У каждого в душе есть свой храм, куда он несет свою боль, свою радость, где ждет очищения. И у каждого своя дорога к храму. Для тех, кто в ночь на 22 июня 1941 года встретил войну в пограничном Бресте, все дороги ведут туда, в крепость. Молча постоять, прикоснуться к опаленным кирпичам черно-красного цвета, зачерпнуть ладонью воду из Муховца, над которым, как и тогда, склонялись плакучие ивы. Молча. Хоть минуту.
Бывают секунды, за которые успеваешь заново прожить всю жизнь. И жизнь, над которой властно одно мгновение. Проходит десять, двадцать, а сегодня уже шестьдесят лет, а ты мыслью возвращаешься в то мгновение: пламя взметнулось над казематом, чужие самолеты закрыли небо, медленно осел от взрыва угол казармы, застонал раненый товарищ… а рядом смерть, кровь…
Мой храм даровал мне жизнь, даровал, чтобы чтить память о павших.
Очевидно, на роду написано Бресту изумлять нападать тех, кто на него нападал, - с Запада ли, с Востока. Боролись славяне с набегами татар и тевтонцев: хоругви из Бреста стяжали славу в битве при Грюнвальде. Спустя столетия король Густав Адольф, удивленный смелостью жителей осажденного города, приказал художнику Дальбергу выполнить выполнить гравюру «Осада Бреста шведами в 1657 г.». Вблизи крепости на розовой гранитной глыбе выбита надпись: «Здесь 25.07.1812 г. передовые части 3-й русской армии под командованием генерал-майора князя Щербатова нанесли поражение крупным кавалерийским частям Наполеона и выбили их из города Бреста».
После Отечественной войны 1812 года царское правительство решило превратить Брест в один из главных опорных пунктов русской армии в западных областях страны. Так сто с лишним лет назад у слияния Мухавца с Бугом возникла нынешняя Брестская крепость.
Русские военные инженеры, умело используя преимущества местности, создали здесь укрепления, которые были действительно неприступными по тем временам. Массивный земляной вал десятиметровой высоты оградил со всех сторон крепостную территорию, протянувшись в длину на шесть с половиной километров. В толще этого вала были устроены многочисленные казематы и складские помещения, которые могли вместить запасы, необходимые для целой армии. Там, где земляной вал не пролегал по берегу реки, у подножия его были прорыты широкие рвы, заполненные водой из Буга и Мухавца. Эти рвы в сочетании с естественными рукавами рек образовывали как бы четыре острова – четыре укрепления, составляющие вместе Брестскую крепость.
Мухавец, который здесь течет прямо на запад, незадолго до впадения в Буг разделяется на два рукава. Омываемый с севера и юга этими двумя протоками, а с юго-запада самим Бугом, в центре крепостной территории лежит небольшой возвышенный островок. Этот остров и стал цитаделью – центральным ядром Брестской крепости.
В отличие от трех других частей крепости он не был обнесен земляным валом. Зато по всей его внешней окружности тянулось одно непрерывное двухэтажное строение из темно-красного кирпича – здание крепостных казарм, образующее сплошное кольцо, или, как тогда говорили, «рондо».
Пятьсот казематов казарменного здания могли вместить гарнизон численностью в двенадцать тысяч человек со всеми запасами, нужными для жизни и боя этих войск на длительное время. Кроме того, под казармами находились обширные подвалы, а еще ниже подвалов, как бы во втором глубинном этаже, протянулась во все стороны сеть подземных ходов, которые не только соединяли между собой различные участки Брестской крепости, но уходили на несколько километров за пределы крепостной территории.
Толстые, полутораметровые стены казарм успешно могли противостоять снарядам любого калибра. Надежно защищенные этими стенами, стрелки имели возможность почти безнаказанно обстреливать наступающего неприятеля через узкие прорези бойниц. Здесь и там на внешней стене казарм полукругом выдавались вперед полубашни с такими же бойницами для флангового обстрела атакующего противника. Двое ворот – Тереспольские и Холмские – в южной части кольцевого здания и большие трехарочные ворота в северной его части глубокими туннелями соединяли внутренний двор казарм с мостами, ведущими к трем другим укрепленным секторам крепости.
Эти три укрепления прикрывали со всех сторон центральную часть – цитадель. Два из них, так называемые Западный и Южный острова, защищали ее с юга. Самое же обширное укрепление, занимавшее почти половину всей крепостной площади, ограждало Центральный остров с севера, охватывая его словно большой подковой, концы которой упирались в Буг и Мухавец.
Ядро крепости было защищено отовсюду. Прежде чем приблизиться к крепостным казармам, осаждающий противник должен был овладеть по меньшей мере одним из трех внешних укреплений. А каждое из этих укреплений, окруженное валом и водой, со своими бастионами и равелинами, с прочными укрытиями для солдат и орудий, со складами боеприпасов и снаряжения, размещенными в глубине валов, тоже представляло собой настоящую крепость.
В 1842 году строительство было закончено, и над Брестской крепостью был торжественно поднят военный флаг России. Можно было с уверенностью сказать тогда, что над Западным Бугом встала поистине грозная твердыня – одна из самых современных и мощных крепостей. Вопрос заключался лишь в том, надолго ли она останется такой?
Фортификация – отрасль военно-инженерного искусства укрепления местности в военных целях и, в частности, строительства крепостей. Эта отрасль развивалась в постоянном и тесном взаимодействии с прогрессом военной техники вообще.
Особенно же сильное влияние на крепостное строительство оказывало развитие артиллерии, и в известном смысле пушки не только разрушали, но и создавали крепости.
Артиллерия властно диктовала инженерам свои требования. Появление первых орудий с нарезами в канале ствола резко увеличило и дальнобойность артиллерии, и точность ее огня.
Военные инженеры принялись искать выход. И они вскоре нашли его, создав так называемые фортовые крепости. Существующие крепости стали обносить поясом фортов – отдельных укреплений, снабженных артиллерией и гарнизоном и вынесенных на несколько километров за пределы внешнего крепостного вала. Таким образом, вокруг крепости создавалось новое оборонительное кольцо – форты своим огнем держали противника в отдалении и тем самым защищали цитадель от артиллерийского огня.
Нарезная артиллерия совершенствовалась, и росла дальнобойность орудий. Не оставалось ничего другого, как снова выдвинуть вперед оборонительные позиции крепости. Так возник второй пояс таких же фортов.
Первая мировая война застала Брестскую крепость в самом разгаре строительства второго пояса фортов. Однако уже начальные месяцы войны на Западном фронте, где немцы развивали мощное наступление против бельгийских и французских войск, показали русскому командованию, что реконструкция крепостей не спасет их. Самые мощные, самые современные крепости Бельгии и Франции были не в силах остановить или даже надолго задержать наступление немецких войск и пали одна за другой в течение нескольких дней.
Русское командование извлекло уроки из боев на Западном фронте. Работы в Брестской крепости были прекращены, а ее гарнизон и почти всю артиллерию отправили на фронт.
В крепости остались лишь склады, а сама она стала местом формирования резервных дивизий для фронта. Когда же летом 1915 года немцы предприняли наступление на Восточном фронте и подошли к Бресту, большая часть складов была вывезена, а войска, находившиеся в то время в крепости, по приказу командования взорвали часть фортов и укреплений и отошли без боя, оставив Брест противнику. С тех пор и до конца войны Брестская крепость находилась в руках немцев, и именно здесь, в ее стенах, в 1918 году был подписан тяжелый для молодой Советской республики Брестский мир.
После империалистической войны западно-белорусские области стали частью Польши, и ее войска хозяйничали в Брестской крепости на протяжении двадцати лет, вплоть до 1939 года, когда в крепость пришли советские войска.
Наше командование решило построить на берегу Западного Буга обширный укрепленный район, в который должна была войти и Брестская крепость. Для этого предстояло переоборудовать некоторые крепостные форты, соорудить здесь и там мощные бетонные доты с орудиями и пулеметами, устроить противотанковые рвы и надолбы. В течение 1940-го и первой половины 1941 года наши войска усиленно занимались этим строительством, но к началу войны укрепленный район еще не был готов, доты стояли необорудованными, и почти никакой роли в обороне Бреста и крепости эти незавершенные укрепления сыграть не могли.
В 1941 году Брестская крепость оставалась крепостью только по названию. Стойкость гарнизона нельзя было объяснить мощью укреплений.
Весной 1941 года на территории Брестской крепости размещались части двух стрелковых дивизий Красной Армии в неполном составе. Это были, действительно, стойкие, закаленные, хорошо обученные войска, и они день ото дня продолжали совершенствовать свою военную выучку в продолжительных и трудных походах, на стрельбах, на постоянных занятиях, учениях и маневрах. Одна из этих дивизий – 6-я Краснознаменная Орловская – имела долгую и славную боевую историю. Она была сформирована в декабре 1918 года в Петрограде. В 1919 году получила крещение в боях против Юденича и белоэстонцев в районе Нарвы, Амбурга и Гатчины. Летом 1920 года ее полки погрузились в эшелоны и отправились на Западный фронт. Там дивизия приняла участие в разгроме белополяков.
По окончании гражданской войны она была размещена в Орле и его окрестностях и именно тогда получила наименование Орловской. В декабре 1928 г. 6-я дивизия за заслуги перед Родиной была награждена революционным орденом Красного Знамени.
В этой дивизии, в составе ее 84-го стрелкового полка мне довелось проходить срочную службу. Дивизия размещалась в пограничном Бресте. Поздней осенью 1939 года на Брестском вокзале нас, прибывших для прохождения дальнейшей службы (группа комсомольцев в 30 человек, отобранных в 287 артполку г. Речица), встретил комиссар 84-го стрелкового полка, старший батальонный комиссар Гаврилов с группой вооруженных бойцов. Заметив наше недоумение, комиссар пояснил, что в Бресте неспокойно, постреливают из окон и чердаков и просто из-за угла. 6-я стрелковая дивизия входила в состав действующей армии, и не исключались провокации. В военный городок пешком мы прибыли на рассвете. В уютных комнатах двухэтажных зданий началась, вернее, продолжилась моя армейская жизнь. С артполка в г. Речица я был зачислен в артбатарею 76-мм орудий в Бресте. По непонятным обстоятельствам командир батареи возложил на меня дополнительную обязанность: вести учет личного состава батареи и ежедневно, рано утром, доставлять в штаб полка строевые записки на довольствие. Эта обязанность меня не утруждала. Второе тоже непонятное обстоятельство: приказ начальника штаба о переводе меня в штаб полка для прохождения дальнейшей службы в строевом отделе. Эта обязанность требовала немало и времени, и точности исполнения, и, естественно, ответственности. Помощник начальника штаба по строевой части, добрейшей души человек, бывший офицер царской армии капитан Грибакин Алексей Яковлевич (мы переписывались вплоть до его кончины в семидесятых годах) уверился в моей исполнительности, доверял обязанности командирского ранга. Особенно это участилось на учениях. Комсомольцы штаба полка избрали меня своим комсоргом.
Продолжение следует.
«Алданский рабочий», 2001 год.