К утру в моей душе распустился необычайной красоты цветок – в ней было так радужно и светло от исходящего с его лепестков сияния…
Я встал и понёс цветок ей. Шёл по улице, стоял на остановке, ехал в маршрутке, поднимался по лестнице в редакцию – и почти физически ощущал, как он покачивается внутри меня на тонком стебельке, как трепещут его листики от волнения. Коллеги здоровались со мной, спрашивали, как прошла командировка, и никто не замечал цветка, благоухающего во мне. Но она, я был уверен, заметит.
Полдня я проболтался в коридоре, ходил туда-сюда, искал встречи с ней наедине. Наконец, мы столкнулись на лестнице. Я поднимался наверх, она бежала вниз.
– Привет, – даже не приостановившись, обронила она. Её «привет» маленьким камешком небрежно скатился по ступенькам.
Не заметила…
Да она даже не посмотрела, как следует!
– Аня, – окликнул я её. Я хотел дать ей ещё одну возможность.
– Да? – обернулась она.
Я спустился на несколько ступенек поближе к ней.
«Ну посмотри внимательнее! – просил я. – Неужели не видишь?»
Если б я мог, то запустил бы руку в свою душу, сорвал цветок и протянул ей.
В её глазах промелькнула какая-то догадка, а следом за ней испуг, как вчера в гостиничном коридоре.
«Не надо», – попросили они слегка виновато, но твёрдо.
Значит, не надо…
Я почувствовал себя круглым дураком. Я не знал, куда деться от охватившего меня с ног до головы стыда, и как человек, обнаруживший себя вдруг обнажённым перед людской толпой, судорожно стремится прикрыть наготу, чем попадётся, так и я попытался спрятаться за первыми словами, что пришли в голову.
– Скинь мне, пожалуйста, фото с фестиваля, если можно. Хочу показать… знакомым.
– Хорошо, – сказала она, и было видно, что с облегчением. – Сегодня вечером постараюсь, – и побежала по своим делам.
А я поплёлся наверх.
«Дурак! Дурак! Дурак! – гневно отчитывал меня рассудок. – Посмотри на себя! Что ты из себя представляешь? Зачем ты ей нужен? Что ты сможешь ей дать? Малолетка, хлюпик, ничего не имеющий за душой! У неё семья, ребёнок, цель в жизни. Неужели ты и в правду мог подумать, что интересен ей? Ей нужен сильный и смелый, на которого можно опереться. Наверное, именно такой у неё муж. А ты? Трус и слабак! Оставь её, ты только будешь мешаться ей под ногами!»
От горечи, заполнившей мою душу, цветок, что я так заботливо носил в ней, болезненно сник. Лепестки скрутились и засохли, превратившись в колючки. При малейшем движении тела или мысли они вонзались в меня изнутри, причиняя такую тоскливую боль, какой я ещё никогда не испытывал.
Вот так, в мгновение ока, по пути от лестницы до кабинета, мой чудесный цветок превратился в кактус.
Кактусы – удивительно живучие. Мой не был исключением. Как ни пытался я от него избавиться (запрещал себе думать о ней, пробовал завязать новые знакомства, переписывался с девушками в интернете), всё было бесполезно. Правда, я научился с ним жить. Он мог не беспокоить меня некоторое время. Как ёж, складывал иголки и впадал в спячку. Однако сон у него был чуткий: малейший неосторожный толчок из вне (взгляд или слово Ани, обращенное ко мне, или произнесенное кем-то её имя) – и он с готовностью выпускал иголки, впрыскивая через них очередную порцию горечи и тоски.
Горько было не только осознавать, что не нужен ей. Из этого вытекало другое, не менее важное: не нужен, потому что не интересен. Не интересен, потому что ничего из себя не представляю. Мной овладела идея фикс – я непременно должен что-то из себя представлять! Не только для неё, а вообще, для всех.
Для этого, соответственно, нужно было что-то делать. И я решил писать книгу.
После того, как преподнёс Ане это как цель, мечтания о написании книги из отдалённого будущего переместились в более близкое. Я стал чаще и серьёзнее думать над этим, и постепенно у меня в голове вырисовывался сюжет, и всё чётче проявлялся главный герой. Неудивительно, что он бы похож на меня. Такой же невзрачный и ничем не примечательный, живущий своей спокойной, монотонной жизнью, которая, его в общем-то устраивала. И вдруг он обнаруживает у себя способность предвидеть гибель людей и спасать их от неё. Поначалу он видит в этом своё предназначение и спасает всех подряд, без разбора. Но, спустя время, делает ужасное для себя открытие: все спасённые им люди либо сами глубоко несчастны, либо становятся причиной несчастья других. Он даёт обет больше не вмешиваться ни в чьи судьбы, но это очень трудно, знать, что ты можешь предотвратить гибель человека, и ничего не предпринимать. Особенно, когда гибель грозит твоим близким…
Не знаю, что вдохновляло меня больше: азарт доказать Ане, что я не какой-нибудь пустобрёх или любопытство посмотреть, что из этой затеи получится, – но дело пошло. Не просто пошло, а полилось, как из рога изобилия, я только успевал тарабанить пальцами по клавиатуре. Правда, качество оставляло желать лучшего, но тогда я этого еще не понимал.
Продолжение здесь
Начало рассказа здесь: Аня, я и кактус (часть 1)