Что объединяет китайцев и европейцев, знать и крестьян, Петра I и авангардистов? Любовь к лубочным картинкам – простой и одновременно многогранной графике.
Лубо́к (лубочная картинка, лубочный лист, потешный лист, простовик) – вид графики, изображение с подписью, отличающееся простотой и доступностью образов. О происхождении самого слова «лубок» имеется много версий.
По одной из них лубом на Руси издавна называли внутреннюю часть коры деревьев (отсюда: палуба, лубяная избушка). В свое время лубок, как и береста, использовался для письма. Даже в царских указах конца XVII в. рекомендовалось использовать лубок вместо дорогой бумаги. По другой версии – во многих деревнях Государства Российского липу называли лубом, а первые печатные доски для лубка делались именно из липы. Есть и такая версия – лубяные коробы из липы носили бродячие торговцы – коробейники (офени), распространявшие по стране первые лубки.
Выполнялись лубочные картинки в технике ксилографии, гравюры на меди, литографии и дополнялся раскраской от руки. Для лубка характерны простота техники, лаконизм изобразительных средств (грубоватый штрих, яркая раскраска), доходчивость и ёмкость образа. Часто в лубке содержится развернутое повествование с пояснительными надписями и дополнительные к основному (поясняющие, дополняющие) изображения.
Искусство лубочной картинки зародилось в Китае. В России предшественником этого жанра считают бумажные иконы, которые массово продавались на ярмарках и в монастырях. В России XVI века – начала XVII века продавались эстампы, которые назывались «фряжские листы» или «немецкие потешные листы». Многие картинки повторяли сюжеты, которые были популярны в Европе. Изначально в Москве ими украшала интерьеры знать. В XIX веке лубок полюбили крестьяне: картинки украшали стены практически каждой деревенской избы.
Они заменяли иконы, книги и газеты, тиражи лубков исчислялись тысячами. Для крестьянина лубочные картинки, даже стоимостью в одну копейку, были достаточно дороги. В поэме Н. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо?» крестьянин при пожаре в первую очередь спасал лубки: «Скорей бы взять целковые, а он сперва картиночки стал со стены срывать». Картинки для крестьян становились источником новостей и знаний. Их смысл был понятен даже неграмотным, хотя картинки и сопровождались текстом назидательным или шутливым.
Изготовлялся лубок следующим образом: художник наносил карандашный рисунок на липовой доске, затем по этому рисунку ножом делал углубление тех мест, которые должны остаться белыми. Смазанная краскою доска под прессом оставляла на бумаге чёрные контуры картины. Отпечатанные таким способом на серой дешёвой бумаге назывались картины-простовики. Их отвозили в специальные артели в подмосковных деревнях, где раскраской лубка занимались женщины и дети, используя всего четыре цвета. Копирование досок называлось переводом. Знаменованием называлось нанесение рисунка и раскрашивание.
Но уже в XVII веке появились печатные мастерские. Спустя столетие император Петр I основал в Москве гравировальную палату, там работали лучшие художники, которые обучались в Европе. На смену деревянным доскам пришли медные пластины. Художники тонким резцом гравировали штриховкой рисунок со всеми мелкими подробностями, чего невозможно было сделать на липовой доске. Знаменование разделилось на знаменование и гравировку. Знамёнщик наносил рисунок, гравёр вырезал его на доске или металле. Способ расцветки картин оставался тот же. Артельщики принимали заказы на раскраску сотен тысяч экземпляров. Один человек за неделю раскрашивал до одной тысячи лубков – за такую работу платили один рубль. Профессия называлась цветальщик. Профессия исчезла после появления литографских машин.
К 20-м годам XIX века в народной гравюре сформировался фонд универсальных изобразительных приемов, которые во многом определили характерный и легко узнаваемый лубочный стиль. Почти для любого предмета существовали свои правила изображения: земля обозначалась волнистыми линиями с травянистыми щеточками, листья деревьев – ромбами и заостренными овалами и т.д. Поэтому основная цель обучения лубочному мастерству заключалась не в освоении системы академического рисунка, а в овладении определенным набором ремесленных приемов. От копии к копии терялись признаки стиля первоначального образца, позволявшие идентифицировать его с тем или иным автором. Ситуация тотальной анонимности обыгрывалась в выкриках офень: «А вот Антипка рисовал, Степка малевал, Иван на полене насекал, тетка Арина колесом давила, а добрый человек покупает, горницу украшает и всех красотой удивляет…». Характерным отличием лубка от профессиональной гравюры была его полихромность.
Вскоре за производством картинок установили надзор. В 1822 году специальным царским указом была введена полицейская цензура на изготовление любых печатных оттисков. Некоторые лубки были запрещены, доски уничтожены. Но предписания и указы выполнялись неохотно: на ярмарках часто продавались листы весьма вольного содержания.
Одновременно в России начинается бурное развитие новых техник печати: поперечной ксилографии и литографии, которые постепенно вытесняют лубок из печатного промышленного производства.
В России лубки были популярны до начала XX века. В 1918 году, когда печатное дело стало государственным, их прекратили издавать. Однако жанр появился в творчестве авангардистов. Многие художники 1920-х годов использовали художественный стиль и фольклорные приемы лубка в знаменитых плакатах «Окна РОСТА».
Лубочные картинки представляют большой интерес: они ярко отражают в себе дух народа, служат пособием для изучения его быта и нравов, знакомят с его верованиями, воззрениями и предрассудками
В отделе книжного фонда музея хранится коллекция лубочных картинок, насчитывающая свыше 1000 листов на самые разные темы.
Автор текста: Иванова Светлана Михайловна, заведующая библиотекой Российского этнографического музея.