Некоторое время назад на одном из Дзен-каналов был опубликован материал о русском художнике-баталисте немецкого происхождения Богдане (Готфриде) Павловиче Виллевальде. Помимо в целом позитивной оценки его творчества (с каковой я совершенно согласен), в статье содержалось утверждение, что картины Виллевальде настолько точны и достоверны даже в мелочах, что могут рассматриваться как документы. То есть, как я понял – в качестве исторических источников для изучения изображенных на них событий.
Нет. Конечно, нет.
За исключением тех случаев, когда художник являлся непосредственным свидетелем событий и имел возможность делать зарисовки с натуры, исторические полотна, в том числе батальные, ни в коей мере не могут выступать историческими источниками и служить для получения достоверных сведений об изображенных на них событиях. Даже не говоря о чисто субъективном взгляде автора-творца на изображаемый им предмет («Я так вижу»), картины исторической тематики в большей степени отражают представления своего времени – периода их создания – на исторические события. А «представления периода создания картины» включают в себя целый комплекс факторов – накопленные в обществе (и исторической науке в частности) данные об историческом событии, степень доступности этих сведений для художника, заинтересованность заказчика, в том числе власти, в той или иной трактовке изображаемого сюжета и т.д. и т.п. В полной мере это относится и к произведениям Виллевальде.
Для примера посмотрим, как изображали несколько художников один известный исторический эпизод – взятие русским Лейб-гвардии Конным полком орла (знамени) французского 4-го линейного (пехотного) полка в сражении при Аустерлице 2 декабря (20 ноября) 1805 г.
Вот, как описывает это событие изданная в 1849 г. «История Лейб-гвардии Конного полка 1731-1848» И.В. Анненкова:
«В самом разгаре боя между войсками Бернадота и русской гвардией Его Высочество Цесаревич отряжает Конную Гвардию против бригады Шиннера, только что занявшей свою позицию. В нескольких шагах от нея 1-й дивизион Конной Гвардии развертывает фронт, и да эскадрона его (Его Высочества, под командою полковника Ожаровскаго, и 2-й, под командою полковника Оленина), производят столь сильную атаку, что батальон 4 линейного полка дрогнул и смешался, а 3 взвод эскадрона Оленина сшиб с ног подпрапорщика, державшего знамя. Конной Гвардии правый фланговый карабинер 3 взвода рядовой Гаврилов, едва увидел на земле французское знамя, как соскочил с лошади, поднял его и только что успел передать ехавшему сзади его рядовому Омельченке, как упал пораженный штыками в оба бока. С яростию кинулись французы для спасения орла своего, но рядовые Ушаков и Глазунов выскакивают из фронта и заслоняют драгоценную добычу. Завязывается отчаянный бой, но знамя остается в наших руках , последующие атаки других эскадронов Конной Гвардии рассеивают совершенно всю бригаду, которая в одном бегстве ищет своего спасения. Рядовые Ушаков, Глазунов и Омельченко привезли сами отбитое ими знамя к Цесаревичу, и ныне хранится оно в полковой Конного полка церкви».
Насколько достоверно изображали в дальнейшем всю эту ситуацию художники? Разумеется, в данном случае мы не пытаемся критически рассматривать композиционные решения авторов картин – вставала ли на дыбы лошадь поражаемого штыками Гаврилова, сколько именно французов подбегали к русскому конногвардейцу с левой стороны, а сколько с правой – такие подробности реального события ни для художников, ни для нас недоступны.
В 1852 г. известный на сюжет увековечивает на полотне русский художник французского происхождения Адольф Иосифович Шарлемань. Что мы здесь видим? Видим на конногвардейцах каски образца 1808 г, то есть введенные через три года после изображаемых событий. Видим французских пехотинцев в киверах, в то время как в 1805 г. линейные полки французской армии ходили еще в шляпах-двууголках. Французы изображены в штанах, надетых навыпуск, поверх гетр, в то время как в описываемый период обычно носились короткие кюлоты, заправляемые под высокие, выше колен гетры. Само захватываемое знамя видно, конечно, плохо, но его полотнище выглядит как полотнище образца 1812 г., введенного через семь лет – с тремя (синяя-белая-красная) вертикальными полосами.
Позже, в 1880-х гг. за тот же сюжет берется Б.П. Виллевальде, с которого мы начали сегодняшний материал. У него конногвардейцы уже в «правильных» касках образца 1803 г. Полотнище французского орла (знамени) толком разобрать невозможно. Французы «переоделись» в «правильные» гетры, но на головах по-прежнему носят кивера, которых у них при Аустерлице еще не было.
В 1910-12 гг. к той же теме обращается русский художник польского происхождения Виктор Викентьевич Мазуровсий. На его картине конногвардейцы в «правильных» касках 1803 г. Французские пехотинцы в «правильных» шляпах и «правильных» гетрах. А знамя русские солдаты захватывают по-прежнему «из будущего» - образца 1812 г.
В наше время (точный год мне, к сожалению, неизвестен) подвиг русских конногвардейцев изображает английская художник-иллюстратор (или художница-иллюстратор?) Криста Хук. Здесь, наконец французский орел (знамя) с «правильным» полотнищем образца 1804 г. Французские пехотинцы в «правильных» шляпах, однако в штанах навыпуск поверх гетр. Конногвардейцы в правильных касках. Однако петлицы у них на воротнике вместо желтых почему-то стали белыми. Это заметно на крайнем справа персонаже.
По историческим картинам можно составить общее наглядное представление о том или ином событии. Можно проникнуться эмоциями, соответствующими духу события (или его трактовке). Можно, в конце концов, просто полюбоваться мастерством художника. Но воспринимать картины в качестве исторического источника в большинстве случаев, конечно, не стоит.
Все использованные в материале изображения взяты из открытых источников и по первому требованию правообладателей могут быть удалены.