В кровнородственной общине естественно сложилась вертикальная модель управления общиной, потому что она создана как военная единица, как банда родственников. И она не может существовать по-другому. Все, кто не входят в общину - враги и потенциальные рабы. Такие общины могут быть объединены между собой в свои иерархии. В них более сильные общины подчиняют себе более слабые. В кровнородственной общине впервые формируется частная собственность на землю и людей, расизм и рабство. Глава рода имеет абсолютную власть над всеми членами общины. Его приказы никто не ставит под сомнение, потому что это само собой разумеется. Община имеет слои подчинения от старшего к младшему. Самые младшие мало чем отличаются от рабов. Все, кто не входит в общину, возможные рабы. Когда такие общины станут странами – в них будет прямой запрет на физический труд для членов общества. Для этого есть рабы. Это Спарта, Древний Рим, Венеция. На севере мы знаем викингов и ушкуйников.
Грабеж, воровство, убийство, порабощение чужих - это норма поведения кровнородственных общин по отношению к внешнему миру. Если человек не принадлежит никакой общине, то он легкая добыча для банды «человеконенавистников». Потому что за него никто не отомстит и сам он не сможет защититься. Банда сильнее одиночки. Эти общины постоянно пытаются расширить свои границы. Вокруг них защитный пояс из подчинившихся им людей и предметов. Чем шире их территория, тем более безопасно они себя чувствуют. В идеале надо подчинить всех, т.е. завоевать весь Мир.
С кровнородственной общиной договориться нельзя. Переговоры они считают проявлением слабости. Можно или подчинить, или подчинится. Без вариантов. В этой общине свои духовные ценности и свои законы. Если «человеконенавистник» вступает в переговоры, то его целью никогда не будут взаимовыгодные договоренности. Его цель - подчинить, психологически подавить переговорщика. Основной инструмент подавления - это перевод разговора на личности, на личное достоинство с помощью агрессивных выражений: «А ну, иди сюда. Я кому сказал». Набор выражений широкий. Важен не смысл сказанного, а интонация уверенной агрессии, показывающей готовность прямо сейчас идти на конфликт. Человека ставят перед выбором: конфликт с опасными последствиями для жизни и здоровья для него и его родни или подчинение. Это выбор между смертью и позором подчинения.
В этой психологической борьбе выясняется достоинство сторон переговоров. Оно есть или нет. Вот я – вот ты. Кто главный? Кто кому подчиняется? Если вторая сторона отвечает что-то: «Ну что ты горячишься? Давай поговорим». Всё, он подчинился. Если он не продемонстрировал готовность умереть, то он подчинился. Дальше не важно, что он говорит. Он будет подчиняться всегда. Дальше переговорщик может попытаться «сохранить себе лицо» и для сохранения своего достоинства рассказать о знакомстве с известными людьми. Но это уже не поможет. Вот ты – вот я. Ответ будет примерно такой: «Ты зачем мне это рассказываешь? Что ты хочешь показать? Для меня они никто, так же как и ты». Отыграть ситуацию на чужом авторитете не получится. Это прямое столкновение двух людей, двух достоинств. Ещё распространенный вариант попытаться сгладить ситуацию - это разговоры про мораль, про то, что ты неправильно себя ведешь, что так переговоры не ведут. Ответ «человеконенавистника» будет примерно такой: «Я с тобой буду всегда так разговаривать, а ты не будешь». Если такие переговоры заканчиваются словами: «Рад был знакомству. Если что нужно, давайте обсудим». Все, обратного хода не будет – вы в подчинении, т.е. в рабстве. Для «человеконенавистника» границы подчинения нет. Он будет вас прогибать до рабства. Собственно, для него вы уже раб после проигранных переговоров. И это он вам докажет и покажет, если вы ещё не поняли. Вы можете это называть партнерством и даже дружбой. Это суть отношений не поменяет.
Умение и хотение подчинять в кровнородственной общине воспитывается с детства. В самой общине мальчик или мужчина нарушать иерархию не может. В кровнородственной общине высокое положение в иерархии можно занять только с возрастом. По-другому никак. Несмотря на авторитет во внешнем мире молодого члена общины, внутри общины он всегда будет в подчинении. Поэтому оттачивать мастерство подчинения можно только вне общины. Мальчики и юноши выходят в мир и пытаются завоевать для себя землю, на которой они буду властвовать над рабами. Уличные драки и переговоры - это основная школа умения властвовать. Они должны завоевать личный авторитет. В этой борьбе крепнет их дух. Так они проходят школу психологических преодолений страхов, моральных запретов на античеловечные поступки вне общины.
Они хорошо различают тех, кто пойдёт до конца, до смерти, а кто всё равно уступит. С теми, кто уступает, можно оспорить или отнять всё что угодно. С ними не надо считаться, их можно унижать. Они не имеют чести и достоинства и не готовы за дело чести идти на смерть. Их надо раздавить психологически, надо смело идти на него и он точно уступит, потому что у него низкая самооценка. Проверено опытом поколений осечки не будет. А сильных надо ломать превосходящей силой. В кровнородственной общине не бьют детей из страха сделать их трусами. Да вообще, свои в общине редко бьют – эти крайности нужны для восстановления внутренней системы подчинения. Она очень редко нарушается, так как впитывается через образ жизни общины.
При этом надо понимать что, «человеконенавистник» всегда находится под защитой своей кровнородственной общины. Он всегда может рассчитывать на месть его общины тем, кто его убьёт или покалечит. Неважно, кто это сделал и сколько людей в этом участвовало. Если это была толпа, то родня будет искать лидера толпы, того, кто привел толпу. Этот человек ответит своей жизнью. Если ему удалось избежать мести сейчас, это ничего для него не меняет. Его будут искать до конца его жизни. Если одно поколение не успеет отомстить, это будет делать следующее. Для родни это вопрос жизни и смерти в общине. Если они не будут мстить, то они не смогут жить в общине. Они называют это вопросом чести. Но это вопрос способа жизни и выживания в мире кровнородственной общины.
У члена кровнородственной общины при переговорах во внешнем мире есть психологическая опора на кровную месть. Он знает, что будет отомщён и вторая сторона об этом знает. Кровнородственная община обязана отомстить за смерть члена общины или за порчу земли общины. Принцип коллективной ответственности - главный стержень кровнородственной общины. За убийство не всегда наказывают прямого исполнителя, прямого виновника преступления. Община будет решать, кого убить из родни убийцы. Виновного убить или кого-то из родни. Это должен быть человек, равноценный убитому по своему положению, по своей пользе для родни. Мстить может только ближайший родственник. Он может мстить родственникам до седьмого колена. Принцип коллективной ответственности это путь к геноциду – виноват не отдельный человек, а вся национальность, или класс или религия.
Убийство вне общины не считается преступлением. Врагов надо убивать. Все мужчины вне общины, которые не стали рабами - враги. Все просто. Вы или раб кровнородственной общины или враг. Потому что если вы не раб, значит, вы хотите сделать рабами членов этой кровнородственной общины. Значит вы враг. Поскольку члены кровнородственной общины никогда не захотят стать рабами, значит, вы будете убивать мужчин этой кровнородственной общины. Так делает любая кровнородственная община – она убивает своих врагов. И это не важно, что вы живете по другим правилам. Кровнородственная община всегда живет только по своим внутренним законам. Это не обязательно кровная месть. Просто, если мужчина не подчинился, то он обязательно будет пытаться вас убить. Значит, надо убить его раньше, чем он это сумеет сделать. Зачем ждать? Если будешь ждать, то ты обязательно спину подставишь. Это логика войны. На войне для успеха необходимо обеспечить численный перевес. Когда кровнородственная община нападает на чужих, используя эту логику войны, эти ее действия вызывают недоумение у второй стороны, потому что она считает, что живёт в мирное время в мирной стране. В мирное время это подлость и крайнее коварство. Они не понимают, что кровнородственная община всегда на войне.
Кровнородственная община может заключить договор с другой кровнородственной общиной о том, что они не воюют. Как только договор закончился, кровнородственная община сразу начнет воевать. Потому что если она не начнет воевать, то другая кровнородственная община точно начнет воевать. Это договор сильных. Справедливость сильных - это точка равновесия их сил на этот промежуток времени. Но если ты одиночка, то тебя сделают рабом. У тебя нет возможности защитить себя от кровнородственной общины. Есть мир чужих друг другу людей, и они все в подчинении у кровнородственных общин. Раб – это человек, которому нужна защита. Те, кто не живет в кровнородственной общине, предназначены рабству. Рабский образ мышления, мировосприятие, мировоззрение проявляется в повседневной жизни человека. Рабы не могут взять на себя ответственность за общие дела, они не уважают себя и свою родню. Поэтому они рабы.
Кровнородственная община не подчиняется никому. Она никогда не подчинялась государству. Всегда стремилась подмять под себя государственное управление обществом. Для общины ее интересы всегда выше интересов государства. Государство для кровнородственной общины враг. Община не будет договариваться, угождать или пытаться понравиться государству. Она не будет скрывать своей враждебности. Кроме тех случаев, когда кровнородственная община и есть государство (монархические и аристократические семьи). Отнять у государства - особенная доблесть для члена общины. Для того чтобы завоевать власть, её надо отнять и у государства тоже. Чтобы чужие боялись, надо демонстративно нарушать закон. В этом проявление духа кровнородственной общины. Кого можно запугать – надо запугать. Нельзя запугать - надо купить. Нельзя купить - надо убить. Всё просто. Если человек не испугался, его второй раз нет смысла пугать. Если не получилось в первый раз, не получится и во второй.
Пугать, грабить и убивать «чужих» - доблесть для члена кровнородственной общины. Это то, что они умеют делать профессионально, этому ремеслу подчинена вся жизнь общины. Честный производительный труд запрещён в кровнородственной общине. Созидательный труд – это удел женщин и рабов. Труд и мирная жизнь презираются, считаются недостойными. Если человек так живёт - у него нет достоинства. Это они приносят в мирную жизнь территориальных общин или государства «понятия» украли, отняли, захватили. Честь и достоинство есть, когда тебе важно мнение общины, когда ты часть общины. Тогда ты знаешь, что правильно и что неправильно. Когда «человеконенавистники» дают слово, то держат его только среди своих. С чужими можно поступать по ситуации. Если член общины неправильно себя ведет, то претензии общины будут выдвинуты к его ближайшим родственникам. Им придётся приводить его в норму. Им держать ответ перед общиной.
В любой стране мира кровнородственные общины - это самостоятельные военные единицы. Для решения проблемы каждого члена общины включался ресурс всей общины. Это простая и надежная система. Уровень власти общин разный. От региональных до международных. Выживают самые решительные из них, те, кто создали свою единую систему боевых групп, способных быстро собраться вместе по сигналу тревоги. Они реальные конкуренты государству. Такое большое военное формирование можно остановить только войсковой операцией, а это для государства уже проявление слабости. Это значит, что оно не контролирует ситуацию. Вести переговоры тоже проявление слабости. Так что делать государству с этим врагом?
Потом, кровнородственные общины всегда имеют территории, в которых нет власти государства совсем. В разных странах их называют по-разному, но они есть. Члены общины, совершившие преступление в мире чужих знают, что если они доберутся до своей земли, то там они будут не доступны ни для кого, кроме его общины. Об этом знают и работники государства, и жители страны. Этот факт существенно усиливает дух «человеконенавистников» и ослабляет у большей части остальных людей. Все знают, что можно завоевать землю кровнородственной общины, но ее нельзя покорить. Это значит, что община никогда не смирится с этим положением, никогда не сдастся. Война будет идти до последнего члена общины. Государство, а тем более население страны к этому не готово. Все это понимают, и это определяет отношение к кровнородственной общине.
Образование и воспитание в государственной школе или университете меняет людей общины. Учит их правилам жизни в государстве. Но это не влияет на основы мировоззрения «человеконенавистников», их ценности. Им унизительно стоять в очередях. Им стыдно платить каждому за себя. Если они никого себе не подчинили, значит, они в подчинении, т.е. рабы. Так жить они не могут. Для них это выбор между унижением подчинения кому-то и достоинством подчинения кого-то. Юноша вне общины будет драться каждый день, чтобы завоевать себе землю и рабов. Это не метафора. Это норма жизни, что в древности, что в современности.
Уголовные общины бывают территориальные, этнические и кровнородственные. Для кровнородственной общины они чужие, а значит, враги. Между ними идёт постоянная война. Эти общины «внешне» похожи по своему духу и сути, но они разные. Они живут по разным законам. Они не могут подчиниться правилам другой общины. Значит, война за сферы влияния неизбежна. Они не могут быть вместе, слиться в одну общину. Когда уголовный мир пытается договориться, найти общий язык, найти кровнородственной общине свою роль в их общине, это вызывает смех у «человеконенавистников». Кровнородственная община знает, что это не возможно. Они не могут следовать чужим законам – это значит подчиниться, т.е. стать рабами. Для них это выбор между рабством и волей. Для нее сам факт приглашения к переговорам - это сигнал о том, что враг дал слабину и надо его додавить. Разговоров не будет – будет физическая расправа.
Уголовный мир «не понимает» с кем имеет дело? Понимает и постоянно воюет. Это две открытые системы, которые нельзя победить. И уничтожить нельзя. Они опять возникнут. «Человеконенавистники» рождаются и формируются семьей, общинами, обществом. Этот процесс нельзя остановить. Это вечная война. Если уголовный мир периодически пытается установить хотя бы видимость «мира», то кровнородственная община живет в вечной войне. Это ее образ жизни. Ей не нужен мир для передышки, для восстановления хозяйства. Они живут войной. Как они говорят: «если вы ворами становитесь, то мы ими рождаемся».
Кровнородственная община - закрытое общество. Не тайное, как может показаться, а закрытое для чужих. Туда невозможно попасть ни за деньги, ни за заслуги, ни по знакомству. Знания общины не выходят за пределы общины. Все члены общины подвластны и подконтрольны семейным старшинам.
Чужой человек никогда не поймет тонкостей их внутренних родственных отношений. И, тем более, ему будут не понятны тонкости мышления и восприятия, основанного на специфической шкале ценностей. Люди судят по себе, потому что восприятие человека основано на узнавании того, что он видел и пережил. Для «человеконенавистников» естественна подозрительность, показное дружелюбие со скрываемыми враждебными намерениями, последовательность и настойчивость в достижении враждебных целей, привычка к бою как образу жизни. Бой, схватка для них не только норма жизни, но и приятное занятие, то, что приносит удовольствие, потому что заканчивается подчинением-порабощением.
Сила «кровнородственной общины» ограниченна ее размером. Союзы таких общин очень неустойчивы. Поэтому они контролируют небольшие группы людей. Но это могут быть ключевые группы, управляющие огромными территориями и ресурсами. Власть они захватывают прямым насилием. Держится их власть на смирении людей, на готовности подчиняться. Только государство может реально противостоять «кровнородственным общинам». Они, безусловно, враги. Примирение невозможно. Вопрос стоит не кто победит, а кто останется. Это вопрос выживания. Государство представляет собой наибольшую, а может быть и единственную угрозу «кровнородственным общинам». Если только не возродиться территориальная община.
Идеальное устройство общества для «кровнородственных общин» - это когда основой общества является не государство, а кровнородственные семьи (кланы – в каждой стране их называют по-разному). Все братья семьи до седьмого колена связаны взаимными обязательствами, важнейшее из которых кровная месть. У члена общины может быть несколько сотен родственников, и он должен с ними со всеми считаться. Он знает, что обязан им помогать, и что они в трудную минуту обязаны ему помогать и помогут. Принцип внутрисемейной взаимопомощи – основа жизни «кровнородственных общин».
«Кровнородственные общины» - это объединения родственников, происходящих по мужской линии от одного предка до седьмого колена. Те, кто не может построить такую боевую иерархию – рабы. Человек, не имеющий кровнородственных связей, для «человеконенавистников» раб. Не имея защиты от общины, человек не может быть свободным. Ему надо или умереть или встать под защиту сильной семьи – стать рабом. Все аристократии мира (в том числе и «чёрная») - «кровнородственной общины». Все царствующие семьи - это «кровнородственные общины». В основе всех монархий иерархия «кровнородственных общин».
Кровнородственная община первично образовалась как объединение изгоев из территориальной общины. Сельская территориальная община выгоняла людей с психическими отклонениями, т.е. тех, кто не мог жить по ее правилам. Я их назвал «человеконенавистниками». Психиатры их называют «эпилептоидами». Их выгоняли, потому что они не могли жить в атмосфере взаимопомощи и взаимозависимости. Им нравилось подчинять, побеждать, отнимать. Выгнать - это «гуманно», но не дальновидно. Большая часть из них умирала. Но кто-то выживал. И эти кто-то накапливались на окраинах населенной земли. Было бы естественно, чтобы они накапливались на южных окраинах. Например, в междуречье Тигра и Евфрата. Или на севере, на острове, который мы сейчас называем Великобритания. Это были такие «географические тюрьмы», как в своё время материк Австралия.
Эти удаленные от нормальной жизни поселения «человеконенавистников» сформировали свой уклад жизни, свой вид общины. Историки их называют «кровнородственные общины». Если кровнородственные общины формировались на «окраинах», то логично, что территориальная община распространялась из своего центра возникновения. Таким центром С. Жарникова считала землю между Волгой и Уралом. У приверженцев эволюционной теории была своя логика развития от кровнородственные общины к территориальной, от меньшего к большему, от одной семьи в основе кровнородственные общины ко многим в территориальной. Наверное, они исходили из того, что сначала людей было мало, а потом стало много. Как описано в иудейской Библии Танахе сначала были созданы Адам и Ева. Но это не единственный вариант истории сотворения людей. В греческой мифологии боги сделали сразу много людей. Если следовать логике, изложенной выше, то сначала были территориальные общины. Я не ставлю сейчас целью доказывать эту гипотезу. Это попытка проследить логику исторических изменений.
Подпишитесь на канал,
чтобы не пропустить новые публикации.
