Окончание. Часть 3 здесь>
Идею устроить годовщину фирмы подкинули Петру еще в прошлом году, сначала шутливо, а потом она превратилась в полноценный праздник. Он решил, что от одного корпоратива летом на 10-15 человек в кафе не обеднеет, зато командный дух и здоровая атмосфера в коллективе не помешают работникам для улучшения показателей фирмы.
В этом году он даже заказал ведущего, чтоб подчиненные развлекались не только спиртным. Словом, день праздника обещал быть веселым. Народ начал собираться даже раньше срока. А Петра, как назло, постоянно дергали, он не успел забрать Ванду, и в результате они встретились только у кафе и зашли самыми последними.
Петр тут же почувствовал на себе острый взгляд Анжелики, которая по случаю облачилась в еще более короткую леопардовую юбку и шпильки. Затем она перевела глаза на Ванду и фыркнула. Владелица салона красоты в белоснежном брючном костюме заметила это и брезгливо скривила рот. Приветствие состоялось.
Пирушка была веселой, с конкурсами и шуточными призами. Добавляло атмосферы и то, что в соседнем зале ресторана праздновали свадьбу. Петр мечтательно залюбовался невестой, которая в сопровождении подружек вышла на открытую веранду подышать свежим воздухом.
— На тебе бы это платье смотрелось лучше, — он легко тронул Ванду за талию и кивнул на девушку.
— На мне и брюки неплохо смотрятся, — попыталась отшутиться спутница.
— Можно устроить свадьбу в брюках. А что? Современно и стильно, — размечтался Петр.
— А можно закрыть эту тему раз и навсегда? — резко ответила Ванда. — Ну не выйду я за тебя замуж, сколько уже можно мусолить?!
Петр, не ожидавший такого отпора, осекся. Раздраженная Ванда встала. И вдруг на нее налетел один из подвыпивших столяров из сборочного цеха. Да так, что разлил добрый бокал красного вина на белоснежный пиджак.
— Соль, быстрее надо солью посыпать! И застирать! — Петр всполошился, но Ванда шикнула на него обиженно и ушла искать кухню ресторана.
— Штраф тебе, Уголков! — Петр грозно уставился на подчиненного.
— Ну что вы, Петр Ильич, ругаетесь, — промурлыкал кто-то рядом. — От вина уже не один пиджак отстирали. И этот не исключение.
Анжелика возникла рядом, словно чертик из табакерки. Она увлекла Петра за собой на небольшой боковой балкончик, скрытый в листве клена. А тот машинально пошел.
Мысли путались. Татаров младший был готов к отказу в глубине души, но не так резко. Надеялся ведь, что она передумала, потому что тогда весной позвонила сама. «Любит? Или не любит? Если любит, почему отказала? Если не любит, почему не уйдет?»
— А я бы и не думала даже, сразу согласилась, — томно шепнула ему Лика.
Петр непонимающе уставился на нее.
— Ну как же, замуж выйти за вас, — Анжелика кошкой ходила вокруг мужчины, проводя по его плечам. — Вы же мечта любой адекватной девушки, Петр Ильич.
Она встала напротив, игриво бегая пальчиками по пуговицам рубашки.
— Молодой, красивый, харизматичный, да еще и начальник. Тут нужно быть дурой, чтоб отказаться. А я не дура.
Внезапно Анжелика обхватила его за шею и поцеловала. Петр от неожиданности не сразу оттолкнул настырную сотрудницу от себя, но когда сделал это спустя несколько секунд, первое, что увидел, это пылающий взгляд Ванды из зала. Она держала в руках пачку соли, которая медленно выскользнула из пальцев девушки и шлепнулась на пол так громко, что взгляды всех немедленно устремились к ней.
— Пошел ты, Татаров, со своей свадьбой, — холодным, как стальной тесак, голосом сказала Ванда. — Теперь уж точно!
Она медленно подошла к столу, взяла сумку со стула под взгляды ошарашенных сотрудников фирмы и, цокая каблуками, вышла из ресторана.
* * *
Чертики вновь завыли и запричитали без своей хозяйки, но теперь сильнее. Понимали, что на этот раз вляпались посерьезнее.
Ванда была удивительной женщиной. Она быстро забывала мелкие огрехи, но никогда не стала бы унижать себя прощением подобной выходки. Королева сохранит лицо, только удалившись без комментариев. И Петр это прекрасно понимал. Он оборвал её телефон, присылал один букет за другим, ждал у салона красоты и у подъезда. Даже порывался ехать в Санкт-Петербург, но вовремя сообразил, что не знает адреса родителей возлюбленной.
— Пиши по собственному. — Не оборачиваясь, бросил Петр на следующий день Анжелике, когда вызвал ее к себе.
— Не имеешь права, — нагло заявила она.
— Не напишешь по собственному, уволю по статье. Пиши! — он повернулся к нахалке и облокотился пальцами на край стола.
— За домогательства к начальству не увольняют, — Анжелика демонстративно закинула ногу на ногу так, что разрез на ее юбке стал не в меру откровенным.
— А за нарушение дисциплины, прогулы и пьянство увольняют, — спокойно ответил Петр. — Пиши!
— Петр Ильич, ну что вы сразу «уволю», мы ведь с вами только начали близкое знакомство, — фальшиво замурлыкала Анжелика. — Давайте продолжим и вам понравится. Обещаю. Я не то, что эта столичная фифа, я куда лучше.
Даже Николай, работающий в зале с мебелью за ноутбуком вздрогнул, когда Петр со всего маху опустил тяжелый кулак на ни в чем не повинный дубовый стол.
— Такие как ты, ни стоят и ногтя этой женщины, — Петр выдохнул, ощущая, как пульсирует кровь в висках. — А теперь бери лист, ручку и чтобы через пять минут заявление лежало передо мной. Наша фирма не нуждается в услугах начинающих эскортниц!
Он отвернулся обратно к окну. За спиной послышались недружные всхлипы, затем шуршание бумаги.
* * *
В середине августа замотанный работой и многоточием с Вандой Петр решил провести день с родителями. У подъезда он наткнулся на Машу. Она смущенно обняла и чмокнула в щеку знакомого уже Петру доктора и тот укатил, видимо, совершенно очарованный недавней пациенткой.
— Рад, что у тебя все налаживается, — честно признался Петр бывшей супруге.
— Да, кажется, — Маша крутила в здоровой руке букетик васильков. — Спасибо, Петь.
— За что? — Татаров немного удивленно притормозил у двери в подъезд.
— За то, что мы развелись, что ты приехал, за все в общем, — сбивчиво затараторила Маша. — Не привези ты меня тогда в эту больницу, я бы не встретила Данила.
— А не упади ты с барной стойки, никуда бы и ехать не пришлось, — засмеялся Петр. — Так что заслуга твоя по большей части.
Они продолжали болтать в лифте, пока не поднялись на этаж. Маша зазвенела ключами:
— Надеюсь, у тебя тоже все образуется. Вижу же, что хмурый. Хоть и прячешь, — она по-дружески обняла бывшего мужа
— Хорошо бы, — Петр взял под козырек и пошел на свой пролет пешком.
* * *
В родительском доме боль от ухода Ванды притупилась. Петр даже решил выпить с отцом. После половины бутылки виски он не выдержал и разоткровенничался. Татаров старший слушал отпрыска молча, болтая в бокале капельку алкогольного напитка.
— Вот жизнь, какая штука, — выдал он после короткого молчания. — Не хочешь — сами липнут. Хочешь — а не получается.
— Зря я вообще ее в той кафешке дверью стукнул, — буркнул Петр. — Так бы жил сейчас с Машей тихо, спокойно.
— Тихо, спокойно? — Татаров старший хохотнул в усы. — И по девкам бы бегал беспробудно как в институте.
Петр неловко улыбнулся. Отец, как ни крути, был прав. Черти бы не дали ему спокойной жизни.
— Мой тебе совет сынок, оставь ее в покое, — Татаров старший перестал смеяться и серьезно взглянул на сына. — Таких женщин называют роковыми. Любовь с ними сумасшедшая, но цена слишком высока. А еще они не возвращаются и не прощают.
— Но как же?! — Петр даже возбужденно вскочил с кресла. — Я же не виноват!
— Ну что ты бегаешь за ней, как собачонка? — отец подлил виски в стаканы. — То, что произошло — не изменишь. И ты можешь хоть все стены в ее подъезде исписать, что не виноват — не поможет.
Петр замолчал и опустился назад в кресло.
— Беда в том, Петь, что именно таких мы — мужики— хотим. Хотим поставить за плиту, хотим видеть примерной матерью, хотим вечером обнять после семейного ужина. Только вот им это не нужно. И сколько ты ни будешь биться, а не посадишь ее подле себя. — Татаров-старший вздохнул. — Поэтому я и пытался устроить твою жизнь так, как положено, чтоб ты не наступил в этот капкан. Но не вышло. Ты сам жаждал его найти.
* * *
Лето заканчивалось. Ветер гонял по тротуарам первые желтые листочки.
Администратор салона красоты попросила Петра больше не приходить, потому что Ванда уехала за границу по работе от рекламного агентства. Кажется, пора было ставить точку. Теперь уже насовсем.
Чертики скреблись внутри, озирались, как потерянный в торговом центре ребенок. Не один вечер Петр провел в тягостных раздумьях.
Любила ли его Ванда? Возможно. А возможно, ей было удобно с ним. Хотя, если бы не любила, то ситуация с выходкой Анжелики не повлекла бы такие последствия. Сложно.
Где-то в душе Петр таки ощущал себя виноватым за то, что невольно засматривался на рыжую девчонку. За то, что позволил длиться этим нескольким треклятым секундам. За то, что пошел у чертей на поводу. Опять.
Мать рассказывала, что у Марии все налаживается. Выходка в баре каким-то чудом не достигла ушей Галины Анатольевны. Зато новый ухажер души не чаял в своей учительнице.
Петр даже нервно усмехнулся. Вот она, его карма — остаться ни с чем, точнее ни с кем.
Всю жизнь коварные черти требовали пищи. А в итоге предали ту, которая давала её в избытке.
Телефон зазвонил:
— Петь, привет! — голос Николая выдернул Татарова младшего из тягостных размышлений. — Пришла девушка на собеседование, подъедешь?
Петр пожевал губами.
— Скажи, что мы ищем парня на эту должность. Да, и напиши то же самое в тексте вакансии на сайте.
— Понял, сделаем, — Николай, как показалось Петру, понимающе хмыкнул и отключился.
***
Татаров-младший выпрямился и внимательно посмотрел на свое отражение в зеркале. Черти больше не будут им помыкать. У них нет совести, чести и стыда. Только голодная жажда новых приключений, которую нужно жестко подавить.
Петр открыл книгу с контактами в телефоне и, выбрав номер Ванды, сначала занес его в черный список, а потом удалил. Воспитание началось.
КОНЕЦ РАССКАЗА
---
Автор рассказа: Вилена М.
---
Мой снежный рай
8 сентября
— Ты что, сдурел? Какие четыре месяца? А работать кто будет? — Витька, мой формальный босс и партнер, вытаращил глаза и даже убрал с дорогого стола ноги, которые он задрал туда в начале беседы десять минут назад. Важные разговоры в его кабинете у нас всегда начинались одинаково: Светка приносила кофе, мы запирали дверь, разваливались в креслах и задирали ноги — он на стол, а я на гостевую приставку.
— Витя, я понимаю, что я сволочь, но пойми и ты: я не вытяну. Все равно от меня толку нет. Ты не поверишь — сейчас что у нас, полдень? А меня уже в сон клонит. — Я сидел в прежней расслабленной позе, задрав ноги на стол, не в силах пошевелиться и с трудом донося чашку с кофе до рта.
— Да? И кто пойдет послезавтра к Соловьеву? Я? Он со мной не будет разговаривать, он уже к тебе привык.
— Да я схожу, не закипай. Напрягусь и схожу. Я же не завтра сматываюсь, а в ноябре. Прикормим мы его, я думаю… не он первый. У тебя коньячку нет?
В Витькином взгляде отразилась целая куча эмоций — злость, тревога, сожаление, сомнения, — но он не стал швырять в меня пепельницу, а со вздохом поднялся и достал пузатую бутылку Мартеля и два бокала.
— Ты понимаешь, что, если не прикормим, год будет убыточным?
Соловьев отвечал в министерстве за снабжение целой кучи строек на госпредприятиях по всей области. Ясен пень, понимаю.
— Да, да, я знаю. Ооо, как хорошо… — Коньяк проник в организм теплой струйкой и разлился по органам. Глаза перестали слипаться, и следить за нитью разговора стало легче. — Я все сделаю. А потом тебя представлю, и ты примешь эстафету.
— Да я и так не успеваю ни хрена! Ни Аньку, ни детей не вижу толком… В отпуске не помню когда был… Тебе вон хорошо, развелся и свободен.
Ну, положим, официально я пока не развелся, хотя живу один уже почти полгода.
— Вить, ну не нуди… Я же тебя отпускал, а ты не воспользовался.
— Да, не воспользовался, потому что дела были безотлагательные! А ты, скотина эдакая, все собираешься бросить, да еще в конце года, когда тендеры будут проводиться!
— Ну возьми кого-нибудь временно…
Я видел, что мои вялые увещевания не действуют, и Витька зол и растерян, но окружающая действительность была как-то отстранена от меня и входила в мой мозг как сквозь вату. Я чувствовал, что мне тепло и спокойно, безразлично абсолютно все, и только усилие воли, надеюсь, поможет мне сосредоточиться на делах на некоторое непродолжительное время. На сегодня, впрочем, мой потенциал уже был явно исчерпан. Я мог только терпеливо дослушать брюзжание Витьки, который, очевидно, понимал, что все равно ничего сделать со мной не сможет, и вернуться в свой кабинет.
Потом я запру дверь, выйду на свежий осенний воздух, где мне сразу станет лучше, сяду за руль и двину по мокрым московским улицам домой, где меня никто не ждет, не считая домработницы. Ну и пусть, зато там есть садик, в котором всегда надо что-то поправить, починить или улучшить. Ножовка, молоток, лопата и прочие серьезные инструменты стали моими лучшими друзьями в последние месяцы — простая физическая работа на свежем воздухе приносила мне теперь больше удовольствия, чем бизнес. Я отпущу домработницу, повожусь в саду, потом глотну чая в гостиной, вполглаза глядя в огромный телевизор, и отрублюсь часов в десять, забывшись крепким, но мутным сном. Моя задача — продержаться в таком режиме три месяца, остающиеся до отъезда.