Возвышенно-абстрактные разговоры молодой пары, пышущие жизнью старик со старухой: для кого-то из них пистолет — это упавшая буква «Г», для кого-то — последнее пристанище. В кафе «Арарат» жизнь кипит, а кофе и водка льются реками.
Читайте рассказ «В кафе "Арарат"» Оганеса Мартиросяна, наполненный рассуждениями о «Терминаторе», смерти и футболе.
Полутёмное помещение, столики, посетители за ними, негромкая музыка, медленно танцующие пары, он и она в углу, перед ними стаканы с кофе, пепельница, пачка сигарет, телефоны.
Он: Так и сходят с ума: не от шторма — от штиля.
Она: Говоришь будто в «Арии».
Он: Романтизм возник из столкновения каннибализма и некрофилии в литературе.
Она: Есть такие течения?
Он: Конечно.
Она: Боишься смерти?
Он: Я стараюсь писать так, чтобы её охватил страх передо мной.
Она: Интересно. А если тебя собьёт машина на улице, или на голову упадёт кирпич?
Он: Если ты не думаешь о таком, это не смерть.
Она: Почему?
Он: Могу привести пример: не думаешь о злой собаке, проходя мимо, ничего не будет. Так и со смертью.
Она: Вспомнила эпизод из советского фильма.
Он: Какого?
Она: «Операция “Ы”», новеллу «Наваждение».
Он: Ну, я об этом как раз.
Он стряхивает пепел, закуривает ещё одну, заказывает ещё кофе, себе и ей, смотрит в телефон, убирает его.
Она: Часто приходилось влюбляться?
Он: Достаточно. Пережил.
Она: Что больше всего запомнилось?
Он: Ни разу не дарил любимым цветы.
Она: Как так вышло?
Он: Да всё больше письма, стихи, книги и шоколад.
Она: В чём причина?
Он: Наверное, считал возлюбленных цветами, относился к любви как к написанию произведений, не хотел тавтологии.
Она: Девушкам бы понравилось.
Он: Что тут сказать, когда это было, кто были эти люди, не помню почти, мимо, мимо.
Она: Есть точка зрения, будто без любви жизни нет.
Он: Без смерти, скорей.
Она: Разве?
Он: Без второго крыла самолёт упадёт.
Она: А вертолёт?
Он: Там же два пропеллера, вроде бы так.
Она: И они крутятся в разные стороны, и при этом машина летит, не стоит на месте.
Он: Опровержение басни Крылова.
Она: Безусловно. Так и должно быть. Жизнь вращается по часовой стрелке, смерть — против неё. И всё равно время идёт.
Он: Можно, скорее, даже нужно поменять их местами, так видится мне.
Она: Тогда будет смерть между жизнью и жизнью.
Он: Мы к тому и движемся, Терминатор мёртв, он указание пути: быть при жизни мертвецом, чтобы до и после неё ожить.
Она: Фильм «Мертвец» как раз посвящён такому взгляду на мир.
Он: Да, великая философия.
Он совершает глоток, она тоже, их руки соприкасаются за столом, всего на миг возникают магнетизм и колдовство, после чего он отдёргивает ладонь, она улыбается, он смотрит на часы и подкручивает их.
Она: Вот и я думаю. Фильм «Револьвер» — трактат. Я к примеру, конечно.
Он: Любая книга, музыка, спектакль и кино могут быть твоей смертью, выражением её, перенесением кончины в область искусства.
Она: Сам процесс умирания переведён в произведение.
Он: Предвосхищение, да. Иначе и не стоило бы умирать.
Она: Хорошо. Я удалюсь на пару минут.
Она уходит в уборную, он оглядывается, делая из себя преступника речи, поправляет одежду и пьёт.
Он: Выскочек не любят, потому что они — та же пуля из пистолета: внушает ужас и смерть, уважение, но не любовь.
Он кладёт чашку и закуривает, выпускает дымок. Она возвращается.
Она: Не скучал без меня?
Он: Одной половиной очень.
Она: А другой?
Он: Говорил и пил кофе.
Она: Хорошо. Пистолет есть упавшая буква Г.
Он: Он есть падение и именно поэтому делает то же с другими: богу богово, кесарю кесарево.
Она: Если его поднять, он выстрелит в землю.
Он: Попадёт в гроб и войдёт пулей в сердце трупа, как пилюля, дарующая вечную жизнь.
Она: Я закурю.
Она достает тонкую и длинную сигарету, он прикуривает ей, она благодарит его, делает затяжку и выдыхает дым.
Он: Есть нужно только гарнир.
Она: Конечно, потреблять борщ или гречку — писать деревом, а не карандашом.
Он: И сигарета — карандаш, рисующий на развороте листов — на лёгких.
Она: В обе стороны — в воздухе тоже. Курильщик — гениальный живописец и маринист.
Он: Пусть будет так. Можно заказать по рюмочке коньяка.
Она: Или виски.
Он делает заказ, просит принести по рюмочке «Арарата» и по кусочку сыра. Они выпивают вдвоём.
Он: Так же намного лучше.
Она: Ну, теплей изнутри.
Он: А внутреннее и есть внешнее.
Она: Поясни.
Он: Дом, машина, почтамт, банк, телевизор, стол, стул, компьютер — рождённые нами и выросшие дети.
Она: Да, ведь если сын возмужал и ушёл из дома, то от этого он не перестаёт быть сыном.
Он: И «Терминатор» о том, что у сына появился сын.
Она: Естественный процесс, это так.
Он: Получается, человек в этом фильме — дед.
Она: И скоро демобилизация.
Он: Можно и так сказать. А вообще, «Терминатор» о том, что человек — пришелец, он Шварц, прибывающий сюда, к животным, по сути, чтобы покорить их и завладеть бытием.
Она: Тоже так думаю. Сара же от имени природы говорит о своём превосходстве — о том, что роды круче творения.
Он: Человек прибыл из будущего к животным, покончил с собой, растворился в их пылающем чане, так поступил и железный Арни потом: на следующем этапе он показал «Историю этого мира».
Она: Замечательно просто. Получается, терминатор — Павлик Морозов.
Он: И такое возможно. Или так: терминатор — мясо, человек — хлеб.
Она: Тогда первый от Авеля, второй от Каина. И встаёт вопрос — кто корова или баран?
Он: Наверное, нож по имени бог, который потом превратился в пулю, а позднее переквалифицировался в ядерное оружие.
Она: Тянет на кощунство.
Он: Нисколько: боги — фишки в лото, выигрыш — нынешний господь, и он хранится в церкви — банке, который может завтра обанкротиться и аннулировать вклад.
Она: Ну, так-то да, похожи оба учреждения.
Он: Так и говорят: «Я сегодня потратил сто тысяч всевышнего, а не долларов или рублей».
Они молчат, и говорят этим молчанием больше, чем словами.
Она: Мне иногда кажется, что человек полностью разбирается, просто к нему не подобрали ключей.
Он: Верю и допускаю. Так гораздо приятнее.
Она: Ну а почему нет? Открутил руку, почистил её, промыл и приделал обратно.
Он: Это предопределено Ламетри, «Человеком-машиной».
Она: Ну, и можно по коньяку.
Он: Да, потому что хобот есть аорта сердца — слона.
Выпивают снова по рюмочке, каждый платит за себя, встают. Он подаёт ей руку и уводит за собой. На их место садятся старик и старуха.
Старуха: Классно сыграли в футбол.
Старик: Отлично стоишь на воротах!
Старуха: А в подъезде?!
Старик: Это был шик.
Старуха: Ха, и не то могу!
Старик: И земля поплыла.
Старуха: Завтра бежать стометровку.
Старик: Не проблема.
Старуха: Ну да. Официант, водки!
Им приносят бутылку «Столичной» и две рюмочки к ней. Старуха и старик смотрят на стаканы, хохочут и пьют из горла. После, старик достаёт пистолет и кричит, что это ограбление. Старуха собирает кошельки, ведёт старика к выходу, уводит его, но через миг он возвращается, останавливается в дверях и достаёт сигарету.
Старик: Одну минуточку только — в моих руках была зажигалка.
Он суёт в рот сигарету, наклоняет голову, чтобы прикурить, нажимает на курок и сносит себе полголовы.
Редактор Никита Барков
Другая современная литература: chtivo.spb.ru