Известный отечественный психолог Александр Лурия исследовал феноменальную память Соломона Вениаминовича Шерешевского и написал об этом книгу «Маленькая книжка о большой памяти».
Вот как началось их знакомство:
Я приступил к исследованию Ш. с обычным для психолога любопытством, но без большой надежды, что опыты дадут что-нибудь примечательное.
Однако уже первые пробы изменили моё отношение и вызвали состояние смущения и озадаченности − на этот раз не у испытуемого, а у экспериментатора. Я предложил Ш. ряд слов, затем чисел, затем букв, которые либо медленно прочитывал, либо предъявлял в написанном виде. Он внимательно выслушивал ряд или прочитывал его, − и затем в точном порядке повторял предложенный материал. Я увеличил число предъявляемых ему элементов, давал 30, 50, 70 слов или чисел, − это не вызывало никаких затруднений.
Ш. не нужно было никакого заучивания, и, если я предъявлял ему ряд слов или чисел, медленно и раздельно читая их, он внимательно вслушивался, иногда обращался с просьбой остановиться или сказать слово яснее, иногда, сомневаясь, правильно ли он услышал слово, переспрашивал его. Обычно во время опыта он закрывал глаза или смотрел в одну точку.
Когда опыт был закончен, он просил сделать паузу, мысленно проверял удержанное, а затем плавно, без задержки воспроизводил весь прочитанный ряд. Опыт показал, что с такой же лёгкостью он мог воспроизводить длинный ряд и в обратном порядке − от конца к началу; он мог легко сказать, какое слово следует за каким и какое слово было в ряду перед названным.
В последних случаях он делал паузу, как бы пытаясь найти нужное слово, и затем легко отвечал на вопрос, обычно не делая ошибок. Ему было безразлично, предъявлялись ли ему осмысленные слова или бессмысленные слоги, числа или звуки, давались ли они в устной или в письменной форме; ему нужно было лишь, чтобы один элемент предлагаемого ряда был отделён от другого паузой в 2-3 секунды, и последующее воспроизведение ряда не вызывало у него никаких затруднений.
Вскоре экспериментатор начал испытывать чувство, переходящее в растерянность. Увеличение ряда не приводило Ш. ни к какому заметному возрастанию трудностей, и приходилось признать, что объём его памяти не имеет ясных границ.
Экспериментатор оказался бессильным в, казалось бы, самой простой для психолога задаче − измерении объёма памяти. Я назначил Ш. вторую, затем третью встречу. За ними последовал ещё целый ряд встреч. Некоторые встречи были отделены днями и неделями, некоторые − годами. Эти встречи ещё более осложнили положение экспериментатора.
Оказалось, что память Ш. не имеет ясных границ не только в своём объёме, но и в прочности удержания следов. Опыты показали, что он с успехом − и без заметного труда − может воспроизводить любой длинный ряд слов, данных ему неделю, месяц, год, много лет назад. Некоторые из таких опытов, неизменно кончавшихся успехом, были проведены спустя 15-16 лет (!) после первичного запоминания ряда, и без всякого предупреждения.
В подобных случаях Ш. садился, закрывал глаза, делал паузу, а затем говорил: "да-да... это было у вас на той квартире... вы сидели за столом, а я на качалке..., вы были в сером костюме и смотрели на меня так... вот... я вижу, что вы мне говорили..." − и дальше следовало безошибочное воспроизведение прочитанного ряда...
Как работал мозг этого уникального человека? Как ему удавалось то, что не под силу практически никому другому?
Об этом будет следующая статья.
