Эта история произошла со мной в то время, когда я только-только получил наследство от дядюшки и решил поехать посмотреть мир. Денег было не так чтобы много, но при экономном расходовании на них можно было прожить до конца дней. Однако, в мои планы не входило провести всю жизнь в нашем городишке и экономить каждую копейку. Мною владел дух авантюризма! Я с юности мечтал повидать мир! И, конечно, теперь не стал упускать такую возможность. К сожалению, друзья мои меня не поняли, они давали мне советы, как лучше и выгоднее вложить мои средства, как можно удачно жениться… Эти затеи казались мне бесполезными, и я отправился покорять Европу.
Что ж, путешественником я был совершенно неопытным, и в дороге столкнулся со многими неурядицами, однако я всегда мужественно с ними справлялся. Судьба свела меня с одним господином, назовём его Джеральдом. Это был интереснейший человек! Он рассказал мне, что родился в Индии, а вырос в Японии! Всю свою жизнь он провёл в разных странах, и став взрослым так и остался скитальцем. Для меня такой приятель, как Джеральд, был просто находкой – он мог многому научить меня и дать отличный совет по любому поводу. Если бы не он, то приехав в город N, я бы изрядно потратился на отель, поскольку совершенно не разбирался как правильно искать жильё. Джеральд с удовольствием рассказал мне как выбрать гостиницу, чтобы не переплатить. В городе N мы решили остановиться вместе.
Дом, где мы собирались прожить некоторое время, был не совсем отелем, в общем смысле этого слова. Это был дом одного горожанина, который сам же и проживал здесь. Джеральд сказал, что раньше это был очень богатый дом, но нынешний хозяин обеднел и сдаёт лишние комнаты внаём. Постояльцы ночуют, по желанию столуются, и платят за всё это не такую уж большую цену. Помогает ему во всём старая служанка, давно уже взявшая на себя роль хозяйки.
Когда мы прибыли, был уже поздний июльский вечер. Мы постучали с чёрного хода – чтобы не разбудить хозяина, пояснил мне мой спутник. Нас встретила пожилая горничная и, если бы Джеральд не предупреждал о своём приезде телеграммой, старая карга, кажется, совсем бы нас не впустила, в столь поздний час. Однако, она узнала моего спутника, и тотчас перестала браниться, за то, что мы ее потревожили. Увидев, что Джеральд не один, старуха снова начала нас бранить. Она посетовала, что у неё только одна свободная комната. Однако, предупреждённый своим новым другом, я сунул женщине монету, и она нашла выход – сказала, что найдёт ночлег и для меня.
Джеральд давно располагался где-то у себя, когда я брёл по полутёмному дому за сварливой старухой. Мы шли по коридору, по обе стороны которого были двери. Я вслух удивился размерам дома и спросил служанку, неужели здесь всё занято? На что она ответила мне, что это крыло сейчас нежилое. На мой вопрос она пробурчала в ответ что-то неразборчивое. Кажется, она сказала, что этим помещениям нужен ремонт.
Проводив меня до комнаты, горничная удалилась.
Я осмотрелся.
Да, дом действительно был богатым. Правда, вся обстановка давно устарела. Мебель давно нуждалась в новой обивке. Портьеры пора было заменить. А ковры и вовсе выбросить. К тому же повсюду было много пыли.
Я кое-как разобрал вещи и решил лечь спать. Однако, мне не спалось. Всё было мне интересно, всё было мне в новинку! Мне так не терпелось начать осматривать город, открывать для себя его особенности, слушать разговоры местных жителей… Я ворочался с боку на бок предвкушая завтрашний день, как вдруг услышал пение. Женский голос пел, кажется, оперетту. Не то чтобы профессионально, но весьма неплохо. Вот те на! Кому это в голову пришло распевать ночью песни?!
На самом деле, услышав звуки мелодии, я обрадовался: у меня появился уважительный со всех сторон повод отказаться от сна и отправиться за новыми впечатлениями – для начала, найти источник звука. Наспех одевшись и выйдя из комнаты, я пошёл на звук и вскоре увидел свет – дверь одной из комнат была открыта почти настежь, и я подошёл ближе. Я был уверен, что звучит живой голос, что это не пластинка. Однако, увидев женщину, сидящую в кресле, я отчего-то очень поразился. Должно быть из-за того, какая это была женщина.
Что говорить, конечно, я видел ей подобных, но всегда издали. Это была очень красивая и величественная дама, её изящные черты говорили о благородном происхождении, а безупречная осанка – о воспитании. Женщина была одета в строгое элегантное платье, как будто и вовсе не собиралась спать. Её чёрные волосы были изыскано уложены, однако из причёски выбивались пряди, словно волосы уложили давно, и они растрепались к ночи. Увидев меня, женщина прекратила петь и ахнула. Я понял, что испугал её и начал извиняться, в ответ она тоже начала извиняться за своё пение. Дама сказала, что в этом крыле давно никто не живёт, вот она и решила, что совсем одна здесь, иначе бы ни за что не стала мешать моему сну. На это я ответил ей, что всё равно не спал и что поёт она великолепно. Кажется, даму огорчил мой навязчивый комплимент. Я смутился и решил ретироваться, сославшись на то, что не хочу ей мешать. Я понимал, что мои манеры могут быть для неё вульгарны, и мне не хотелось выглядеть в её глазах грубым мужланом, поэтому я решил просто уйти.
У самого выхода женщина окликнула меня.
- Простите… Простите, я не знаю вашего имени, но не уходите… Пожалуйста, поговорите немного со мной…
Меня поразила её просьба. Я не знал, как её понимать. Такая шикарная женщина, наверняка представительница высшего общества. Разве такие женщины приглашают незнакомых мужчин ночью к себе? Впрочем, я решил не отказываться и посмотреть, что из этого выйдет. Я вернулся и присел в предложенное кресло.
- Моя просьба показалась вам странной… - проговорила женщина, - О, разумеется! Представляю, как это выглядит… Но вы знаете, мне невыносимо, просто невыносимо коротать эту ночь одной, в тишине… Я и пела-то только для того, чтоб тишина не казалась мне такой мучительной!
Я не понимал мою собеседницу и не знал, что ей ответить. Что она имеет в виду? Разве она похожа на человека, испытывающего страдания? О нет! Она выглядела прекрасно! Или это наигранное поведение? Тогда что она имеет в виду на самом деле? Я был в замешательстве. Не зная, что ей ответить, я спросил:
- Вы давно здесь живёте?
- Ах нет, - возразила женщина, - я здесь не живу, я только приезжаю сюда раз в год… Хозяин так любезно оставляет эту комнату для меня…
- Раз в год? Наверное, на какой-то праздник? – уточнил я.
Почему-то от этих слов женщина вздрогнула.
- Что? Праздник? – не поняла она, - Нет, что вы… Это… Это совсем не праздник… Дело в том, что в этом городе произошло очень памятное для меня событие… Позвольте, я расскажу вам эту историю…
И она рассказала мне свою историю.
Для удобства стоило бы назвать имя моей собеседницы, но она так и не представилась, поэтому я назову её сам - пусть будет Виктория.
Итак… Когда-то давно Виктория жила очень счастливо. Она родилась и выросла в богатой знатной семье и с детства не знала ни в чём отказа. Её внешность и ум принесли ей не малый успех в обществе, и когда пришла пора выходить замуж – от женихов не было отбоя. Виктория полюбила одного молодого человека, полностью подходящего ей по статусу и достатку. Все были довольны её выбором и вскоре сыграли свадьбу. Молодожёны съездили в свадебное путешествие и поселились в большом прекрасном доме. Вскоре у них родилась дочка, а через три года – ещё одна. Виктория с мужем были вполне счастливыми родителями. У них было достаточно денег на любые семейные развлечения, а штат слуг справлялся с домашними делами и помогал заботиться о детях.
Не смотря на то, что Виктория не знала лишений и утрат, на тот момент она прекрасно осознавала собственное счастье. Семья не была для неё ношей, скорее, делом всей её жизни. Вдоволь навеселившись в молодости, женщина полностью отдалась заботе о муже и детях. Малышки росли на редкость милыми и хорошенькими. Старшая, Анна – белокурая, в папу, а младшая, София – брюнетка, как мама. Виктория много времени проводила с семьёй и просто обожала устраивать детские праздники.
Всё шло прекрасно, до тех пор, пока в жизни Виктории не появился другой мужчина.
Это был холеный красавец, Герман, сын старого друга её отца. Кажется, будучи ребенком, он даже играл вместе с маленькой Викторией, но потом отец увёз его на другой континент, и они много лет не виделись. Вновь познакомились они на званном вечере у её родителей… Герман и Виктория начали тайно встречаться.
Как и Виктория, Герман состоял в браке. Он много лет путешествовал по экзотическим странам и не так давно скандально женился на женщине не их круга. Его жена была иностранкой, смуглой, миниатюрной женщиной, которая хоть и надела роскошное платье и неплохо знала язык, но продолжала выглядеть дикаркой. В совместных путешествиях с мужем по диким местам, эта женщина смотрелась органично и естественно. Но в высшем свете она была неуместной и смешной. Видимо чувства Германа быстро охладели, и он жалел о своем скоропалительном браке, но отступать было некуда. На фоне этой жалкой женщины Виктория была просто богиней.
Дама понимала, что очень рискует своей репутацией, именем и семьёй, но не могла ничего поделать – Герман просто очаровал её своей дьявольской красотой! Она была пленницей его властной любви, ради него она была готова на очень многие вещи, гораздо большие, чем поставить на кон свою репутацию… Это был и сладкий, и горький вкус любви. Это было похоже на танцы над пропастью. Виктория много раз хотела отказаться от своего романа, но не находила сил на это.
А потом она получила анонимное письмо, и затрепетала как лист на ветру. Безымянный автор писал, что всё знает про неё и её любовника. Он приказывал ей прекратить отношения. В противном случае, он угрожал выдать их тайну. Викторию сковал ужас от мысли, что некто, неизвестный ей, знает о них с Германом всё! И этот некто может рассказать об этом всему её окружению! Не в силах, однако, разорвать порочную связь, Виктория бросилась рассказывать обо всём своему возлюбленному.
Герман уверил ее, что никто на свете не сможет предоставить доказательств их связи – ведь они соблюдают все предосторожности. А слова без доказательств – это просто сплетни, в которые никто не поверит. Постепенно ему удалось успокоить Викторию.
Но вскоре пришло новое письмо. Отправитель писал, что знает всё о Виктории. Он совершенно не стеснялся в выражениях, описывая её связь с Германом. Он называл её последними словами и угрожал расправой. Теперь он угрожал, что уничтожит всю её жизнь и убьёт её детей…
Когда Виктория в ужасе прибежала к Герману, она в слезах умоляла его расстаться с ней, но возлюбленный снова не воспринял письма всерьёз. Он обратил внимание на то, что аноним ранее угрожал предать их связь огласке, однако не сделал этого, потому что просто не смог, значит и в этот раз его угрозы – это просто пустые слова, и не следует поддаваться страху. Кто бы ни был этот человек, он жалок и ничтожен, и ничего не может сделать против их большой любви… Успокоенная в его объятиях, Виктория перестала бояться, но когда вернулась домой, то застала переполох. Няня утверждала, что видела в детской какую-то тень, скользнувшую к двери. Слуги обыскали весь дом, каждый уголок, но не нашли посторонних. Все были уверены, что няне всё просто привиделось. Все, кроме Виктории. Она одна восприняла эту историю всерьёз. И по-настоящему начала бояться за жизни своих дочерей.
Тем не менее, она продолжила встречи с Германом. Во-первых, в их отношениях ведущим был он, и только в его власти было отпустить или не отпустить её. А Герман не собирался её отпускать. Во-вторых, он был единственным человеком, с кем Виктория могла поговорить о письмах, которые так пугали её. Только ему она могла доверить все свои страхи, и только он мог найти аргументы, чтобы успокоить её, вывести из поля слепых эмоций в поле логики и разума. Герман уверял её, что никому не под силу пробраться в её наполненный слугами дом, а тень, виденная няней, могла просто померещиться. Ведь после обыска дома никто не нашёл никаких следов чужого присутствия. Герман очень переживал не столько из-за писем и их отправителя, сколько за рассудок Виктории. Он без конца повторял, что ей надо держать себя в руках и доверять только фактам. Отправитель угрожал оглаской, но не сдержал слово – это факт. Значит, его запугивания не опасны. Возможно, это какой-то тайный шантажист, который сначала надеется запугать Викторию до полусмерти, а затем начнёт вымогать деньги.
Виктория была благодарна любимому за поддержку, и всё-таки не могла больше жить как раньше. Она всё время думала, кто мог быть отправителем этих таинственных писем? А главное, кто мог узнать об её связи с Германом? Они ведь были очень осторожны, никогда не появлялись вместе в людных местах, встречаясь лишь за закрытыми дверями квартиры, снятой специально для их встреч. При столкновении на людях они делали вид что едва знакомы, стараясь даже не смотреть в сторону друг друга.
Кто, кто мог разгадать их секрет?! А главное, почему этот кто-то так зол на неё?
Когда пришло третье письмо, нервы Виктории не выдержали, и она слегла на несколько дней. Впервые она не смогла присутствовать на детском празднике, куда были приглашены её малышки. Девочки отправились веселиться в сопровождении отца. В новом письме автор уже не угрожал, он предупреждал, что переходит к активным действиям. И Виктория решила никогда и не при каких обстоятельствах не оставлять детей без присмотра. А ещё она начала избегать Германа. Встречи с ним окончательно перестали её радовать.
Бедная женщина была ужасно напугана, а её возлюбленный только и делал, что внушал ей, что она преувеличивает! К тому же сам он стал постоянным напоминанием об этих ужасных письмах. Она не разорвала отношения, не написала ему о своем решении, а просто перестала приходить на встречи и отвечать на его записки.
Поначалу она боялась, что будет скучать. Но внезапно заболела младшая дочка, София. Несколько дней у неё был сильный жар, кажется, она заразилась на празднике, куда водил их отец. Доктор сказал, что это обыкновенный грипп и скоро пройдет, прописал стандартное лечение. Вскоре заболела и старшая. Не смотря на спокойствие доктора, Виктория очень переживала, в болезни детей она видела нечто мистическое. Ей казалось, что это начинают сбываться угрозы анонима. А вдруг он каким-то образом отравил её дочерей? Она робко спрашивала врача, не может ли болезнь быть отравлением. Но добрый старик уверил её, что это исключено.
На фоне жара у Софии появились совершенно жуткие ночные кошмары. Она рассказывала матери, что ночью по её комнате бродит девочка с чёрной головой и без кистей рук, она рассматривает вещи и игрушки и говорит, что скоро всё это будет принадлежать ей. Софии снилось, что девочка берет её за голову, отрывает и бросает в камин! Каждый раз малышка просыпалась с криком.
Хоть болезнь и оказалась затяжной, но обе девочки постепенно выздоровели. К сожалению, кошмары Софии оказались более навязчивы. Они не отпускали девочку и снились хоть и не часто, но с завидным постоянством.
Измотанная, уставшая от болезни детей Виктория, совсем забыла о своей любви к Герману. Сердце её успокоилось и больше не скучало о нём. Ей, как и девочкам, нужно было больше отдыхать. Она исхудала и побледнела. Женщина старалась побольше времени проводить в постели.
Однажды утром, когда она ещё не встала, на улице раздался душераздирающий крик. Виктория вскочила и выглянула в окно. На подъездной дорожке она увидела Анну, распластавшуюся прямо на камнях. Бледное лицо остановившимся взглядом уперлось в небо. Рядом с Анной стояла София с ножом в руках. И нож, и руки были в крови. Едва не лишившись чувств, Виктория бросилась к выходу. Она побежала по коридору, мимо детской, как вдруг услышала голоса. Оторопев, она заглянула внутрь и увидела тихо играющих девочек… Дети обернулись к матери, их лица были спокойны и приветливы. Виктория с громко бьющимся сердцем прошла к окну и выглянула наружу. На подъездной дорожке было пусто – ни ножа, ни капель крови. Виктория спросила дочерей кто кричал, но они удивились её вопросу и сказали, что ничего не слышали. Женщина старалась выглядеть спокойной и сохранить самообладание. Только что пережитый ужас, не утихал. Она понимала, что дети могли обмануть её, что это может быть частью какой-то игры – крикнуть, а потом не сознаться. Однако ей не давал покоя не столько крик, сколько то зрелище, которое она увидела из окна своей комнаты. Виктории было жутко от увиденной ею картины. Что это? Следствие усталости, или начало душевной болезни?
На шатающихся ногах женщина пошла к себе, опасаясь увидеть ещё что-нибудь подобное. К счастью, день прошел хорошо.
Постепенно Виктория начала приходить в себя, как и старшая дочь. А вот Софию так и не покидали кошмары. Выглядела она вялой и всё чаще стала отказываться играть с сестрой. Она не хотела ни с кем говорить, сидела в своей комнате, словно обиженная. Няне никак не удавалось расшевелить девочку. Конечно, Виктория знала об этом, но считала, что детские капризы можно решить и без её вмешательства. Однако дни шли, а София так и не хотела выходить из комнаты. Такое поведение было несвойственно для весёлой малышки. Тогда Виктория решила сама поговорить с девочкой.
Однажды вечером женщина пришла в комнату Софии и начала тихую беседу с ней, спрашивая, почему малышка не играет больше ни с няней, ни с сестрой. Поначалу девочка отнекивалась и не хотела ничего объяснять, сказала, что мама может сколько угодно её ругать, но из комнаты она не выйдет. Однако, Виктория не стала ругать девочку, она взяла её на руки и унесла к себе. Там, посадив дочку на колени, она просто долго качала её прижав к себе и пела колыбельную, которую пела обеим девочкам, когда те были младенцами. Сначала София была очень напряжена, потом расслабилась, а затем вдруг неожиданно разрыдалась. Она вдруг начала просить прощение и говорить, что на самом деле она очень хочет играть и с няней, и с сестрой, но очень боится, потому что злая кукла велит ей делать плохие вещи! Она так властно приказывает, что София боится начать её слушаться. Но так как делать она этого не хочет, то решила просто ни за что не выходить из комнаты!
Виктория очень удивилась фантазиям ребенка, и начала рассказывать, что игрушки на самом деле добрые, и не желают никому зла. Но София перебила её, сказав: «Я знаю, мамочка, все игрушки хорошие и они вообще не говорят, кроме ЭТОЙ, которую мне подарила жена дяди Германа!»
Виктории показалось, что она ослышалась. Как могла супруга Германа что-то подарить Софии? Она даже никогда не была у них в гостях. Женщина начала осторожно расспрашивать девочку, и выяснила, что дикарка, привезенная Германом, действительно подарила Софии куклу. Оказывается, она присутствовала на том детском празднике, на который Виктория не смогла поехать, получив последнее анонимное письмо… Секунда – и ей вдруг стало ясно, кто писал эти письма. Ну разумеется! Это жена Германа. Каким-то образом она прознала об их связи (возможно, мужчина говорил во сне?). Разумеется, она боялась соперничать с Викторией! И, разумеется, никак не могла воспрепятствовать мужу. Не умея решить проблему, эта жалкая женщина решила просто заняться запугиванием! А когда это не сработало – она решила напугать детей! Подсунула куклу малышке, заодно внушив ей какую-то чушь, что кукла говорящая, и что она чего-то хочет от Софии! Велев дочери подождать её, Виктория направилась в детскую.
Найдя проклятую игрушку, женщина не смогла совладать с собой. Вся злость её на анонима, имени которого она так долго не знала, вдруг вырвалась наружу. Она схватила куклу и швырнула её об пол. Однако, ничего не произошло. Кукла была деревянной и весьма крепкой. Виктория с остервенением рвала кукольное платье, волосы, старалась сломать игрушку. Однако, всё что у неё вышло – это потрепать куклу, да отломать ей кисти рук. Обозлившись ещё больше, женщина швырнула гадкую вещицу в пылающий камин и только тут заметила стоящую рядом Софию. Девочка едва не обожглась, бросившись в огонь, но забилась в истерике, пойманная матерью. Она кричала и плакала, требуя спасти куклу. Смущённая и напуганная Виктория выхватила игрушку из огня. У куклы сильно обгорела голова и платье, и похожа она теперь была на уродливое полено. Однако было невозможным отнять её у Софии. Девочка продолжала плакать навзрыд и обвинять маму в гибели игрушки. Виктория совсем растерялась. Только сегодня дочь говорила, что кукла плохая, и что она боится её, а теперь она не позволила уничтожить гадкую игрушку! Виктория решила, что дочь так реагирует потому, что её напугало жестокое поведение матери. Женщина пожалела, что не совладала с собой и не унесла куклу подальше от детской, чтобы дети не видели её эмоций. Однако, что сделано, то сделано. Как могла она успокоила Софию и уложив её, отправилась проверить Анну.
Анна не спала. Она слышала, как плакала София, и только няня помешала ей стать свидетельницей скандала. Девочка была очень встревожена и обрадовалась приходу матери. Виктория сказала, что всё хорошо, она почитала старшей дочери книгу и они немного поговорили о будущем, только тогда Анна решилась и спросила, от чего плакала София? Виктория помялась, но сказала правду. Сон Анны как рукой сняло. Девочка залилась слезами. На все вопросы она только говорила, что нельзя было ни в коем случае жечь куклу!
Сердце Виктории закипело от гнева на супругу Германа. Поистине, это ужасная женщина! Как же прочно она вбила в голову детям, что деревянная кукла – страшнее дьявола! Едва Анна успокоилась, Виктория отправилась на встречу с Германом.
Конечно, она давно прервала общение с ним. Поначалу, он забрасывал её посланиями, а затем успокоился. Однако сейчас случай был исключительный. Без страха и стыда Виктория поехала не в их тайную квартиру, а прямо домой к Герману и его сумасшедшей дикарке. Уже подъезжая к их дому, Виктория заподозрила неладное, увидев, что в доме темны все окна. Привратник сообщил ей, что его хозяева отправились в путешествие. Как ни странно, Виктория испытала не разочарование, а облегчение. Ведь теперь жена Германа не сможет добраться до её девочек. И всё постепенно вернётся на круги своя.
Так и вышло. После бурной ночи и истерики девочек, всё как будто пошло на лад. Ни одна из дочерей больше не заикалась про куклу, София перестала запираться в комнате и начала играть с сестрой. Хотя поведение младшей дочки и настораживало Викторию – та очень часто обижала Анну или портила вещи, но мать решила не заострять на этом внимание. Девочке пришлось пережить много потрясений, нужно просто подарить ей любовь и заботу, и всё наладится!
Виктория закрывала глаза на все шалости малышки. София выбрасывала посуду в окно, выливала чай в постель сестре и даже портила платья матери, но Виктория старалась только ещё больше окружить девочку заботой. Однако, когда София выбросила в камин утреннюю почту, отец так рассердился, что едва не ударил девочку. Виктории пришлось применить всё своё обаяние, чтобы спасти дочь от справедливого наказания. Отец сдержался, но велел запереть несносного ребёнка в комнате и не позволять спокойно разгуливать по дому.
Так София стала пленницей. Виктория чувствовала свою вину – ведь всё началось из-за того, что она вступила в отношения с Германом! Женщина старалась почаще заходить к младшей дочери, чтобы той не было скучно взаперти. Впрочем, София и не скучала. Она придумывала странные забавы и у себя в комнате – сломала один за одним цветные карандаши, вырвала все страницы из книг, а затем отломала головы всем куклам и устроила им похороны. Изуродованная Викторией деревянная кукла лежала в стороне, словно забытая. Виктория невольно смотрела на неё и вспоминала события того вечера. Как могла она позволить себе такое страшное проявление эмоций? Какой урон она нанесла своей дочери? Как теперь исправить это? Вдруг София попросила мать поиграть с ней и подала ей ту самую куклу… Викторию пугали такие игры, но она, боясь снова травмировать дочь, решила согласиться и спросила, что же ей делать?
- А ты отрежь ей ножом голову! – весело сказала девочка.
- Но у меня нет ножа, - растерялась Виктория.
- Ты можешь взять его на кухне, - серьезно посоветовал ребенок, - когда кухарка отвернется.
- Я не стану воровать нож! – ответила пораженная женщина, попутно соображая, откуда у её дочери такие мысли.
- Тогда просто брось её в огонь! – весело предложила София.
- В огонь? – Виктория была удивлена.
София, так горько плакавшая тогда об испорченной кукле, теперь сама советовала сжечь её! Это было странным и… очень заманчивым! Наконец-то избавиться от этой мерзкой игрушки подаренной грязной дикаркой!
- Ты точно хочешь этого? – осторожно спросила Виктория, опасаясь, что София не понимает, о чем просит.
Но девочка весело кивала в ответ. Виктория сама разожгла камин. Всё это время дочь следила за ней, не отрываясь. Наконец, когда огонь разгорелся, Виктория неуверенно взяла в руки куклу.
- Бросай!- подбодрила её София.
Виктория бросила игрушку в огонь и вдруг услышала душераздирающий вопль Софии. Женщина вмиг обернулась, но София сидела молча улыбаясь, в то время как вопль не прекращался.
«Это Анна!» - догадалась женщина и выбежала из комнаты. Когда она прибежала в комнату Анны, было тихо. Девочка сидела встревоженная, и словно к чему-то прислушиваясь.
- Мамочка, почему София кричала? – испуганно спросила девочка.
- Разве это не ты кричала? – удивилась женщина.
Но дочь уверяла её, что читала книгу. Не понимая, что происходит, Виктория бросилась снова к младшей девочке – та как раз бросала в камин свою последнюю куклу и весело хохотала.
Виктория почувствовала сильную слабость и, оставив детей на няню, ушла к себе. Она не понимала, что случилось. Девочки разыграли её? Или крик был галлюцинацией, как когда-то страшная сцена, которую она увидела из окна? Но ведь крик слышала и Анна… Но, как знать, если бы кто-то тогда вместе с Викторией выглянул в окно, может быть, он бы тоже увидел девочек в крови?
Опасаясь, что её сочтут душевнобольной, Виктория не решилась никому рассказывать обо всех событиях. К тому же, было бы весьма трудно описать всю историю, не раскрыв начала – её связи с Германом. Так же страстно, как когда-то любила, Виктория теперь сожалела о своей любви.
Ночью, после того, как София сожгла все игрушки, Виктория проснулась от её плача. Она удивилась, почему нянька до сих пор ничего не предприняла. Женщина встала с постели и пошла в сторону детской. Однако, быстро поняла, что плачь доносится из противоположной стороны. Виктория насторожилась и поспешила. Двигаясь на звук, женщина пришла в подвал.
София, в белой ночной сорочке, сидела прямо на каменном полу и горько плакала.
- Софи! – нежно окликнула её мать, - что ты тут делаешь?
Девочка вздрогнула и вдруг начала таять, словно туман. Виктория отпрянула, ахнула, и побежала прочь. Она добежала до детской, остановилась, выровняла дыхание, и только тогда пошла в комнаты девочек. И София, и Анна мирно спали в своих постелях.
Растерянная Виктория ушла к себе. С тех пор регулярно по ночам ей стал мерещиться плач младшей дочки. Даже зная, что это галлюцинация, женщина каждый раз вскакивала и бежала на звук. Она находила фантом дочери то в библиотеке, то в кухне, а однажды – у себя в шкафу.
Домочадцы иногда видели Викторию, и слуги шептались за её спиной. Виктория очень боялась прослыть сумасшедшей и клялась себе, что больше ни за что не станет бродить по ночам! Однако наступала новая ночь, и фантомный плач дочери звал её то на чердак, то в кладовую… Было невыносимо лежать в постели и бездействовать.
Измотанная ночными кошмарами, Виктория не могла осилить дневные: София совсем отбилась от рук и начала издеваться над старшей сестрой. То портила её игрушки, то бросала мух в её еду, а однажды даже выстригла часть волос, пока та склонилась над книгой! Не в силах совладать с дочерью, Виктория срывалась на няньку – женщине казалось, что та ненадлежащим образом исполняет свои обязанности. Не выдержав недовольства хозяйки, няня отказалась от места. С тех пор дети были предоставлены сами себе. Отныне Анне пришлось самой заступаться за себя и противостоять нападкам Софии.
Виктория разрывалась между девочками. Она старалась уделить побольше внимания Софии, чтобы та, наконец, пришла в себя, откликнувшись на ласку матери. Но и Анну Виктория старалась не забывать – ведь девочке так нелегко было терпеть выходки младшей сестры! Виктория уговаривала девочку не сердиться на малышку и уверяла, что это скоро пройдёт. Однажды Анна, в ответ на обещания матери, сказала: «Ах, мама, мне кажется это никогда не пройдёт, мне кажется моя сестра Софи… умерла. А в её тело просто вселился дьявол!» Виктория похолодела от этих слов. Наверное, не было ничего страшнее для матери, чем услышать имя своего ребенка, рядом со словом «умерла». Виктория как могла в очередной раз утешила девочку и пообещала, что всё образуется…
В этот вечер она осталась ночевать в комнате Софии. Просто прилегла рядом и задремала от усталости. Она так и проспала бы глубоким сном до утра, но ночью её снова разбудил знакомый плач. Виктория хотела подскочить и вновь бежать на поиски фантома, как вдруг София, спящая рядом, схватила её за руку. В свете ночника видно было, что девочка не открывает глаз, однако её рука держала мать крепче оков. Виктория чувствовала боль и холод от крепкой хватки маленькой руки. Она попыталась осторожно разжать пальцы девочки, но те были словно отлиты из железа. Плач долго не прекращался, но Виктория так и не смогла вырваться из цепкой ручки Софии. Наутро на руке женщины остался тёмный след.
С тех пор Виктория не оставалась в комнатах детей. Её почему-то отчаянно тянуло к плачущему фантому, словно, гоняясь за ним, она действительно могла его догнать и получить ответы на все свои вопросы. Что значит этот фантом? Может, это душа спящей Софии, которая выходит погулять? Днём она превращается в бесёнка и изводит мать и сестру, а ночью горько сожалеет об этом? Так ли это? Как узнать?
Возможно ли, что она пугает фантом слишком резким приближением? А что если попробовать подходить постепенно?
В одну из ночей Виктории это удалось. Она застала плачущий фантом Софии на чердаке. Увидев девочку в белом, Виктория не стала её окликать или подходить ближе, а просто замерла. Фантом долго лил слёзы, а затем вдруг обернулся на женщину. Виктория замерла: она видела отчётливо перед собой свою дочку, фантом казался таким живым, таким настоящим! Девочка грустно и кротко смотрела на мать, как давно уже не смотрела наяву. Перед Викторией был её прежний, милый ребёнок, кокой она привыкла видеть свою дочь до всех этих страшных выходок. Невольно Виктория шагнула к девочке – и та начла медленно превращаться в туман.
- Почему ты плачешь?! – в сердцах выкрикнула женщина.
- Потому что ты сожгла меня, мамочка… - тихо ответил фантом и растворился.
Наутро никто не заметил седую прядь на голове Виктории. В доме уже давно было мало слуг, слишком мало для такого большого дома. Одни уволились из-за невыносимых пакостей Софии – она с завидным усердием подкладывала насекомых во все блюда кухарки, портила одежду и обувь горничных или выстригала им волосы. Другие ушли из-за странных ночных прогулок хозяйки. Кажется, только хозяин ничего не замечал. Когда слуги начали массово увольняться, дела потребовали его отъезда, и он был не в курсе многих событий. Поначалу его отсутствие радовало Викторию, ведь от их близости давно ничего не осталось. Ей было проще без него. Но теперь она чувствовала, что не справляется. Её душевное состояние оставляло желать лучшего. Состояние их младшей дочери было и того хуже. Слуг не хватало. Нужно было нанимать новых, а затем всему их учить. Но Виктории было не до того. Сейчас как никогда нужна была поддержка, однако, её не было.
Кое-как отыскав новую няню, Виктория наняла её, чтоб хоть немного передохнуть. Полу бессонные ночи ввели её в почти бессознательное состояние. Женщина решила воспользоваться случаем и немного отоспаться. Она долго не могла заснуть – в голову постоянно лезли мысли о ночном разговоре с фантомом.
Почему Фантом обвинил Викторию в смерти Софии? Ведь София жива! А что если этот фантом – предвидение будущего?! А что если это предзнаменование? Может, Виктория сходит с ума, и в будущем подожжет дом, а в пожаре погибнет София? Или Виктория уже сошла с ума и все эти видения ровным счётом ничего не значат? Страшные мысли не давали уснуть и Виктория расплакалась от бессилия. Она отчаянно ждала мужа, решив, что когда он приедет, она расскажет ему обо всём. Даже о своих видениях, даже о своём романе с Германом! Пусть он разводится с ней, пусть упекает в клинику, пусть хоть на части её рвёт, только бы всё это прекратилось! Только бы с детьми было всё хорошо! Вволю наплакавшись, женщина всё-таки уснула.
Когда Виктория проснулась, то её напугала непривычная тишина, царившая в доме. За окном только-только начинались сумерки, но в доме было непривычно тихо. Детская была не очень далеко, и, засыпая, Виктория слышала как шумит София – она теперь ни минуты не сидела спокойно. Заподозрив неладное, женщина поспешила в детскую и с удивлением застала младшую дочь за одиноким чтением книги.
- София, а где новая няня? – спросила Виктория.
- Я её уволила, мамочка! – спокойно ответила девочка.
- Вот как? – удивилась женщина, - А где же твоя сестра?
- Кажется… Она в своей спальне, - с запинкой сказала София и хитро улыбнулась.
Вдруг Виктория обратила внимание, что из-под складок платья девочки на стуле виднеется нож, с которого на пол капает что-то густое и красное.
Виктория почувствовала, как волосы на её голове зашевелились, краем глаза она увидела выглядывающие из-под груды игрушек ноги няни, вытянутые и нелепо застывшие. Женщина бросилась в комнату Анны и увидела старшую дочь накрытую покрывалом, на котором растекалось огромное красное пятно. Глаза девочки были закрыты, на лице выступил холодный пот, но она дышала! Виктория бросилась к дочери.
- Анна, Анна, ты меня слышишь?! – отчаянно закричала женщина.
Анна приоткрыла глаза и прошептала:
- Мамочка, это не София… Это уже не она… Это кукла…
Тут Анна издала протяжный вздох, изо рта пошла кровавая пена, и девочка замерла навсегда…
Викторию била крупная дрожь. Она вышла обратно в детскую и подошла к тому существу, которое называло себя Софией.
- Где моя дочь? – тихо, но повелительно спросила Виктория.
- Она в спальне, мамочка, - весело ответила девочка.
- Где моя младшая дочь? – спросила Виктория с нажимом, подходя ближе.
- А, догадалась всё-таки, - сказала София изменившимся голосом, - Ты сама её сожгла, помнишь? Ты думала, что уничтожаешь меня, а уничтожила её!
Существо засмеялось злобным смехом.
Не в силах себя сдерживать, Виктория вцепилась в шею девочки и сдавила изо всех сил. Существо зашипело, затем захрипело, оно отчаянно било ногами. Бросок Виктории явно оказался для него неожиданностью. Кажется, это не входило в его планы. Что ж, видимо Виктория оказалась чуть сложнее, чем предполагалось. Существо било ногами, а руками отчаянно пыталось оторвать руки женщины от своего горла. Из пальцев вылезли когти, а глаза выпучились и засветились в полумраке. Когти больно ранили Викторию, а взгляд пылающих глаз, казалось, прожигал насквозь, но женщина только крепче сжимала пальцы.
- Это тебе за Софи! Это тебе за Анну! – кричала обезумевшая мать в порыве ярости.
… Когда всё закончилось, Виктория ушла в свою спальню и очень долго не вставала. Она не помнит ни как вернулся муж, ни как хоронили тела детей. Она навсегда покинула и город, и страну, чтобы начать жизнь заново. С мужем они больше не живут. Да и новая жизнь так и не сложилась…
С тех пор каждый год, в день смерти Анны, Виктория приезжает в этот город. Ей некуда идти, не с кем говорить, она снимает комнату в этом доме, так похожем на её, и проводит бессонную ночь, вспоминая своих детей, и как её легкомыслие их погубило…
Моя собеседница замолчала, а я сидел шокированный её рассказом. Разумеется, я не мог поверить ни в заклятие дикарки, ни в дьявольскую куклу, ни в плачущий призрак Софии. К тому же, моя странная соседка рассказывала свою историю так, словно прошло много лет, тогда как передо мной сидела довольно молодая женщина. Её слова никак не вязались с реальностью. Однако, тут я начал замечать некоторые странности, которым ранее не придавал значение: ночное пение, растрёпанную причёску, беспорядок в комнате, да и в целом очень нетипичное для женщины её круга поведение.
Я начал догадываться, что передо мной, возможно, душевнобольная женщина. Стоило бы побольше узнать о ней, чем заходить в её комнату. Я начал придумывать пути для отступления, но она сама вдруг сказала:
- Светает. Вам пора. До свидания.
Попрощавшись, я с радостью вернулся к себе, и повалился в постель. Спать мне оставалось всего пару часов.
Меня разбудила горничная и пригласила к завтраку – мы с Джеральдом решили столоваться в доме.
За столом собрались люди самого разного вида, и я с интересом рассматривал их всех. Однако, моей соседки я за столом не увидел. Возможно, она не смогла подняться после почти бессонной ночи?
- А где та дама, из моего крыла? – тихо спросил я горничную, когда она подошла ко мне с блюдом.
Спрашивать громко я постеснялся, не зная обычаев и правил приличия этого общества. На мой невинный вопрос, старуха выпучила глаза и пробурчала:
- Какая ещё дама? Нет здесь никаких дам! Хозяин никогда не берёт женщин-постояльцев!
Я удивился, и только тут понял что действительно, все сидящие за столом – мужчины.
Вдруг меня осенила догадка: никакой дамы и не было! Всё произошедшее ночью – не более чем мой сон, приснившийся на новом месте, в новой обстановке! Мой потрясённый впечатлениями разум сыграл со мной такую шутку – мне казалось, что я не сплю, а я – спал!
Эта мысль развеселила меня. Приятно осознавать, что у меня нет сумасшедшей соседки!
Жизнь прекрасна! Я почти богат, почти молод, и впереди так много приключений!
Закончив с завтраком, мы с Джеральдом собирались отправиться в город. У него было два свободных часа, и он обещал показать мне какую-то достопримечательность.
Сегодня мы выходили, как и полагается постояльцам, через главный вход. Проходя через гостиную, я вдруг остановился: передо мной висел портрет женщины, виденной мною ночью! На портрете её волосы не были растрёпаны, а аккуратно укладывались в затейливую причёску. Женщина обольстительно улыбалась. Вот это да! Неужели я мельком увидел её на портрете, а потом она явилась ко мне во сне? И вдруг я понял, что не видел этот портрет ранее – ведь мы входили через чёрный ход, и не проходили через гостиную! Как же так?
Джеральд заметил, что я остановился и обернулся.
- Красавица, не правда ли? – сказал он, - это покойная супруга хозяина, погибла много лет назад.
- Погибла? – эхом повторил я.
Джеральд жестом велел мне замолчать и поманил за собой.
Когда мы вышли он тихо проговорил:
- Страшная трагедия. У хозяина было две дочки, младшая проявляла признаки безумия. Когда он был в отъезде, у девочки случился приступ, она убила свою сестру и, кажется, няньку. Мать не выдержала этого и придушила собственную дочь, а сама повесилась… С тех пор дом пришёл в страшное запустение, хозяин не выносит молодых красивых женщин, только старых и уродливых, как эта горничная. Забросил свои дела и просто ждёт смерти… Да ну его, пойдём скорее, город просыпается!
В смятении чувств я пошёл следом.
#рассказ
#страшилки
#чтопочитать
#страшныеистории
#рассказы
#мистика
#привидения
#проклятие
#измена