Мы были вместе на одном пиру.
Пир жизни
смертных полон был примет.
«Нет,
весь я не умру, –
сказал поэт
и поднял кубок. –
Жизни быстротечность
совсем не отменяет вечность».
И повторил:
«Весь не умру!»
И кубок он испил до дна,
увидел дно:
на дне – она,
смерть белокурая видна.
И кубок он разбил –
из всех осколков
глазела смерть на нас с ухмылкой:
«Пир жизни, ха!
На сем пиру
умрёте все – я не умру!»
А на другом конце стола
сидел подлец –
его убийца.
Вино же продолжало литься,
и в каждой капельке вина
смеялась жизнь –
опьянена!
Но громче всех
поэта смех!
Его душа в заветной лире,
не убиваемая в тире,
свободу пела на пиру:
«Стреляйте все –
я не умру!»
Был век жесток,
как все века жестоки.
Но, слава Богу, остаются строки,
как жил поэт,
собой не торговал –
и милость к падшим призывал.
На пире жизни
не у дел.
Бессмертие –
его удел!
На Чёрной Речке
красное письмо
отправил он
поэтам мира.
И Лорку он предугадал,
и Мандельштама.
Поэзия –
трагическая драма,
в бессмертие
убийственный финал.
25 ноября 2017 г.
Оскар Грачёв