Если Мончегорск стоит в стороне от железной дороги, то Апатиты - в стороне от трассы "Колы". Хибины прикрывают этот уголок от ветров Арктики, поэтому дорога петляет через высокий островерхий лес, манящий указателями на турбазы:
По пути - ажурный фермовый мост (1970) через озеро Имандра:
Вернее - через узкий, как речка, Экостровский пролив между Большой и Экостровской Имандрами, слагающими крупнейшую в Мурманской области озёрную систему.
За Имандрой встречают Апатиты - один из представителей того семейства постсоветских городов, которые без лишних раздумий назвали по своему главному полезному ископаемому: как соседний Никель, уральский Асбест, ленинградские Сланцы или донецко-приднепровские Антрацит и Марганец.
Между тем, нынешние Апатиты - второй по величине город в регионе (55 тыс. жителей) и 5-й в мировом Заполярье вообще. Двойная же система Апатит с соседним Кировском потянет и вовсе на третье место, потеснив Воркуту и норвежский Тромсё. Словом, для Мурманской области это вторая столицы, главный город её горной части, где даже есть аэропорт "Хибины" с рейсами в Москву, Питер и Череповец.
Последний в этом списке вовсе не случаен - помимо "Северстали" там обитает ещё и "Фосагро", крупнейший в России производитель фосфорных удобрений, главным сырьём для которых и служит апатит, залегающий с южной стороны Хибин вместе с алюминиевым нефелином.
Первые признаки апатитов в этих краях нашли ещё строители Мурманской железной дороги в 1916 году, а открытия геологической экспедиции Александра Ферсмана в начале 1920-х годов предопределили для русской Лапландии дальнейшую индустриальную судьбу. У разъезда Белый почти тогда же была основана ПОСВИР - Полярная опытная станция всесоюзного института и растениеводства, которая вскоре приросла посёлком Апатиты (1926) и совхозом "Индустрия" (1930).
К тому времени уже было ясно, что апатитов тут хватит не только на местные нужды, но всё же центром рудников сделался соседний Хибиногорск, почти сразу, в честь своего куратора, ставший Кировском. От Белого разъезда туда в 1930 году протянули железнодорожную ветку, после чего и сам разъезд был переименован в Апатиты. Вот это здание - не бывший ли вокзал тех времён?
Потребность страны в удобрениях, однако, росла пропорционально урбанизации - ведь всё меньше оставалось рабочих рук, готовых копаться в земле. В 1951 году было принято решение делать из Апатитов город, причём в отличие от индустриального Кировска, здесь с самого начала было решено концентрировать науку - в 1954 был основан местный Академгородок, а в 1961 перебазирован Кольский филиал РАН.
Полноценным городом Апатиты сделались лишь в 1966 году, но в силу тогдашних архитектурных тенденций - одним из самых невзрачных городов. Примерно 90% Апатитов выглядят вот так:
Хотя и есть у Апатитов даже подобие исторического центра - Академгородок пост-сталинской эпохи с небольшим Садом Камней имени Ферсмана. И я даже видел его из заднего окна маршрутки, снимая на ходу как из тачанки, но вот Академгородок-то как раз и не снял, понадеявшись осмотреть его на обратном пути.
Но на обратном пути, когда и до поезда часа полтора оставалось, мне помешал ливень:
Ещё в Апатитах есть заброшка недостроенной больницы (кадр выше), но в остальном город вполне зажиточен и ухожен:
А до Кировска буквально километров 20, и маршрутки каждые полчаса ходят не от самых ближних, а от самых дальних оконечностей обоих городов. На въезде в Кировск обособлено стоит небольшой микрорайон:
С общей на два города Спасской церковью (2002-03):
Впрочем, Кировск достоит отдельного рассказа. Ещё дальше на юг по железной дороге и трассе стоят Полярные Зори с Кольской АЭС - самый северный город, в котором не бывает полярной ночи. От них уже рукой подать до Кандалакши, где плавят в алюминий хибинские нефелины. Всё это Заполярье, однако на юге Мурмнской области солнце в середине зимы высовывается из-за горизонта хотя бы до половины. И в целом я бы сказал, что все эти Оленегорски, Мончегорски, Апатиты и Ревды вокруг Хибин даже и не кажутся разными городами.
Скорее - такой вот очень странный город Хибиногорск, раскиданный на десятки километров по горам и озёрам. Вписанные в чуждую природу многоэтажки, отвалы и коперы где-то за ними, но всё-таки ближе крутых лысых гор с плоскими вершинами. Немногочисленные и какие-то особо суровые сталинки. Редкие, но очень заметные церкви. Странные и враждебные запахи тяжёлой индустрии, и в горах - то ли рудничные взрывы, то ли камнепады и лавины.
Вереницы идущих в этих горы туристов с пудовыми рюкзаками за спиной и обилие фирм с внедорожниками, готовых упростить их путь. Поверх всего этого - общая зажиточность и благоустроенность, а всё вместе складываетя в узнаваемое лицо индустриальной российской Лапландии.
Впрочем, не без традиционно-заполярного "пора валить" - все эти города после распада СССР потеряли по 25-40% населения. На позапрошлом кадре обратите внимание и на направление переезда - среди поднимавших здешнюю индустрию было много спецпереселенцев из Беларуси вплоть до родственников бойцов "Арми Крайовой". Позже из Синеокой особенно активно ехали в Лапландию за длинным рублём. Белорусы и уезжали активнее всего в 1990-х, однако поезд Минск-Мурманск пока в ходу.