Ну, вот снова по-крупному развели.
Вроде и мозги еще целенькие, и опыт горький по этой части имеется, и все равно – клюнул на явную лажу.
Я и не вникал особо ни во что, всё вдруг стало по фигу, думал только об одном, чтобы побыстрей отвязаться…
А потом всё допытывал себя: почему так позорно лоханулся? Что тут сработало?
Не мог долго понять.
И вот только недавно дошло. Да это, кажется, сама смерть меня в ступор ввела, навязала мне это жалкое повиновение. «Да чего теперь упираться?! – шептала она мне на ухо, – тебе уж сколько лет? все равно скоро кирдык… Да и вообще подумай, что в мире творится, тут, похоже, целый апокалипсис надвигается, а ты свое бабло, как жмот, считаешь… Тоже мне сумма! какой-нибудь бесстыжий олигарх за один час столько загребает…»
И так вот упаднически меня, зараза, настроила. Даже не ожидал, что она может такую безнадегу пропагандировать.
Раньше – всегда с великим почтением к ней. Возвышала меня, уводила от земной суеты, мелких чувств, злобы… Вроде как по-философски просветляла. Живи, мол, словно в последний день, чего тут мелочиться?
А теперь, вишь, куда повернула! – на такие бабки подзалетел. Жалко же!
Пытался успокоить себя, взялся читать древних мыслителей – о бренности всего материального, о преимуществах бедности (сам ведь подчеркивал эти места, смаковал), но теперь только злость на этих теоретиков брала. Надо было что-то делать и я, отшвырнув книгу, в отчаянии бросился писать впервые в жизни заявление в полицию.
«Под влиянием предстоящей в недалекой перспективе смерти (мне уже за 70!), – строчил я, – и вообще угрозы ядерного апокалипсиса, исходящей от русофобского Запада, я поддался на уговоры мошенников и перевел в какой-то подозрительный фонд один миллион рублей. Прошу оказать содействие в возврате похищенных у меня средств...»
«А вдруг помогут?!» – думал я и вспомнил, как в молодости один симпатичный мильтон подвез меня пьяненького на мотоцикле домой и даже не взял денег.
Или все же послушаться смерти и смириться?