочерью наедине. Она пробыла в помещении минут пять, потом открыла дверь, молча приглашая нас внутрь.
Гроб был закрыт, но для большинства это не стало неожиданностью. Правильнее даже будет сказать, что неожиданностью это стало только для одного человека: для Вероники.
— Что не так? — спросил я у неё шепотом, — обычно так делают, когда тело изуродованно. А что ты хотела?
Вероника подняла на меня глаза и тихо сказала.
— Я была там.
— Я знаю, — мне даже думать не хотелось о том, что девочки были вместе. Хотелось забыть об этом и никогда не вспоминать.
— Ее лицо было нормальным.
Я посмотрел на букет цветов, который мама Риты положила на крышку гроба, понятия не имея, что можно на это ответить.
— Извините, но мы решили не открывать, — сказала мама Риты. Я подумал: интересно, она специально не произнесла слово «крышку»? Фраза показалась мне какой-то незаконченный.
— Я хочу, чтобы вы запомнили её красивый, — она посмотрела на цветное фото дочери формата А4. На нем Рита была просто красавицей.
Глядя на закрытый гроб, я думал о том, что, если бы не случайность, то мы бы собрались сейчас здесь, чтобы проводить в последний путь Веронику. Или их двоих: Веронику и Риту.
Где-то за стеной негромко играла траурная мелодия.
Два дня назад Рита и Вероника стояли на остановке и ждали автобуса. Ничего не предвещало трагедии. А потом двадцатидвухлетний пьяный студент филологического факультета не справился с управлением на повороте и въехал в остановку. В принципе, ничего удивительного в том, что он не справился, нет: мало кто сможет сделать это на скорости сто километров в час. Парень, который стоял рядом с девочками, успел оттолкнуть Веронику.
Рита погибла на месте.
У Вероники было сотрясение мозга, перелом руки и ушиб ребер, но, учитывая масштаб случившегося, она отделалась очень легко. Накануне похорон она позвонила мне и рассказала свой сон. Ей снилась Рита в гробу. Когда Вероника подошла ближе, Рита начала плакать. Она лежала в гробу с закрытыми глазами, а по лицу текли слезы.
— Я знаю, что на ней надето, — сказала мне Вероника в морге, — платье, в котором она была на выпускном.
— Откуда знаешь! — спросил я.
— Видела во сне, — ответила Вероника. Меня это не столько испугало, сколько удивило: Вероника никогда не верила в вещие сны или что-то подобное.
— Её мама должна меня ненавидеть, — продолжала Вероника, — тот парень оттолкнул меня, а не Риту. Рита могла быть сейчас здесь, с тобой, а я…
Она кивнула в сторону гроба.
а я лежать в гробу вместо Риты
— Хватит, — прошептал я.
Уже после того, как гроб закопали, мама Риты подошла к Веронике и протянула ей золотую цепочку.
— Хотела подарить это ей на совершеннолетие, но не успела, — сказала она, — потом хотела положить это ей в гроб, но смысл? Хочу, чтобы цепочка была у тебя. Вы были лучшими подругами, пусть у тебя что-то останется на память о ней.
Она помогла Веронике надеть цепочку, потом молча развернулась и пошла к машине.
Вероника осталась ночевать у меня. Мне не хотелось оставлять её одну в такой день.
Ночью я проснулся от её надрывного кашля. Стало вдруг очень тревожно. А потом я испытал настоящий ужас: Вероника заговорила.
— Отпусти, мне нечем дышать… — пара секунд тишины, — Рита… пожалуйста… я не виновата.
Не включая света, я начал тормошить Веронику, пытаясь разбудить её. Получилось не сразу. Создавалось впечатление, что кто-то изо всех сил тянет её назад в кошмар. Наконец девушка открыла глаза.
— Мне снилась Рита, — прошептала она, хватаясь за горло, голос звучал хрипло, — она… она душила меня. Я думала, что умру. Хотела проснуться, но не могла.
Понимая, что уснуть все равно не получится, я включил свет и увидел на шее девушки тонкую красную полоску — след от подаренной цепочки.
— Ты чуть сама себя не задушила этой цепочкой, — сказал я Веронике, думая над её словами: она душила меня, — надо её на ночь снимать.
И всё же… что-то было не так. Утром я взял цепочку и поехал в магазин, где продавали всевозможные амулета и талисманы. Адрес я нашел в интернете. Сам не знаю, на что рассчитывал.
— Чем могу помочь? — спросила продавец, женщина лет пятидесяти, абсолютно нормальная с виду, красивая и ухоженная, — что-то для защиты?
— Почему для защиты? — спросил я.
— Чувствую присутствие чего-то злого.
Я обратил внимание на то, что женщина употребила слово «чего-то», а не «кого-то».
— Например? — спросил я и показал ей цепочку, — это может быть чем-то злым?
Женщина брезгливо поморщилась, с отвращением глядя на цепочку.
— Не знаю, откуда это у тебя, но верни её туда, откуда взял. Эта вещь принадлежит мертвецу. И он придет за ней. Она заговорена.
Я не поверил ни единому слову этой женщины, но из магазина поехал на кладбище, к свежей могиле, заваленной цветами. Там я встретил её маму. Она стояла у могилы, глядя на фотографию дочери. Я достал из кармана цепочку и положил её под цветы.
— Рита приходила сегодня к Веронике, — сказал я, — или за Вероникой?
— Она должна была умереть, а не моя дочь, — ответила убитая горем женщина. Я промолчал.
Любые слова были бы лишними и не к месту.