"...Забрали моего Ваню на фронт через неделю после начала войны Тогда многих сразу забрали, почти всех мужиков в деревне. Одни старики, да подростки остались. Вот и я одна с тремя детьми на руках осталась. Вовка-то еще грудной был, сиську сосал. Тонька, твоя мать, она от первого мужа, уже большенькая была. Только благодаря ей и выжили. Цыганская порода, вся в отца, все воровала: уголь на станции, картошку и свеклу на колхозном поле, а то и зерна принесет. А тогда строго было: за ворованное зерно могли и в лагеря сослать. Боялась я за нее, а что делать? Ваня сначала часто писал, за детей волновался, а в сорок втором, в начале сентября, последнее письмо получила - и как отрезало. Я ему пишу, а ответа нет. Может, он мои письма не получал, кто знает по каким фронтам он мыкался. Зима наступила, а писем все нет. Новый год прошел, а тут крещение, думаю: дай-ка я погадаю на Ваню своего. Истопила баню, помылась, зеркала поставила, свечи зажгла, коридор в зеркале установила. Сама в рубашке с распущенными волосами села перед зеркалом - жду, когда появится что-нибудь. И тут то ли я заснула, то ли наяву, только маревом как будто накрыло и в конце коридора точка появилась и стала приближаться. Вот вижу я уже силуэт солдата в шинели, со скаткой, а лица не видно. Он все ближе, ближе и я к зеркалу ближе, лицо пытаюсь рассмотреть... И вдруг - как выстрел: зеркало треснуло наискось, я от неожиданности подпрыгнула и на пол упала, а силуэт исчез. Не знаю, может, я действительно заснула да лбом зеркало разбила, или свечи слишком близко поставила и оно от жара лопнуло, врать не буду. Только через два дня казенное письмо в конверте пришло, а там написано, что ваш муж, такой-то и такой-то, пропал без вести под Сталинградом. Сколько их там тогда пропало, одному богу известно. Может, похоронен где в братской могиле, как неизвестный солдат... А я еще долго его ждала после войны, все думала, может в плену был, да в Европе где-нибудь сейчас мыкается, домой вернуться не может, пока дети не выросли. А уж в семидесятых и ждать перестала. Не вернулся мой Ванюшка, сгинул на веки вечные...
Бабушка смахнула бежавшую из-под очков слезу и достала из комода завернутое в тряпицу стеклышко, на которое прилипло лицо ее пропавшего давным-давно мужа. Всю жизнь она хранила эту единственную прилипшую к стеклу фотографию. Умерла она на 81 году, а ее Ванюша на фотографии так и остался молодым 35-летним мужчиной, внесшим свой вклад в победу над фашизмом.
Читайте также.