Журнал Making Music (февраль 1991 г.)
Свою двадцатую годовщину Queen празднуют в этом месяце выпуском семнадцатого альбома Innuendo. Неизменно яркая группа подтверждает свою приверженность к великодушным жестам выпуском более чем шестиминутного трека в качестве сингла. В необычном, для Making Music интервью, мы расспросили Брайана про новый альбом, про исполнителей, повлиявших на него в начале музыкальной карьеры и про сферу его интересов вне группы.
Когда вы начали записывать альбом?
– Месяцев девять назад. Мы поехали в Монтрё, в Швейцарию, где у нас своя маленькая студия, и пару недель работали там с сопродюсером Дэвидом Ричардсом, чтобы посмотреть, что получится. Мы обычно так и работаем. Зачастую в начале работы мы просто играем вместе, не имея каких-то фиксированных идей. Мы очень редко приходим в студию с готовым материалом; бывают кое-какие идеи, но по-настоящему они начинают формироваться только после того, как мы над ними поработаем. Обычно два-три дня мы просто играем, ищем звуки, пробуем снова почувствовать друг друга. Многодорожечное оборудование все время работает, и периодически мы находим на записи небольшие моменты, которые звучат хорошо и связно.
Новая запись сильно отличается от предшествующих?
– Это очень сложный альбом. Не которые треки в духе песен, которые мы делали в серединный период нашего творчества, как A Night At The Opera с её сложной музыкой и обильными наложениями. Но это требует много времени, здесь нельзя идти коротким путём. Меня это чуть не доконало, поскольку в то время я работал и над другой вещью, писал музыку для постановки «Макбет».
Один из первых появившихся треков – сингл под названием 'Innuendo' – очень странная мелодия в ритме болеро. Он станет первым синглом альбома. Это немного рискованно, но тут другое – всё поставлено на карту. У песни отличный звук и воспринимается она хорошо, это и стало решающим доводом.
Кто написал 'Innuendo'?
– ‘Innuendo’ – плод совместного творчества всей группы, но не все треки в альбоме такие: например, тяжёлая песня 'Headlong'. В своей студии я записал несколько вещей. Я не знал, оставить ли их для сольного альбома или предложить для новой пластинки Queen, поэтому представил группе на выбор ‘Headlong’ и ‘I Can’t Live Without You’, и ребята встретили их с большим энтузиазмом, песни им понравились. Поэтому мы решили поместить их в альбом Queen. Когда группа начала работу над ними, они были более или менее закончены. Есть много других песен, например, ‘Ride The Wild Wind’, наибольший вклад в которую внёс Роджер. Она была у него в голове, и он сделал её так, как хотел. Или возьмём ‘The Hitman’, тоже плод коллективного творчества. Обычно в какой-то момент один из нас говорит: «Ладно, я забираю этот трек и делаю из него приличную песню». В случае с ‘Headlong’ это был я, что касается ‘Innuendo’, за текст взялся Роджер. У нас были обрывки слов, но кто-то должен был решить, о чем песня, и в данном случае им стал Роджер.
Какие гитары использовались при записи?
– Я всё ещё пользуюсь гитарой, думаю, процентов на 98, как мне кажется, которую смастерили с папой и старым усилителем Vox AC30. Сейчас производят некоторые новые гитары – они очень хорошие, выдержаны в старомодном стиле и собраны из очень качественных компонентов. Мы использовали некоторые из них, но очень мало. Есть такой новый ящичек с названием Zoom – очень маленький цифровой аппарат, который можно повесить на пояс. Он как Rockman, только цифровой и там совершенно нет шумов. Это очень напоминает звучание усилителя в комнате, но звук смоделированный. Я им немного пользуюсь в некоторых треках.
Им, а не AC30?
– Обычно тоже. Забавно, но я не могу помыслить о замене AC30, а всё из-за его широкого диапазона. У меня никогда не получалось ни на какой другой системе извлечь такой отличный звук. Обычно главные треки записывают с живыми усилителями, а поверх них наложения, записанные на разной аппаратуре.
«Отец Брайана подарил ему его первую пластинку – ‘Rock Island Line’ Лонни Донегана (выпущена в 1956 году, когда Брайану было 8 лет), когда они купили проигрыватель. Первой пластинкой, купленной самим Брайаном, был другой сингл, тоже в стиле скиффл – долгожданный ‘Johnny Duncan & The Bluegrass Boys’. Но именно ли скиффл заставил его взять в руки гитару?»
Как ты начал играть на гитаре?
– Мой папа играл на укелеле. Он очень искусный игрок на этом инструменте, играл в стиле Джорджа Формби. Если прислушаться, старые записи Джорджа Формби просто потрясающие. В каждой своей песне, которые весьма причудливы и забавны, всегда наступал момент, когда он подносил укулеле прямо к микрофону и бренчал в своем чудесном ритме, который шел поперек реального ритма песни. Мне это казалось невероятным, и я научился это делать и научился пользоваться пальцами, чтобы создавать ритм.
На укелеле?
– Да, так закладывались основы моего гитарного стиля, я из этого много почерпнул. Был такой Томми Стил, я видел, как он играл на гитаре в ‘Tommy Stil Story’, хотя я позже узнал, что он был не таким уж великим исполнителем. Меня особенно поразила радикальная манера его игры. Я даже не мог понять, как он это делает. Я замедлял запись, пытаясь извлечь то самое «звучание одной ноты», как я это называю. Мне в ту пору было лишь семь, но я думал, что когда вырасту, то смогу сыграть как эти отдельные ноты, так и аккорды. У Джонни Дункана был гитарист, входивший в маленькую группу очень продвинутых музыкантов, которые намного опередили других своих коллег – таких, например, как Джеймс Бёртон у Элвиса или ‘Everly Brothers’. Возможно, в то время во всём мире было лишь несколько человек, которые могли играть такие вещи с блеском и вкладывать в исполнение все эмоции.
Я просто упивался этими песнями, я полностью погружался в них, вместе со своими школьными единомышленниками я устраивал соревнования, у кого из нас они получатся лучше. А затем появились Shadows, и мы вновь вернулись к инструментальной музыке. В то время, что касается Shadows, я был в некотором роде снобом. Ты реагируешь на эти вещи так же, как реагируют твои сверстники, а в то время было принято считать крутыми Чака Берри и Бо Дидли, а Хэнка Марвина крутым не считали, потому что он играл музыку попроще. Я знал, что в то время он играл намного медленнее, но по-своему красиво, если принимать во внимание каждую ноту.
Я многому научился у Хэнка Марвина: вы не просто берёте ноту, вы берёте ноту и держите её, вы её гладите, вы не отпускаете её до тех пор, пока не выжали из неё всё возможное. К этому парню я отношусь с огромным уважением. Мало просто брать ноты - они должны звучать, они должны работать на вас. Поэтому основы моего стиля начали формировать Shadows и блюзовые музыканты.
Какая гитара была у тебя в то время?
– Я играл на акустической гитаре, которую мне подарили на День рождения. Я сделал для неё звукосниматель, поэтому её можно было подключать к радио и играть через него. Папа придумал, как это сделать, он был инженером-электронщиком. Так что это была моя первая электрогитара.
Потом я увидел Клэптона, играющего с The Yardbirds. Они играли в окрестностях Ричмонда, от которого я неподалёку жил. Потом я увидел его с Cream, он оказал большое влияние. Но когда я увидел Хендрикса, это было всё! Я тогда думал, что неплохо играю на гитаре. Хендрикса я видел на концерте в поддержку The Who, который продюсировал Брайан Эпштейн. Мне говорили, что надо послушать этого парня, он просто великолепен, и я подумал: «Ну не может он быть настолько хорош». Но я пошёл, и я возвратился с концерта другим человеком! Ничего лучше и представить было нельзя! В тот момент я снова стал обдумывать проект. Другим таким великим парнем для меня был Джефф Бек, которым я всегда восхищался и продолжаю это делать.
Так ты его видел с Yardbirds?
– Да. Я видел его во всех его группах. На Джеффа Бека я хожу по возможности часто. Он невероятен. Как раз тогда, когда решаешь что выше головы не прыгнешь, неизменно появляется Бек и в очередной раз кем-то вытирает пол! Он самый лучший. Вот этот его медленный трек ‘Where Were You’ на альбоме ‘Guitar Shop’, где он извращает ноты на тремоло… Уверен, это самая лучшая когда-либо сделанная запись игры на гитаре, она просто поражает.
Какого рода альбомы ты слушаешь?
– Хендрикс, The Beatles. Я до сих пор питаю огромную привязанность к The Beatles и слушаю их и по сей день. Чистое вдохновение: что касается мелодий и трансформаций в их великих записях – им нет равных. Думаю, что скоро к этому вернутся. Тот самый «Белый альбом» им великолепно удался и положил начало тому, что делают сейчас.
Нас спрашивают: «Как вы это делаете?». Ну а мы, слушая The Beatles, думали: «Что они сделали?». Они панорамировали одну ноту на стерео, заставляя другую исчезнуть и появиться где-нибудь в другом месте. Мы пробовали всё, чем занимались они – обработки звука, вокальные аранжировки и т.д. Мы хорошо в этом разбирались – как я до сих пор.
На каких электрогитарах ты начинал играть?
– Ну, я не мог себе их позволить. У нас не было денег, поэтому я одалживал всё это у друзей, а они тоже не были богачами. У них были такие инструменты, как Selmer, один владел Horner Colorama, у другого был Hofner V3, это копии Stratocaster и Gibson. И тогда мой друг Вилли Хэмилтон добился успеха в своей группе – он купил Gibson SG или ES2, у неё был превосходный звук, я просто ушам не верил.
Так что я просто обязан был сделать гитару. Мы с папой приступили к работе – два года многочисленных экспериментов, и она заработала! Я всё ещё на ней играю. Я играл на ней все эти годы, только иногда в некоторых случаях использовал Telecaster, чтобы получить особый звук той эпохи [имеется в виду рокабилли].
Ты её сделал из красного дерева?
– Да, и из кусков старой мебели, пружин из мопедного клапана и тому подобного хлама.
Что ты использовал для звукоснимателей?
– В самом начале они были из магнитов Eclipse, вокруг которых я намотал провод. Они были довольно хороши, но к несчастью, все магниты были ориентированы на ось «север-юг», так что когда я сжимал и сгибал струну, это производило странный порывистый шум. Тогда я взял да купил за 3 гинеи (3 фунта 15 пенсов) звукосниматели Burn в старом магазине ‘Burn’ на Чаринг-кросс роуд (сейчас сбоку от него небоскрёб Center Point).
В каком году ты завершил эту гитару?
– Думаю, в 1965-ом, так как я играл на ней несколько лет до Queen.
Она очень похожа на копии Guild?
– Версия Guild поначалу была довольно хороша, но потом они стали вносить в неё изменения, а это не соответствовало оригиналу. По этой причине закончилась наша дружба.
Именно поэтому они их больше не выпускают?
– Да. Через некоторое время я расторг контракт. И то, что они не заплатили, не имеет ничего общего с этим фактом. Было много разных проблем, но потом их купили производители усилителей Randall, они мне кажутся приятными людьми. Я с ними общался, у них в планах запустить это производство вновь – возможно, коллекционную версию, с несколько более высоким качеством.
Автор – Брайан Джекобс;
В конце 90 года Брайана попросили записать саундтрек к постановке «Макбет» компании Red & Gold Theatre. Пьеса – и музыка – получили хорошие отзывы в прессе, и во время работы всё указывало на то, что постановка будет перенесена в Уэст-Энд.
Где ты записывал музыку?
– В моей собственной студии, которой не было ещё каких-то несколько месяцев назад. Я давно мечтал обзавестись своей студией, поскольку у меня в распоряжении было очень простое оборудование. Я думал, что как только мы закончим альбом Queen, я смогу использовать дополнительное время, которое мы зарезервировали для фильма «Метрополис», но этого не получилось. Так что всю музыку для «Макбет» я сделал в этой маленькой, только что созданной мною студии, и звучит она просто великолепно. Там есть просто чудесный крошечный 16-дорожечный микшер Tascam, где не надо устанавливать уровни записи, каналы не перекрываются и шумы не чрезмерны. Там есть и великолепный маленький микшерский пульт Soundcraft, и я работал с этим крошечным магнитофоном Sony DAT, который настолько мал, что влезает в карман. Качество поражает воображение.
Устройства достаточно простые и проблем для меня не создают. Я ненавижу, когда слишком много кнопок и терпеть не могу глубоко вдаваться в технические подробности, потому что чем глубже ты в них вдаёшься, тем дальше уходишь от музыки.
Как так случилось, что ты подписался на это дело – это был первый раз, когда тебе пришлось иметь дело с театром?
– Да, я впервые писал музыку для пьесы и я наслаждался этим. Просто меня попросили. Мне сказали, что хотят иметь на выходе нечто необычное, опасное и возбуждающее, и я сказал своё «О’кей». Я работал с труппой на репетициях – она была великолепна, она была открыта новым идеям. Поэтому я смог принимать участие во всём, что касается пьесы – это касается не только музыки, но также и актёрской игры, одно вытекало из другого.
Ты бы хотел ещё написать музыку для театра или для фильма?
– Думаю, да. Мы с группой записывали музыку к фильмам и во многом этом моя заслуга, потому что это больше всего затронуло именно меня. Да, мы сделали «Горец» и «Флэш Гордон», но только это (Макбет) стала исключительно моим. В принципе, я и писал это почти как музыку к фильму, но её нельзя вместить в какие-то строгие рамки, поскольку скорость развития пьесы меняется с каждым представлением спектакля.
Если Макбет вдруг решит пройтись между двумя фрагментами из своего монолога, ты должен быть готов заполнить этот промежуток. Я решил проблему достаточно быстрыми перезапусками на альтернативных машинах, которые были соединены так, чтобы могли вовремя отключаться, а для действительно коротких отрезков мы использовали сэмплер, любезно предоставленный мне Роландом. Есть несколько сэмплов длительностью три-четыре секунды, которые также можно вставить. В целом, это что-то вроде гибкой основы, которая управляет игрой.
Каким тебе показался конечный результат?
– Я им занимался постоянно. Были репетиции, были генеральные репетиции и предварительные просмотры, наконец премьера – и я всё ещё не был доволен результатом. Я всё ещё искал новые звуки и думал, как их можно вставить. Каждый вечер я давал указания оператору – тут нужна синхронизация, тут неправильно установлены уровни… Поскольку это была шестиканальная система, мы могли контролировать всё помещение. Было три пары динамиков. Их можно было поставить куда угодно, двигать как угодно, а это очень удобно, поскольку пьеса изобилует сверхъестественными событиями.
Магия в пьесе всегда связана со злом. Когда Макбет говорит «Откуда ты, кинжал, возникший в воздухе передо мною?», мы не можем подвесить перед ним настоящий кинжал, так что это передается музыкальными средствами.
Перевод – Михаил Борисов;
Наша благодарность Алексею Спектру за помощь в переводе технических терминов и сложных фрагментов.
______________________________
Друзья, вы заметили, что Брайан Мэй назвал год завершения работы над Red Special? Если у вас были споры на этот счёт, то смело показывайте данную статью, как доказательство)))
Команда Мастер Строуков часто публикует переводы интервью с Брайаном Мэем. Приглашаю вас прочесть ещё одну интересную статью из рубрики "Deutsche Welle" под незамысловатым названием "QUEEN: ОНИ ЧЕМПИОНЫ!"